Азартный игрок

      — Ну нет, я так не играю, — фыркнул Итан, опуская свой веер из двух карт на колени.       Воздух возле технического узла был таким плотным, что его, казалось, можно было резать ржавым ножом. Пахло озоном, старой ветошью и дешёвым самосадом, который тайком таскал у отца Кост — долговязый парень с вечно прищуренными глазами.       Итан сидел на перевёрнутом ящике из-под патронов. Его ладони вспотели. Прямо перед ним, на колченогом столе, лежали в отбое засаленные карты Таро, которым ребята уже давно нашли применение и придумали игру. В центре стола высилась гора сокровищ: пара помятых леденцов в выцветших обертках, пара офицерских жетонов (настоящий трофей!) и — самое главное — право на три королевских желания, которые выпадают лишь тем, кто вытащил из колоды Шута.       Поначалу Итану везло: он уже выиграл две плитки старого шоколада и право поцеловать рыжую Мейси. Второе своё желание он использовал со всей властностью и приказал мелкому Томми стащить из пекарни буханку хлеба. Великодушно с его стороны оказалось поделиться со всей стаей добычей.       — Итан, ну ты чего? — Мейси, сидевшая справа, легонько толкнула его плечом. Она улыбалась, и в полумраке закалка её глаза показались совсем черными. — Либо вскрывайся, либо пасуй. Или ты только на поцелуи смелый играть?       По кругу прокатился смешок. Итан почувствовал, как уши обдало жаром. Где-то в груди разобралась надежда, всё-таки удача ему сопутствовала столько раз, может, и в этот повезет?       Ребята стали подначивать, стучать кулаками о ящики и стол и гулко бормотать: «Вскрывай или пасуй! Вскрывай или пасуй!». Под давлением думать стало ещё сложнее и, решивший ещё минуту назад пасануть Итан, вдруг подобрал с колен карты и кинул их на стол картинками к верху.       Кост посмотрел на картонный расклад, потом на свои карты. На его лице медленно расплылась торжествующая, опасная ухмылка.       — Шестёрка мечей и... — Кост веером выложил свои карты. — Шут. Ты проиграл.       Тишина за столом стала звенящей. Все знали, что проигрыш на желание — это не просто долг. Это проверка. Если ты дашь заднюю, завтра все гражданские будут знать, что сын командира Марва — трус, способный только крыс по углам шугать и искать неприятностей.       — Ну, — Итан постарался, чтобы его голос не дрогнул в порыве гнева. — Валяй. Что там у тебя? Сожрать сырую гусеницу? Или пробраться в каптерку к интенданту за мылом?       Кост наклонился вперед. Свет масляной лампы подчеркнул острые скулы и нездоровый, опасный, хищный блеск в его глазах.       — На кой мне мыло, Ит? — тихо спросил он, не скрывая желания злоупотребить властью.. — Ты же у нас всё время хвастаешься, как отец тебя на вылазки берет и учит быть солдатом. Вот и покажи класс. Вчера в шестом секторе — ну, там, где старые очистные, за периметром — наши видели, как упал дрон-разведчик. Маленький такой, глаз Сумрачников.       Итан почувствовал, как внутри всё похолодело. Шестой сектор был в красной зоне.       — Он сбит, Итан, — продолжал Кост, чеканя слова. — Мёртвое железо. Принеси мне кусок его обшивки. Тот, что с синей маркировкой. Сделаешь — и я признаю, что ты круче своего старика.       — Это за забором, Кост, — подал голос кто-то из темноты. — Марв его живьем закопает, если узнает. А потом и нас.       — А Марв не узнает, — Итан резко встал, задевая ящик. Вызов был брошен, и отступать перед Мейси и остальными было смерти подобно. — Если, конечно, кто-то из вас не решит поработать стукачом.       Он обвёл компанию взглядом, стараясь выглядеть уверенно. Кост протянул ему руку для закрепления сделки. Ладонь у него была холодной и шуршавой от мозолей.       — До рассвета, Ит, — прошептал Кост. — Либо железка на столе, либо ты официально переходишь в женскую лигу.       Итан коротко кивнул и, не оглядываясь, пошёл к выходу, стараясь не думать о том, что патрули Сумрачников никогда не спят, а у отца в комнате под подушкой всегда лежит заряженный револьвер, который он проверяет ровно в пять утра — бесячая привычка, которая срабатывала как будильник. Итан знал, что Марв отсыпается в их комнате после тяжелой смены за стенами.       Итан прокрался мимо поста охраны, используя старый трюк отца: дождаться, пока сменится цикл прожектора, и проскользнуть в слепую зону под ржавым баком. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная в клетку птица. Шорох гравия под подошвой кащался в разы громче, чем был на самом деле. В добавок ко всему зауричал живот — последствие съеденных простых углеводов замест полноценного ужина.       За периметром мир казался совсем иным, и хоть Итан не раз ходил с отцом на длительные вылазки, контраст всегда ощущался, как впервой. Здесь не было запаха жилой зоны — только едкий, химический душок инопланетной техники, похожий на... да ни на что не похожий. Холодный ветер, свистящел между укреплённых стен каменного забора.       — Всего лишь кусок железа, Ит. Туда и обратно, — шептал он себе под нос, сжимая в кармане складной нож, который вряд-ли чем-то да помог ему, кроме как с сомнительной уверенностью.       Над высокими стенами в той зоне, где прорвался наружу Итан, торчали две головы: Мейси и Коста. Малютка Томми выглядывал через пробоину в стене. Видно его не было, но Итан знал, что он там.       Дрон валялся недалеко, сверху его было хорошо видно, поэтому, следую указаниям Коста, стан быстро нашел его. Дрон лежал в воронке, напоминая раздавленного металлического жука. Его корпус всё ещё подрагивал, испуская слабый ультразвуковой писк, от которого заныли дёсна.       Итан огляделся. Небо над головой было затянуто низкими тучами, сквозь которые изредка пробивались ядовито-зелёные сполохи орбитальных станций Сумрачников. Он спустился в воронку. Металл дрона оказался странным на ощупь — не холодным, а лихорадочно горячим, и это пугало. Взрослые говорили, что он уже не активный, что сигнала не подаёт, но эта живая энергия, исходящая от него, вызывала сомнения.       Пацан принялся ковырять обшивку ножом. Хруст. Скрежет. Снова хруст. Свист со стороны стен. Кост подначивал его не без радости, что получит, наконец, деталь дрона.       Один из осколков поддался. Ярко-синяя эмблема — три ломаные линии — насмешливо блеснула в свете его тусклого фонарика. Итан схватил добычу, но в ту же секунду писк дрона сменился на прерывистый вой.       — Чёрт, — отчаянно выдохнул пацан.       Он не знал, что у этой модели при отделении фрагмента корпуса срабатывает аварийный маяк. Маленькая фиолетовая лампочка на осколке начала мигать в такт его сбившемуся пульсу.       Итан сорвал с шеи бандану, обмотал железку в пять слоёв и бросился назад, к стенам. Над забором больше не торчала голова Коста, но Мейси теперь смотрела с нескрываемым беспокойством и махала во всю руками, чтобы тот поторопился.       Всё стало происходить слишком быстро. Послышалась возня, из ворот выскочили патрульные. С ними был Марв. Завидев сына, он судорожно принялся привлекать на себя внимание охраны, давая пацану сбежать.       Он пролез обратно в жилой сектор через ту же дыру, задыхаясь и чувствуя, как пот заливает глаза. В подвале технического узла его ждали. Кост, Мейси и ещё пара ребят. Они судорожно вскочили, когда Итан ввалился внутрь, тяжело дыша. Томми, увидев находку, шмыгнул наружу и больше не возвращался.       — Принёс? — выдохнул Кост, в чьих глазах азарт сменился испугом. Видеть его таким, даже оказалось приятным, но не на долго хватило удовлетворения.       Итан, не в силах говорить, швырнул сверток на стол. Ткань размоталась, и красный свет маячка залил их лица тревожным, фиолетовый сиянием.       — Он... он мигает, — прошептала Мейси, отступая на шаг. — Итан, выключи его!       — Я не знаю как! — огрызнулся он, лихорадочно нажимая на грани металла.       Тяжёлый, размеренный шаг армейских ботинок металлическим эхом перебил их.       Дверь, державшаяся на честном слове, буквально впечаталась в стену ударом ноги. На пороге стоял Марв. В одной руке он сжимал детектор частот, который сейчас просто разрывался от визга, в другой — свой старый дробовик.       Лицо отца было серым, а глаза — холодными, как космос за пределами атмосферы. От него веяло такой яростью, что мышцы начало сводить.       — Всем вон, — негромко сказал Марв.       Подростков не нужно было просить дважды. Они просочились мимо него, стараясь не дышать. Кост напоследок бросил на Итана взгляд, в котором не было ни капли уважения — только животный страх. И если бы не Марв, пацан накинулся на него в порыве гнева.       Марв сделал шаг к сыну. Итан инстинктивно втянул голову в плечи, ожидая удара, но отец просто схватил его за воротник куртки и притянул к себе так близко, что Итан почувствовал запах машинного масла и табака.       — У тебя в голове совсем поотсыхало? Марв тряхнул его.       — Па, маячок, — пискнул Итан, покосившись на стол.       — Да хрен с ним! — рявкнул отец и одной рукой прибил лампочку, как муху. Он знал что делает, без сомнений. Опасности не было.       — Ты как вообще додумался до этого?       — Я проиграл... — не видя смысла во лжи, признался Ит. — Если бы я отказался, все бы меня за мужика не считали...       — За мужика?! — ещё больше рассердился Марв. — Мужчина несёт ответственность за тех, кто стоит у него за спиной. А ты притащил смерть в дом, где спят люди, которые делятся с тобой последним куском хлеба!       — Но оно же не...       — А ты уверен?!       — Пап, я...       — Штаны снимай, — перебил Марв настойчиво и сквозь зубы поторопил: — Живо.       Ит потянулся к ширинке и пальцы перестали его слушаться. В глазах собрались слезы, от чего выполнить, казалось бы, столь простую задачу, оказалось затруднительно. Он не успел закончить, когда с нетерпеливым рыком его ухватила за шкирку папина рука и повалила на ящики с постеленным рваным пледом. Штаны с треском швов полетели вниз и тут же последовал звонкий шлепок.       Вдруг успокоившись, что это была всего лишь ладонь, Итан взвизгнул, потому что следующий удар уже приложился какой-то тонкой дощечкой.       Пацан выпучил глаза и обернулся, вдруг заметив, как дощечка падает на пол, а валяющиеся рядом оборванный провод хватает отцовская рука.       — Нет! — рванул он наутёк, но вторая рука прижала его намертво к ящикам и по бедрам со свистом опустился провод.       — Айа-а-й! — завопил он, дернувшись, однако абсолютно безрезультатно.       — Не ори, я тебя не убиваю, — рявкнул Марв, прикладывая ещё пару ударов.       — Бо-ольно, больно! — замолотил он ногами.       Отец не повёлся, стеганул залпом ещё несколько раз. И на этом перерывы закончились, Марв стал опускать руку системно и монотонно. Итан ревел открыто, бил ногами, завывал, вскрикивал. Он даже не подумал, что за дверями могли подслушивать друзья. Хотя, это вряд-ли, они бы не осмелились перечить командиру.       Провод попадал без разбора, то по заднице, то по бёдрам, иногда прилетал по копчику, после чего отец делал короткую паузу, чтобы больше не повторить эту ошибку. В те моменты он даже переставлял, державшую сына руку пониже, тем самым давая ему совершить попытку побега. Последняя оказалась удачной, и Итан ловко увернулся, повалился за ящики носом вниз и зарыдал с новой силой, когда следующего удара не последовало.       Пользуясь случаем, пацан натянул на краснющий, исполосованный зад штаны, поднялся на колени и лег грудью на ящики, пряча лицо в согнутые локти. Марв на это отреагировал мягче. Он кинул провод и присел рядом с головой сына, опустив на неё руку. Итан труханул головой, чтобы скинуть её, но не вышло, отец, как назло, ещё и погладил в ответ.       Итан вдруг закашлялся и рыдания сошли на нет, освобождая Марва от нужды просить заканчивать распускать сопли. Всё же заслужил. Всхлипы теперь не мешали заговорить ему.       — Значит так, игрок, — хлопнул его по плечу Марв. — Я в последний раз прикрываю твою задницу. Если ещё хоть когда-то ты что-то подобное сделаешь, если подвергнешь гражданских опасности...       — Выдерешь меня сильнее? — обиженно огрызнулся Итан, вскидывая голову, и тут же завыл от увесистого подзатыльника.       — Будешь сам докладывать мэру, паршивец, — уточняюще повысил голос Марв и снова вернулся к прежнему тону. — С этой минуты твои действия будут поддаваться отчёту, ты понял?       Итан испуганно смолк, глотая слюну.       — Я не слышу ответа, — пробасил Марв.       — Да...       — Что «да»?       — Понял.       — Точно?       — Да понял я, понял! — вырвалось у пацана, но вместо очередной затрещины, его худи на спине сжала жилистая рука и потянула к верху.       Через мгновение он впечатался щекой в термозащитную кофту отца. Тот крепко обнял его, прижимая к груди.       — Не делай так больше, слышишь? — голос отца дрогнул. — Я не знаю, что буду делать, если ты потеряешься там, за воротами.       — Жить без головной боли? — съязвил мелкий и всхлипнул, когда Марв сильнее его сжал. Он высвободил руки и сцепил их за спиной папы.       — Это вряд-ли...