save me

***

Плита шипит. Жир на сковородке стреляет — мелкие ожоги на запястьях. Санхёк не моргает. Привык. Рыжие волосы убраны под сетку, но одна прядь выбилась. Лезет в глаз. Он сдувает. Мимо. Двенадцать ночи. Последний заказ. – Санхёк, твой ушел. Голос повара. Громкий. Хриплый от табака. – Какой? – Который час сидел. С рыжими не рыжий. Джэхён. Санхёк выключает конфорку. Снимает перчатки. Одна рвется — палец голый. Не замечает. Выходит в зал. Пусто. Стулья на столах. Только дальний угол. Там свет не выключили. И он. Джэхён сидит спиной к стене. На столе — пустой бокал. Красное вино размазано по донышку. Черные волосы падают на глаза. Краска дешевая — у корней светлеет. – Ресторан закрыт. – А ты нет. Санхёк останавливается в двух шагах. Фартук в масле. Руки пахнут чесноком. И луком. И потом. – Чего пришел? – Есть хочу. – Кухня не работает. – А ты? Тишина. Холодильник гудит. За окном — дождь по козырьку. Ритм. Как пульс. Санхёк подходит к столику. Садится напротив. Спинка стула давит в лопатки. – Бокал убери. – Не хочешь смотреть на чужое? – Хочу смотреть на тебя. Джэхён улыбается. Криво. Только правый угол рта. Глаза не улыбаются. Темные. Пустые. Как подвал без окон. – Соскучился? – Нет. – Врешь. Пальцы Джэхёна ползут по столу. Останавливаются рядом с рукой Санхёка. Не касаются. Почти. – Я видел тебя. В окно. Ты стоял у плиты. Мешал ложкой. Потом выключил свет. – Следишь? – Смотрю. Санхёк выдыхает. Грудная клетка сжимается. Внутри — пустота. Та самая. Save me, save me. – Зачем ты приходишь? – Ты знаешь. – Скажи. – Не могу. Рука Джэхёна накрывает его пальцы. Горячие. Сухие. Санхёк не отдергивает. Смотрит на их руки. На контраст: его — в мозолях, Джэхёна — гладкие. Никогда не работали. – Санхёк. – Что? – Домой пойдем? – Ко мне? – Ко мне. Квартира Джэхёна. Третий этаж. Дверь скрипит. Внутри темно. Только свет из окна — фонарь бьет прямо в лицо. Приходится щуриться. – Не включай. – Почему? – Так надо. Санхёк снимает куртку. Находит вешалку. Пальцы нащупывают чужую ткань — пальто. Дорогое. Шерсть. – Ты не один живешь? – Один. Но приходят. – Понятно. Не спрашивает кто. Не его дело. Они не вместе. Они — никто. Просто двое, которые не могут перестать. Джэхён проходит в комнату. Садится на подоконник. Ноги свешивает. На нем джинсы. Черные. И водолазка. Тоже черная. Весь черный, только волосы — уголь. – Иди сюда. – Зачем? – Посмотри на меня. Санхёк подходит. Останавливается между коленей. Джэхён ниже — 171 на 177. Приходится смотреть сверху вниз. Непривычно. – Ты устал. – Работа. – Не только. Рука Джэхёна ложится на затылок. Пальцы в рыжие волосы. Тянет вниз. Санхёк поддается. Наклоняется. Лоб к лбу. Дышат одним ртом. – Санхёк. – М? – Я не умею просить. – А сейчас умеешь? Джэхён молчит. Глаза закрыты. Ресницы черные — крашеные? Наверное. Свет от фонаря бьет в лицо — делает его плоским. Бумажным. – Не умею. – Тогда я попрошу. Санхёк целует первым. В губы. Мягко. Почти невесомо. Джэхён отвечает — открывает рот. Язык скользит по языку. Вкус — вино и сигареты. И еще что-то. Горечь. Поцелуй ломается. Санхёк отстраняется. Проводит большим пальцем по губе Джэхёна. Нижней. Та дрожит. – Боишься? – Тебя? Нет. – Чего тогда? – Что ты уйдешь. Как в прошлый раз. Санхёк замирает. В прошлый раз он ушел. Утром. Не попрощавшись. Просто встал и вышел. Джэхён не звонил. Не писал. Две недели тишины. А потом снова ресторан. Снова дальний столик. Снова. – Я вернулся. – Вернулся. А мог не вернуться. – Но вернулся же. Джэхён сжимает его пальцы на своем затылке. Крепко. До хруста. – Не уходи завтра. – Не могу обещать. – Почему? – Потому что ты не просишь остаться. Ты просишь не уходить. Это