Между фазами

Низ живота сводит судорогой, кишки скручиваются в болезненный, тугой жгут. Животный страх душит, стягивает горло невидимой колючей проволокой, впиваясь в слизистую, царапая горло изнутри. Паника давит на внутренности, будто кто-то сжимает их в кулаке и не собирается отпускать. Лишь бы живой.  Мёртвого тела под дверью нет — и это уже огромный плюс. Спортивные кроссовки остаются в прихожей, рядом с чужими на пару размеров больше. Шаги гулким эхом бьются о стены полупустой квартиры, пока глаза судорожно маячат от одного угла к другому, цепляются за детали, не находя самого важного. Каждый день страшно найти его мёртвым.  В ванной и на кухне пусто — ни намёка на присутствие живой души в квартире. С каждым шагом в сторону спальни всё сложнее держать себя в руках,  и на пару секунд — лишь на пару секунд — Сакура забывает, как дышать и двигаться. Руки и ноги неприятно колит россыпь внутренних иголок.  Останавливается на пороге и рассматривает укутанное в тёмное одеяло тело. Внимательно вглядывается, словно проверяя реальность, и мелкими бесшумными рывками вдыхает, когда замечает медленное движение вверх-вниз. — Спишь?  Выходит громче, чем хотелось бы, но это пустяки. Никакой реакции на вопрос не следует, значит одно из двух — спит или не хватает сил шевелить языком. Для собственного спокойствия всё же проверяет ещё раз: подносит ладонь к выглядывающему из-под одеяла носу. Ладони касается тёплое, слабое дыхание, убеждаясь, что всего лишь спит и бесшумно выходит из спальни.  Сакура готов взвыть от безысходности. Разбить о голову Эндо пару-тройку десятков  тяжелых предметов. С размаху, до хруста. Или поджечь квартиру. Может рассматривая, как всё горит, трещит и рассыпается в серый пепел, Эндо очухается? Возможно, стоит даже убить Такииши. Чтобы вызвать хоть какие-то эмоции. Хоть какую-то реакцию. Один раз он стукнул его ложкой по лбу, надеясь услышать что-то в духе «Котёныш, ты дурак?», а получил в ответ молчание и тяжелый взгляд. Сакуре жизненно необходимо вывести Ямато на эмоции, чувства.  Выдавить из него хотя бы что-то.  В мангах и фильмах всё лечится любовью, а в жизни — не помогают даже таблетки. Эндо словил психоз после очередной попытки подобрать лечение, что в целом неудивительно. Он блевал до невозможности вдохнуть, захлёбывался завтраком и неконтролируемыми слезами от рвоты. А потом безжалостно выкинул три пачки различных лекарств и зарёкся их принимать. — Я лучше сам себя убью, чем сдохну в поисках лечения.  И Сакура не может его осуждать. Хочет, но не выходит. Не после того, как вливал в Эндо воду, чтобы желудок не вывернулся наружу. Вспоминает, как забитое тело изгибало от судорог, а он сидел рядом и ничем не мог помочь. Только гладил по спине и придерживал отросшие волосы. За последние полгода Сакура так и не понял, что страшнее: депрессия или маниакальная фаза? Ещё раз найти Эндо на грани жизни и смерти — или застать его в каком-нибудь клубе, убитым в хлам, с чужими руками на теле и безумной улыбкой? В холодильнике с прошлого вечера ничего не изменилось и громкое цоканье раздражает самого себя. Чего он ждал от человека, которому сейчас и до туалета дойти — подвиг? Не ссыт в бутылки у кровати — и на том спасибо.  Сакура успокаивается с помощью готовки. У него, вроде, стало неплохо так получаться. Тешит себя мыслями, что скоро всё закончится. Рано или поздно Эндо будет в норме. Когда-то же наступит нормальный период?

