И цветок в твоих руках — моё обличье

      И почему всё снова началось с того, что в замке полёг личный рыцарь молодого принца? Нынче Археем правят Харрисы, на удивление хорошая и ответственная за всё королевство семья. Никто бы и не молвил, что король да королева злы, невежественны, но и ничего особенного в них не было, кроме невероятной любви к царственному сыну.       Принц родился омегой, пусть и альфой по духу, может, и был самовлюблён, но матушка и отец окружили его немыслимой заботой, за что тот был невероятно благодарен, уважая своих родителей и искренне любя. В народе говорят, что сын тот — слишком благородный, но умный, чёрт его дери, уж слишком.       Наука — второе имя Джона Дейви Харриса. Любая сложная задача будто бы сама подчинялась ему, вставая на колени, делая поклон, отдавая честь и ставя правду на кон. Считал он, что, мол, всё можно подчинить формуле, объяснению, эксперименту, что нет непосильного дела ему, и всё, что нужно для его жизни — это книга, собственный мозг и бокал хорошего вина. Этак, хороший парень он. Не плохой, нетребовательный.       Ну, по крайней мере, так разглагольствовали все в столице — Эшхолде, как ранее писано уже было. А какой то там принц на самом деле — это уже мало кому довелось узнать. Не ожидал же молодой, пусть и бойкий да стойкий рыцарь у ворот, что нигде кандидатов на весь Архей не найдётся на постать личного учителя да защитника в колоде принца?       Лололошка вот и был уверен так же, как и вы, вероятно, что слишком уж это странно, раз ни один великий мастер фехтования не согласился, значит-то, служить самому Харрису-младшему. Либо ж это снова... Альфред, Господи помоги, Лололошка не герой всемирный, он всего лишь цепная собака у ворот! Дейвисон вздохнул, хмурясь, глядя на улыбающегося "брата" сквозь забрало.       — Альфред, ты, конечно, мой лучший друг, и я тебе очень благодарен, но давай больше так... не шутить? — Последние слова парень протянул с некой неуверенностью.       — Эй, ну, дружище, ты ведь и правда способен на то, чего бы и другие при короле не смогли! Ты альфа, ты сильный, ты умелый, а чего ещё нужно?       Лололошка растерянно и совершенно неверующе опустил взгляд на свои сапоги. Да ну, ишь и правда...       — Я... Альфред, ты... как ты вообще это-то... Боже правый, ну тебя с твоими... твоими...       Мысль сформулировать всё никак не шло, и Лололошка, уж совсем не зная как изречится, опустил руки, смотря то в пустоту, то на Альфреда. Блондин, чьи волосы, сейчас не прикрытые шлемом, казались многим иноземными, грустновато улыбнулся, но был рад за лучшую жизнь "брата".       — У тебя получится, я знаю, брат, знаю! Для тебя проблема не в том, что ты не сможешь, а в том, что ты не хочешь уходить. — Альфред хлопнул друга по плечу почти до боли, а потом вовсе перешёл на притворно обиженный тон: — Эй, скажи спасибо хоть!       Лололошка воззрился на того, и, пустив невольную слезу за забралом, не выдержал, крепко обнимая Альфреда, сталкиваясь доспехами. Альфред был добрым, миролюбивым, совсем не тем, кто должен быть грозным рыцарем. Он вообще хотел пойти на лекаря, но так уж получилось — жизнь жестока. С этим-то смириться ещё глядишь можно, а с тем, что придётся прощаться в действительно последний раз, отдавая другого на лучшую и благоприятную жизнь было не легко. И не из-за зависти нечистой, не, даже не думайте! Блондинчик наш не такой, он друга то бросать не хочет, вот в чём дело. Лололошка то, понятно, тоже не желает.       Слёзы мужчинам показывать нельзя, это все знают. Но удержаться от колкого желания было практически невозможно. Не верилось Лололошке, что ему, никогда не видевшему роскоши в принципе, придётся жить в ней да обживаться. А принц... Боже Господ, это ж он умён-умён, устроит Ло испытание? Десять? Новоиспечённый рыцарь сглотнул, чувствуя как и чужие слёзы начинают попадать на его рубашку.       — Я... я клянусь, это точно... точно не последняя наша встреча, Альфред...       — ...Ступай уже! — Сквозь неомолвленную грусть говорит названный.

***

      Щипок по старому доброму методу не работал. Лололошка очень редко бывал в городе, если быть честным да греха не таить. Нервность обгладывала рыцаря как хищник, переходя в несильный, но отчётливый запах грозы. Ло и правда боялся, кажется, прекрасно понимая, почему никто не соглашался.       Если слухи все правдивы, принц точно устроил бы некую проверку, правда? Главное, чтобы не казнили, чтобы не казнили... И мысли закрутились с новой силой, когда одна из служанок аккуратно прошептала Лололошке:       — Рыцарь, Принц Джон Дейви Харрис предпочитает, чтобы каждого кандидата отводили к нему в личные покои. Это... ну, говорят, обычай у него такой, не удивляйтесь, ради Бога! Он не капризный, но может поставить вас в тупик, поэтому я и...       Служанка суетилась, но голубоглазый дальше её трепыхню не слушал, лишь кивая. Он поджал свои губы, но немного выдохнул. Оказывается, из кандидатов был не только Лололошка, и вполне возможно, что его отправят обратно к воротам, а он сотрёт это со своей памяти, абы... Абы его не казнят! Фу, перестань об этом мыслить! Чем меньше заниматься этим глупым делом, тем меньше переживаний...       — Вы не беспокойтесь, даже если принц отошлёт вас как и других, но...