разное. Джэхён смотрит в сторону. В окно. Там дождь. Капли ползут по стеклу — дорожки вниз. – Останься. – Вот так. Да. – Останься, Санхёк. Кровать. Узкая. Односпальная. Белье серое — дешевое. Пахнет порошком и чужим телом. Джэхён ложится на спину. Тянет Санхёка за собой. Тот упирается локтями по бокам от головы. Нависает. – Свет оставить? – Оставь. Хочу видеть. Санхёк проводит пальцами по лицу Джэхёна. По скулам. По носу. По губам. Те губы приоткрываются. Дышат. – Ты красивый. – Ты говоришь это каждый раз. – Потому что это правда. Джэхён усмехается. Но не отводит взгляд. – Раздевай меня. – Сам. – Нет. Ты. Санхёк стягивает водолазку. Ткань трещит статикой. Волосы Джэхёна встают дыбом — смешно. Санхёк улыбается. Впервые за вечер. – Смеешься? – Ты похож на ежика. – Заткнись. Целует сам. Жестко. С прикусом. Санхёк мычит в губы. Руками расстегивает джинсы. Пуговица тугая — не поддается. Джэхён помогает. Приподнимает бедра. Остаются в трусах. Джэхён в черных. Санхёк в серых — с дыркой на боку. – Классные. – Поношенные. – Я про тебя. Санхёк смеется в шею. Там, где пульс. Бьется часто. Слишком часто для того, кто делает вид, что ему все равно. – Ты волнуешься. – Нет. – Врешь. Пальцы Санхёка скользят под резинку трусов. Джэхён выгибается — живот вверх, голова в подушку. Стон сдавленный. – Не спеши. – Долго ждал. – Две недели. – Вечность. Санхёк наклоняется. Целует ключицы. Грудь. Спускается ниже. Языком обводит сосок. Джэхён дергается — рукой в волосы Санхёка. Тянет. – Не надо. Не сегодня. – А что? – Хочу иначе. Джэхён переворачивает его. Меняются местами. Теперь Санхёк снизу. Джэхён сверху. Волосы падают на лицо — черная завеса. – Дай мне. – Что? – Тебя. Всё. Санхёк кивает. Не словами. Просто опускает руки. Отдается. Джэхён стягивает с него трусы. Долго смотрит. Потом наклоняется. Берет в рот. Медленно. Глубоко. Санхёк стонет — громко, не сдерживает. Ногти впиваются в простыню. – Джэхён... – Не зови. Не сейчас. – А когда? – После. Джэхён работает ртом. Ритмично. Со знанием. Рукой гладит внутреннюю сторону бедра. Поднимается выше. Пальцем входит. Санхёк выгибается — спина мостом. – Еще. – Проси. – Пожалуйста. Джэхён встает на колени. Тянется к тумбочке. Презерватив. Смазка. Готовится молча. Движения резкие. Нервные. Входит. Медленно. Санхёк под ним дрожит. Не от боли — от напряжения. От того, что две недели пустоты. От того, что не ушел тогда. Остался. А теперь — здесь. – Смотри на меня. – Смотрю. – Не закрывай глаза. Санхёк смотрит. В черные волосы. В темные глаза. В родинку над губой — маленькая, почти незаметная. Джэхён двигается. Плавно. Глубоко. Каждый толчок — в такт сердцебиению. – Хорошо? – Да. – Не врешь? – Нет. Джэхён ускоряется. Ритм сбивается. Дыхание рваное — выдохи смешиваются со стонами. Санхёк под ним мокрый. Пот стекает по вискам. Рыжие волосы прилипли ко лбу. – Сейчас. – Вместе. – Да. Оргазм. Вдвоем. Почти одновременно. Джэхён замирает внутри. Падает на грудь Санхёку. Лицом в шею. Дышит тяжело. Тишина. Только дождь за окном. И гул холодильника из коридора. Потом лежат. Джэхён на боку. Санхёк сзади. Рука обнимает поперек живота. Пальцы переплетены на груди. – Санхёк. – М? – Ты придешь завтра? – В ресторан? – Ко мне. Пауза. Санхёк смотрит на их руки. На свои мозолистые пальцы. На гладкие — Джэхёна. – Приду. – Обещаешь? – Обещаю. Джэхён поворачивается. Смотрит в глаза. Близко. Дышит в губы. – Поцелуй меня. – Сам. – Не могу. Боюсь. – Чего? – Что не отлипну. Санхёк целует. Коротко. Тепло. В кончик носа. Потом в губы. Долго. Нежно. – Отлипай. Я все равно приду. За окном светает. Дождь стихает. В комнате пахнет потом и вином. И чем-то еще. Тем, у чего нет названия.

***