***

— Сакура, смотри-смотри! Ебать, какая же она охуительная! Помуче я раньше не купил бараннубаю установку?!  Эндо говорит слишком быстро. Слова сливаются в единое месиво, он путает местами окончания и слоги, и Сакуру начинает неистово колошматить. Барабанная установка посреди кухни неуместна, а перевозбуждённое состояние брюнета передаётся одновременно с пульсацией от ударов по тарелкам. — Эй, может стоит немножко притормозить и… — Я взял нам билеты на концерт, сегодня вечером пойдём, ага? Ещё Нороши будут, но могу их нахуй слить. Слушай-слушай, да у меня талант… Сакура прекращает вслушиваться в нескончаемый поток сумбурных слов, отстраняется от реальности, где Эндо бесконечно говорит и дубасит палочками по бронзовым дискам. Смотрит сквозь невидимую призму и не понимает: как его, блять, угораздило влюбиться в такого человека? Почему из всех миллиардов людей на планете, сердце выбрало именно Ямато Эндо, у которого не в порядке с головой в самом, что ни на есть прямом смысле этого слова? 

***

— Блять, — Сакура орёт в такт долбанувшим басам из колонок, позволяет себе осыпать матом всё и вся в округе, потому что жесть.  Стоило моргнуть — и Эндо пропал из поля зрения. Была бы депрессивная фаза, то пофиг. Проходили, знает: во время последней вылазки в клуб Ямато шарахнуло из гипомании в депрессию за секунды, даже не пришлось особо заморачиваться — парень просто устало рухнул на диван и пялил в одну точку. Но сейчас…  — Такииши, — опасный ход, однозначно не стоит так хватать рыжего и провоцировать, но именно он оказался ближе всех к Сакуре, — ты не видел, куда пошёл Эндо?  «Как он может жить с таким каменным еблом и восхищать Ямато?», — проносится в голове и Сакура инстинктивно встаёт в стойку от резко поднятой вверх руки. Такииши тыкает большим пальцем в воздухе, указывает прямиком на сцену, где Эндо, чёрт бы его побрал, лезет к диджейскому пульту, начиная заварушку с охраной клуба.  — Да почему блять именно в него, — тянет Сакура, предвкушая, как придётся разнимать Эндо с сотрудниками.  Когда их двоих выкидывают вежливо просят покинуть заведение, то Сакура, вопреки упрёкам и нытью Эндо, заводится с пол-оборота. Хватает за шкирку, оттаскивая подальше от клуба, игнорирует попытки спровоцировать драку между ними. Спарринг с Эндо всегда за радость, он обожает их бои, только драться с ним по-настоящему больше не хочется. — Да чё ты, пиздюк, зассал? Боишься в этот раз я тебе не уступлю?  Ноги прирастают к земле и Сакура правда понимает головой, что Эндо так не думает. Что Эндо, в отличии от него, считает ту победу у школы полностью заслуженной и оправданной. Считает себя проигравшим в честном бою. Он просто ищет любой способ разогнать адреналин быстрее по венам, получить ещё уйму эмоций и давит на больное. На гложущее изнутри чувство, где Сакура ту победу не признаёт.  Держать себя в руках и не втащить Эндо, крайне эмоционально и физически затратно. Нельзя идти на поводу, никак и никаким образом не стоит поощрять сумасшедшую манию.  — Как только ты сменишь врача и подберёшь таблетки, то я в первых рядах буду, кто с тобой смахнётся.  — Да нахуй оно мне надо, — хмыкает Эндо, харкая на землю и отбивая ногой непонятный ритм, — думаешь, только ты тут сильный и единственный достойный спарринга? Хотя, знаешь, в пизду. Ты прав, драки это скучно, есть занятия куда веселее.  Определённо стоит поработать над своей реакцией в присутствии Ямато. Перестать позволять идиотской влюблённости тормозить инстинкты самосохранения. Лопатки болезненно ноют от столкновения с кирпичной стеной, а сухожилия на шее заходятся судорогой от грубого, резкого укуса.  — Эндо, блять, ты не в себе?! — И не в себе, и не в тебе, возмутительно, не находишь?  