***

      Двое служанок в непростых одеждах молча открыли перед Лололошкой роскошные двери. Но, всё это было как в тумане, пока рыцарь не увидел принца Харриса. Больно уж они... схожи.       Джон восседал на своем стуле пред столом, заваленным чертежами и... Бог знает чем. Кажется, там есть всё. Чего нет-то, то может, камня философского. Хлоп — и двери закрыли, стоило принцу оторваться от чтения явно высокого, воззираясь на очередного "статного альфу". Он лишь поднял бровь, чуть ухмыляясь, прежде чем рыцарь вообще решиться снял шлем.       — Эй-эй, ну же, чего стоишь, мол пень? Коли пришёл, хоть шлем сними, дай поглядеть-то, а? — Принц высоким говором явно не отличался. Слыхал, Лололошка, однажды его речи — вот тогда и правда было заумно, но, видимо, раз никто не подслушивает, Харрис может позволить себе говорит так, как хочет?       Дейвисон встрепыхнулся. Точно, батюшка, шлем, а он и правда стоит як долбень! Руки медленно легли на шлем и без особого труда рыцарь снял его, ощущая привычную тяжесть металла в руках. Он аккуратно поднял голову. Янтарные да голубой взор встретились меж собою. Право, противоположности!       Принц застыл. Ухмылка чуть дрогнула, пока глаза открылись шире. Лололошка неосознанно поджал губы, ощущая, что, кажется, краснеет в ушах. От стыда. Он ведь совершенно не знает этикета, да и... Что говорить? Что ему рассказывать? Или лучше сразу молить о жизни?       И Джон смотрел на снявшего шлем рыцаря, не веря своим очам. Да ну, ишь, померещилось, аль нет! Одно лицо. Один лик на принца и рыцаря. Харрис нервно усмехнулся — Боже правый, взаправду те же черты, те же глаза! И тут все мысли о других рыцарях на должность его учителя фехтования пропали. Воззрив такого, больше ничего, кажется, принцу Джону Дейви Харрису и не требуется. Золотая рыбка, так сказать.       Не успел рыцарь и рта раскрыть, готовясь позориться к наказанию, но принц его опередил:       — Матерь божья, одно лицо. И как ты, негодник, — Джон хмыкнул, явно не вкладывая в это слово чего-то плохого. — посмел взять лицо принца? Впрочем, мне это даже нравится. Ну, как зовут тебя, красавица?       Тут Лололошка явно опешил. Он проглотил все слова, пялясь на принца. "Красавица"?!       — ...Лололошка. Лололошка Уильям Дейвисон.       На губах Харриса расцвела странноватая ухмылка, и принц медленно встал из-за стола, останавливаясь на приличном расстоянии с рыцарем. Чуть ниже. Лололошка, кажется, и правда выше.       — Не обольщайся. "Красавица" лишь потому, что ты, рыцарь, носишь моё лицо. А я искренне считаю, что красив. Ну-ну, извольте рассказать что-то, хм? Или лучше начать мне, Лололошка?       Не такого альфа ожидал, воззираясь на омегу пред ним. Цитрус. Да, определённо, и одежда такого цвета — расшитый золотом оранжевый камзол, и запах тот же.       — Я...       — Нет у тебя этикета, рыцарь Лололошка, эх, нет! — Покачал головой Джон, прикрывая глаза и складывая руки за спиной в своей столь излюбленной позе. — Но с твоей... внешностью я прощаю! Что-ж, меч держать умеешь, я в этом уверен, раз тебя ниспослал сюда Господь. Хорошо, правда? Нравится фехтование? Да, чего-ж я спрашиваю, я уверен!       — Нравится.       Принц, не ожидая ответа, повернул голову к Лололошке, улыбаясь.       — Ха, отлично! Так, ладно, всё это неважно, выпьем?       — Чего... Выпить? С Вами?       — Да, красавица, выпить! А что, странно, что-ли? — Лололошка как всё время и стоял у порога, так и остался, пока Харрис повернулся к столу, и взял заблаговременно стоявшую там бутыль. О, Дейвисон и не заметил. Даже два бокала. Один попроще, второй... красивый. Пф...       Бордовая жидкость медленно заполнила оба бокала, и, взяв один, принц бесцеремонно, но изящно указал на другой.       — Имеешь что-то против?       — Я? Да... нет?...       «Что тут, мать его, происходит?» — Мысли Лололошки, право, не были полностью чисты от брани, но так-то он не королевская гвардия. Или... пока не королевская? Лололошка, пройдя пару шагов по покоям, аккуратно взял бокал, глядя на вино в нём. Он, наверное, никогда столь дорогого и не пил.       Джон сделал небольшой, аккуратный глоток, выжидающе глядя на рыцаря. Лололошка, поколебавшись, поднёс и свой бокал ко рту, делая такой же глоток, лишь побольше. Вино сразу оставило после себя приятное послевкусие на языке и почти ленивый жар в горле. Голубые глаза Уильяма снова скользнули по лицу принца, но уже без той тени прошлого страха.       Тот же длинный нос с небольшой, аристократичной горбинкой. Тот же острый разрез глаз, те же пухлые губы, те же брови. Но у омеги кожа почти хрустальная, коль у альфы та грубее, с парой шрамов. Один украшал нос, он был шире, чем остальные, второй — совсем небольшой рассекал уголок губ, а третий пересекал бровь и глаз. Они не были уродливы, лишь правда слегка портили лицо — оно, глядишь, одно, но на ухоженном принце смотрелось аристократично, когда в тот же час на лице рыцаря более сурово, не так утончённо.       — Не пьянеешь, рыцарь? — Вопрос Харриса оторвал от мыслей, заставляя резко обрубить их. А голос — совершенно разный.       — Нет...       «Пф, он ведь совершенно не знает, как водиться с принцами. Ну, конечно. Ничего, научу.»