От булькающего смеха становится не по себе — Ямато явно просрал остатки контроля над собой, даже не понимает с какой дурью укусил. Нужно тормозить, оттащить его от себя, иначе… Думать об этом не хочется. Харука ловит момент, ему хватает крошечного мгновения, когда зубы на шее размыкаются, чтобы отшвырнуть Эндо в противоположный угол ударом в солнечное сплетение.  «Не сопротивляется», — хмурится Сакура и задыхается от мыслей, что он сам псих. Потому что нормальные люди не возбуждаются от того, как по чужим губам лениво растекается кровь из-за укуса или как бирюзовые глаза блестят дьявольской синевой с сумасшествием. Эндо озирается по сторонам, что-то замышляя и, честно слово, Сакура видит, как над чёрной макушкой загорается лампочка. — Поиграй со мной, Хару, — томно шепчет Эндо, зная, что слух у Сакуры достаточно острый, дабы услышать даже на таком расстоянии.  Нельзя вестись на подобную херню.  Нельзя-нельзя-нельзя бесконечно повторяет Сакура и противореча своим мыслям, срывается вслед за Эндо, вылетающим из переулка. Ничем хорошим игры с придурком в маниакалке не закончатся. А Эндо точно играется: притормаживает, позволяя приблизиться к себе ближе и вновь ускоряется, ведёт за собой сквозь разные закоулки, перепрыгивая мелкие баррикады в виде мусорных баков и низких заборов у полу-заброшенных домов. Старается сбить с толку неожиданными поворотами, и, между прочим, вполне успешно. На бегу рассматривать застарелые граффити сложно, нет времени всматриваться, но периферийное зрение улавливает знакомый символ и от догадки внутри вспыхивает ярость. От понимания, что Эндо тащит его в другой район.  В район, где Сакуру отлично запомнили члены группировки напавшей на Ветролом пару дней назад. Они разгромили их в пух и прах, а сам Харука на эмоциях поддал главарю пинка под зад, запретив приближаться к их территории. Эндо знал об их стычке, был там, в конце концов.  — Твою мать, — шипит Сакура, спотыкаясь о дыру в асфальте.  Он вымотан до предела, только не беготнёй за Ямато, а в попытках держать чужую психику в узде. Ежедневная слежка за фазами, за состоянием. Не каждый родитель так за детьми следит, как Сакура за Эндо! Утро начинается с мыслей и проверки: не сдох ли его парень, пожрал ли, не уехал ли случаем в другой город автостопом или не оформил  ли на себя кредит в пару миллионов, чтобы вложиться с новыми знакомыми в «охуеть какое прибыльное дельце». Сакура не заметил, как вымотал себя в попытках спасти того, кому это спасение нахер не сдалось. Зато идиотскую и болючую рану на коленке, прилично кровоточащую — видит.  Эндо останавливается, не ощущая преследования и оборачивается. Смотрит на расстоянии, как медленно поднимается на ноги Сакура, поправляя порвавшиеся джинсы. Как в разноцветных глазах гаснет огонь и как медленно тот отступает назад. — Скучный ты, котёныш. Чё я ваще время с тобой теряю?  Сакура вдруг с пугающей ясностью понимает — Эндо сейчас не просто в мании. Он на грани. И если его сейчас не остановить — дальше будет хуже. Опаснее для всех, но в первую очередь — для самого Эндо.  «А ты остановишь?» — ехидно отзывается внутри. Ямато знает куда бить, как доставить боль не прикасаясь, одними лишь словами и взглядами. Только Сакура знает его лучше. Иногда кажется, что лучше самого Эндо. — Тогда, я пошёл, — удивительно спокойным голосом отвечает Сакура, надменно пожимая плечами.  Кривая ухмылка расцветает на губах и Эндо её зеркалит, не веря услышанному. Сакура разворачивается на пятках и машет рукой, не собираясь вести переговоры с террористом биполярником. Этого дерьма ему ещё только не хватало. Он не отказывается от Эндо, ни в жизнь, ни за какие деньги и лавры, нет. Просто сейчас уйти домой самый безопасный вариант для них двоих, иначе Сакура наживёт проблем для Ветролома и самого Эндо.  Сакура идёт уверенно разве что первые шага три. На четвёртом уверенности убавляется и хочется обернуться. Схватить Эндо в охапку, уломать вернуться домой и полежать вместе, попытаться замедлить гиперманию.  «Нет, бестолку», — сжав зубы, думает Харука. Бесконтрольный Эндо творит лютую дичь, после которой молит о прощении, если вообще может вспомнить. Сейчас это впрямь будет похоже на переговоры с террористом. На пятом шагу ноги отказываются идти. Слишком тихо за спиной, непозволительно бесшумно для того, кто в мании. Кто является воплощением шума, движения и безумия даже в интермиссии. Сакура выдыхает сквозь сжатые зубы. — Блять, нет. Разворачиваться не хочется. Вообще ничего не хочется, кроме как дойти до дома, упасть лицом в подушку и проспать часов двадцать без снов. Без мыслей о том, жив он там или нет. Жрал ли, спал ли, в каком состоянии. Отпустить и забыть хотя бы на сутки, забить на всё. Но глухое молчание тянет назад, заставляя медленно обернуться через плечо. — Ты чё… Слова застревают, повисают неозвученным до конца вопросом в густом ночном воздухе. Эндо стоит там же, где и стоял, даже на полметра не сдвинулся. Только… не так. Плечи опущены, руки висят вдоль тела, смотрит куда-то мимо стеклянным взглядом. Сквозь Сакуру, стены и кажется, вселенную.  Пиздец. Не не хорошо, не плохо, а реально пиздец. Слишком быстрая смена фазы, слишком резкий скачок. Сакура всматривается и на секунду, прикидывает и понимает — нет. Просто нервная система Ямато не вывезла, не сумела справиться с наплывом эмоций, после стольких ночей без нормального сна.  —  Эндо? Ответа нет и кулаки сжимаются в порыве ударить. Выбить депрессию с манией из тела напротив, заколотить до нормального состояния. Эндо моргает медленно, прилагая к простому движению неимоверные усилия. Делает шаг назад — неуверенно, почти спотыкаясь о собственные ноги и для Сакуры вот это состояние Ямато — хуже любой драки с ним же, особенно во время мании. — Хэ-эй, — Сакура сокращает расстояние за пару быстрых шагов и хватает за плечо. — Ты меня слышишь? «Слышишь и притворяешься или реально ебано?», — хочется добавить домыслы вслух, но пауза тянется слишком долго. И от глухого, почти шепчущего голоса хочется вырвать себе волосы и завопить. — Отвали. — Только что хотел, чтобы я за тобой бегал, а теперь «отвали»? Сакура злобно фыркает, привычно перехватывая руку и обнимая за талию. Ноль реакции. Эндо медленно поднимает взгляд и в нём уже нет той бешеной искры. Вообще ничего нет. Бирюзовые, матовые стекляшки без намёка на чувства.  — Шумно, — Эндо говорит тихо, морщась и уворачиваясь от тусклых фонарей вокруг. — Заебало, хочу сдохнуть. И это ударяет сильнее, чем всё остальное. Чем любой выверенный и отточенный удар в драке, чем любой выкидон в мании, или резко сказанные слова. Сакура понимает, что Эндо не шутит, что конкретно сейчас правда устал и хочет умереть.  — Пойдём домой. — Не хочу. — Мне похуй, — злобно и устало рыкает Сакура, шагая вперед и утягивая за собой Эндо.  Ямато не сопротивляется и это самый херовый знак. Они идут молча, Сакура даже позволяет себе ослабить хватку на забитой руке и отпустить. Придерживает за запястье и уверившись, что Эндо не планирует сбегать с ехидным «наебал» сцепляет их пальцы в замок. И Сакура, наверное, впервые за последнее время ясно понимает, что мания — не самое страшное. Хуже — то, что приходит сразу после. Когда от человека остаётся только оболочка, которая еле передвигает ноги и шевелит языком.  И он ничего не может с этим сделать. Вообще ничего. Только идти рядом.

***

— Я не вывожу, — шепчет Сакура в пустоту квартиры. Честно признать своё поражение — вот его достижение на сегодня. Он не в силах больше бороться с Эндо, скачущим из фазы в фазу. Если бы у него были хотя бы пересменки раз в неделю-две, да хоть пару дней — было бы проще. А сейчас их жизнь будто на пороховой бочке, которая неизвестно когда рванёт и с какой силой.  Почему-то стаскивать с Эндо очередную тёлку, склееную им в мании, было не так больно, как видеть полностью убитого депрессией. Сакура уже ни разу не осторожно снимал с него одежду, скорее срывал, не позволяя обессилено рухнуть на кровать в уличных шмотках. Руки трясутся, дыхание рваное, будто он только-только закончил спарринг.  — Да сколько можно… — голос предательски срывается. — Сколько, блять, можно… Сакура замученно сползает вниз по стене, садится прямо на пол у двери, за которой спит Эндо, закрывая лицо руками. Никаких слёз или нытья,  просто тяжело и рвано дышит, пытаясь придумать хоть что-то. Хоть одну причину заставить Эндо пойти к другому врачу.  О. Если «причина» согласится поучаствовать, то вероятность успеха значительно возрастает. Если «причина» не захочет сама, то можно и Умэмию поднапрячь, чтоб рыжая «причина» захотела.  Телефон Эндо находится без проблем — Сакура сам аккуратно положил его на тумбу в прихожей — да и блокировку труда снять не составляет. Дата начала их отношений. Иронично, учитывая, что эти самые отношения катятся на огромной скорости в пизду. Список контактов бесконечный и хочется ударить себя за незнание, как переключиться в избранные. Там-то по-любому только два номера — его и Такииши.  Сакура внимательно переписывает каждую цифру в свой мобильный, матерится сквозь зубы, когда сенсор не реагирует на ледяные пальцы, но с поставленной задачей справляется.  Протяжные гудки тянутся вечность и когда на подкорке мелькает мысль сбросить, наконец-то раздаётся скучающее «чё надо?». Набрав в грудь побольше воздуха, не задаваясь вопросами на тему, откуда Такииши знает его номер и почему ответил среди ночи, Сакура выпаливает, как на духу. — Помоги с Эндо.  Такииши молчит и Сакура уверен — вот-вот скинет звонок.  — Вы же друзья, не? Ты его признал, все дела… — Сакура Харука, я ничем не могу помочь.  — Можешь, — злобно цедит Сакура и набирается терпения. С Такииши сложно, но если он ответил на звонок и не послал нахуй сразу, то шанс есть. — Он послушает тебя, если ты скажешь пойти к врачу.  — А тебя? Вы же встречаетесь, — скучающее отвечает Такииши.  В глаза будто песка насыпали, иначе почему они так чешутся и горят — не объяснить. Сакура с силой их трёт, стараясь выдавить из глазниц. Мужчины не плачут? Пиздёж. Либо он не мужик, без понятия. Предательский всхлип рвётся наружу, как нельзя не вовремя. Такииши точно сбросит и заблочит контакт.  — Я не… не вывожу я, блять, понятно?! Не получается у меня заставить его пойти к другому врачу! А Эндо так долго не протянет!  Удаётся взять под контроль бушующий ураган эмоций и чувств, откинуть подступающую истерику, как грязную куртку Эндо, после очередной внезапной вылазки на заброшку.  — Я приду завтра днём.  Вызов сбрасывают и Сакура не верит услышанному. Серьёзно? Так легко? Нет, рано радоваться и ликовать. Самое сложное ещё впереди — уломать Эндо.

***

Утро пролетает почти незаметно, буднично: проверить жив ли Эндо, подставить к постели бутылку с водой и криво слепленные онигири, смотаться в школу, чтобы тут же свалить в патруль и помочь нуждающимся горожанам. Сакура находит отвлечение даже в спасении кошки, которая явно спасённой быть не желает, и, хах, напоминает Ямато. Из раза в раз пытается самоуничтожиться, а при попытке спасти — шипит и царапается. И это ещё Сакуру с котом сравнивают, ага.  Как только дела заканчиваются, то Харука незаметно пропадает из поля зрения одноклассников, собравшихся посидеть в Потосе. Растворяется в толпе, предварительно легконько хлопнув Суо с Нирэи по плечам и кивнув. С этих двух не убудет поднять всю школу на поиски пропавшего старосты.  Страх окутывает с новой силой, едва у дома виднеется рыжая макушка Такииши. Эндо же в нормальном состоянии? По логике его должно было жахнуть в норму, после мании с депрессией. Хотя с Эндо никакой гарантии нет.  — Здаров, — Сакура хмуро машет рукой, останавливаясь в паре метров. Такииши оценивающе окидывает взглядом, задерживаясь на небрежно наклеенном пластыре, торчащем из под ворота футболки, и слабо кивает. Что ж, не заехал по морде сходу — и хорошо. — Что я должен сказать?  — Не знаю, — честно отвечает Сакура, сжимая переносицу, зажмурившись. — Наверное, что ты будешь рад, если он пойдёт к врачу. Такииши закатывает глаза и снова кивает. Пару раз стучит в дверь, останавливая порыв Сакуры открыть своим ключом.  — Да иду я, не сдох никто, — доносится изнутри. Слишком громко, слишком быстро и Сакура напрягается каждой клеточкой тела. — Нихуя се, какая тут делегация!  Эндо стоит на пороге босиком, в той же футболке, в которой Сакура оставил его ночью, только выглядит иначе. Будто выпил ящик Ред Булла и полирнул мятными леденцами с туарином. Сакура заводится с пол-оборота, рассматривая, как стучит нога по полу, как теребит в руках пустую пластиковую бутылку, сжимая несчастную до треска. У Эндо зашибенские глаза, самые красивые, только сейчас они блестят неестественно ярко, отдают примесью сумасшествия и вместе с кривой, дикой улыбкой — не предвещают ничего хорошего.  Внутри холодная ярость. Не на Эндо, а на идиотскую психику. Слишком быстрая смена фазы, это точно биполярка?  «Точно, два врача подтвердили», — опустошенность разрастается вместе с бушующим цунами эмоций Эндо. Ультра-ультрабыстрая цикличность, крайне редкий случай и, естественно, доставшийся крайне редкому, упёртому барану. В начале было смешно, честно, Сакура даже мог искренне рассмеяться, когда валявшийся пластом на полу Эндо, внезапно вылетал из спальни с криком «Плюс ультра, нахуй!» и начинал наводить суету вокруг. Сейчас же, хочется самому лечь на землю и молча лежать. Желательно где-то на крыше, среди рассады Умэмии, чтоб никто не трогал. Он позволит Сугишите полить его из лейки с ехидной ухмылкой, слова не скажет, лишь бы расслабиться ненадолго.  — Ты идёшь к врачу, — глухо заявляет Такииши, скидывая лоферы в прихожей и без тени сомнений направляясь за Эндо в гостиную. — О как. Сток лет похую и ты вдруг вспомнил, что я не мебель? Ниуях бесе.  Блять-блять-блять.  Сакура прикусывает язык, тактично решая не влезать, но слух режет путаница в словах. Эндо идёт на разгон: злорадно смеётся, принимаясь двигать диван к центру комнаты, приговаривая, как он его бесит и надо выкинуть прям в окно.  — Мебель меня никогда не задалбывала. — Тогда чё? У тя мафонра дорыбх дел? Я первый пацие? — Эндо, тебе нужен врач, ты не в себе, — предвещая похабную шутку с прошлого вечера, Сакура идёт на опережение и, краснея до кончиков ушей, добавляет следом. — И не во мне. И это не возмутительно, а закономерно. Ты себя не контролируешь! — Никогда не кронтолил, ты ток заметил? Слепой что ль? И вот зрепрозрел?  Такииши тянет за воротник футболки с такой дурью, что мерещится треск дешёвой ткани, заглушенный громким шипением, от рывком снятого пластыря. Сакура не хотел подкидывать Эндо больше причин для депрессии, хоть и знал — настроение Ямато не зависит от происходящего вокруг. Оно вообще ни о от чего не зависит.  — Твоих зубов дело?  — Ну, — Эндо свешивается со спинки дивана, незаинтересованно рассматривая кровоподтёки и следы на коже, — похож, да.  «Не помнит? Реально?», — ладонь накрывает укус и кожу неприятно щипет. Жжет ярким огнем, уничтожающим их двоих. — Я тебя терпеть не буду, да и он, кажется, больше тоже не намерен. У тебя один вариант — к врачу. — Выбор без выбора? — раскатистый смех и бешеный взгляд причиняют больше боли, чем рана на шее. — Есть ещё один. Послать вас обоих нахуй. Идите нахуй. Тут как раз варик охуенный подъехал, можно замутить тему с… — Набери, как будешь готов поехать к врачу. Такииши тащит за ворот футболки в сторону выхода, игнорируя попытки Сакуры вырваться, только у самого выхода из квартиры притормаживает и говорит с непостижимым спокойствием. — Перестань его контролировать. Сейчас любой разговор и слова, как об стенку горох. Неужели за столько времени не допёрло?  — Он натворит хуйни! — Сакура пытается рвануть обратно, пойти и взразумить Эндо, попытаться отжать телефон и не позволить перевести все деньги с карты на счёт очередным махинаторам.  — А ты тут причем? — Мы же встречаемся, блять, алло!  — Он послал тебя нахуй. Всё. Хватит за него цепляться. — Такииши не верит, что возможно быть на столько тупым и зависимым, не замечать самую суть проблемы. — Сакура, тут спасать надо не Эндо, а тебя.  — От чего?! — рычит, пытается скинуть намертво вжавшуюся в плечо руку, контролируя краем глаза резкие движения Эндо вдали. — От попыток прожить его жизнь. Проконтролировать, реанимировать, спасти. Всё, что делает Эндо с самого детства — его сознательный выбор. Он знает, что ты вернёшься и будешь рядом. Так в этом уверен, что не видит смысла что-то менять. Сейчас только ты можешь разомкнуть замкнутый круг, в котором вы оба бродите. — Я не могу его вылечить, — цедит Сакура, искренне не догоняя посыл Такииши. — Ты не врач, тебе не надо его лечить. Но и вестись, стирая все грани допустимого — тоже. Вернёшься сейчас в комнату и можешь забыть о нормальной жизни, о нормальных отношениях. О нормальном Эндо.  Почему ему об этом говорит Такииши? Они должны были прийти, уломать Ямато пойти к врачу и начать приводить себя в норму. А в итоге, Сакура чувствует только поглощающую вину и… что Такииши прав. Он, блять, прав во всём. Эндо не видит границ, они стёрлись в одной из сотен минувших фаз. Разговаривать бестолку, а ко всему прочему — их послали куда подальше. И обожаемое с детства божество, и любимого парня. Страшно бросить сейчас Эндо, он же натворит дичи и разгрести её будет нереально, но внезапная рыжая вспышка здравого смысла заполняет собой всё пространство вокруг. Если Сакура сейчас останется, то сил на нормальность не будет у него самого. Они пойдут ко дну вместе с Эндо, по уши погрязнут в проблемах и потеряют всё. Начиная с собственных «я» и заканчивая друг другом.  — Эндо, я ухожу. — Чё, прям навсегда? Ну тип всё, бросаешь меня? — А это уже зависит от тебя, — сил хватает только на грустную усмешку. Дверь хлопает за спиной. Секунда, две, три. Эндо не идёт следом, естественно, нет. Он уверен — Харука вернётся в течение пяти минут. Всегда так было, каждый раз, когда Сакуру срывало от усталости и безысходности. Только сейчас рядом стоит Такииши, задевший своими словами за живое. 

***

В первые сутки мир кажется неправильным. Без психованного Эндо рядом тяжело до усёра. Закрасили все эмоции сплошной грязной полосой тревоги и нервозности. Сакура проверяет телефон каждые пару минут. Не звонок, хоть бы смс. Маячит с утра до вечера по квартире и городу, пытаясь безуспешно отвлечься. На вторые сутки в уведомлениях по прежнему пустота и в очередной раз, не увидев ничего нового от Эндо, Сакура вдруг улыбается.  Оборачивается и понимает — собственная квартира превратилась в свинарник. Он так увлёкся спасением Эндо, что забил на себя и свою жизнь. Даже вчера, наворачивав круги по комнате, не обратил внимания, как сильно наплевал на себя. Ни одной чистой футболки, как и трусов. Только школьная форма, да и ту стоило бы простирнуть. На полу и поверхностях — толстый слой пыли, а малочисленная посуда умудрилась превратиться в гору.  — Ну, я теперь свободен. Сакура не придаёт значения двусмысленности фразы и принимается за уборку. Отвлекается на телефон только пару раз, не ради Эндо, а чтоб написать ребятам. Они, кажется, собирались на этих выходных в магазины? Типа какая-то чёрная пятница и время затариться ништяками. Отлично, сгоняет с ними, развеется, пообщается с нормальными людьми. Заодно шмоток себе прикупит: новая куртка не помешает, как и толстовка, и белые футболки от крови отстирывать уже устал. Пора сменить цветовую гамму в гардеробе. Довольно улыбается, когда ребята отвечают, что планируют встретиться только через пару часов. Отлично, успеет закончить все дела. Заряженный позитивом возвращается домой ближе к полуночи. Разбирает пакеты с одеждой, напевая какую-то незатейливую песню, которую обожал Эндо. Мысль о нём не причинила боль, только лёгкий укол тревоги. Что ему после стольких побоев какой-то там укол? Пф, мелочь. Сакура не доставал телефон с момента, как пересёкся с ребятами, полностью отпустив ситуацию.  Эндо точно вернётся. Очухается, одумается и вернётся. 

***

Долго ждать не приходится.  На третий день Эндо обнаруживается курящим у входной двери. Промокший, взъерошенный, с тёмными кругами под глазами. Сакура замирает, внимательно оценивая состояние. Рефлекторно сканирует: ровная спина, никаких лишних и рваных движений, глаза не в разнобой. Чего-то депрессивного тоже не наблюдается. Эндо вполне собран, одет опрятно и плесенью не зарос.  — Привет?  Сакура вздрагивает, медленно кивая. Радость с тревогой кружатся в ритмичном танце, пока Эндо бесшумной тенью следует за ним в комнату. Ступает необычайно неуверенно, словно ждёт, что Харука прогонит. Оба знают наверняка — Ямато так просто не выгнать, проще тараканов вывести со всей планеты, а Сакура никогда сам его не прогонял.  — Как себя чувствуешь? — разрывая неловкую тишину, начинает Сакура.  Эндо не заткнет даже кляп шипами внутрь и к этому — Харука привык. К молчанию, когда тот обычный мудозвон — нет.  — По-человечески, — стыдливо усмехается Эндо, накручивая кудрявую прядь волос на указательный палец. — И по-человечески, мне стыдно.  — Ты болен. Наверное, тут нечего стыдиться?  Они одновременно усмехаются, понимая — есть. Эндо послал самых любимых людей нахуй и забыл о них на несколько дней, отказался лечиться, вёл себя, хуже ребёнка и Сакура вспоминает колкое замечание Суо в бою с парнишкой из Львиной головы.  «Капризы позволительны детям до пяти-шести лет», — или чёт такое. — Прости, Хару.  — Мне не нужны твои извинения, — поясница резко начинает гудеть, напоминая, сколько раз приходилось таскать на себе извиняющийся шкаф. — Ты либо идёшь к врачу, либо домой. Я так больше не вывожу, окей? Могу пойти с тобой, быть рядом и как раньше, в целом. Ток с терапией.  — Полная терапия это ещё и трёп с мозгоправом. Я сам кого хочешь излечу.  — Ямато, либо так, либо никак. Всё. Точка. Эндо ищет малейшую прореху в выстроенной благодаря Такииши броне, выискивает хоть крохотную трещинку в уверенности и настрое. И Сакура позволяет ему. Даёт время всё обдумать, принять решение самостоятельно, без сильного давления. Сейчас он провёл границу, не более.  — Ладно, — поднятые вверх руки в капитулировавшем жесте радуют до безобразия. — Но, если я опять буду страдать бессонницей, жрать сладкое тоннами, блевать до потери сознания… — Мы поменяем лечение, врача, да что захочешь. Но с пути не сойдём.  — Ты не ответил на ещё один вопрос. — Да прощу я тебя, — фыркает Сакура, утягивая Эндо в объятия, — вообще не злился даже.  Ямато знает, что злился. Как сильно обидел и оттолкнул, послав нахуй и не рванув следом. Как достал своим поведением и нежеланием идти к врачам. Сакура достаточно натерпелся говна от него. Незаслуженно много. И Эндо идёт на уступки, наступает себе на глотку, заставляя сесть за поиски нового врача.  — Ты реально уйдёшь, если я не буду лечиться? — внезапно спрашивает Эндо, замерев над кнопкой «записаться на приём».  — Хочешь проверить?  — Нет. Эндо записывается на приём и Сакура облегченно выдыхает.