Долг и Сердце

Тронный зал при закате словно превращался в живую картину, где свет и тьма ведут свой последний дневной танец. Сквозь высокие окна, обрамлённые резными колоннами, льётся густое золото закатного солнца. Оно ложится на мраморный пол, превращая его в сияющий поток, будто сама река времени течёт сквозь зал. Тени от колонн вытягиваются, становятся длинными и торжественными, словно стражи, охраняющие покой этого места. Трон, возвышающийся на ступенях, окутан мягким огненным ореолом: золото его украшений горит, а драгоценные камни вспыхивают, как угли в костре. Но стоит взглянуть чуть в сторону — и уже царит прохладная полутьма, где резные узоры на стенах теряют чёткость, растворяясь в сумраке. Улыбчивый старик с белоснежной бородой и поблескивающей лысиной, в синей императорской мантии и золотой короне, выглядел чужеродно на массивном троне. Словно чей-то дедушка, случайно присевший не на свое место. Перед троном стояла высокая фигура, по многим мифам олицетворяющую вечность. Приметные длинные заостренные уши, блестящие изнутри кожа, высокие скулы и тонкие черты лица. А вкупе с длинными белыми волосами его и вовсе легко было перепутать с дамой. Худощавое тело было в — Эллиас, мой дорогой друг, — скрипучим голосом протянул император. — Как поживаешь? — Вашей милостью, мой повелитель, — с почтением проговорил эльф, скромно опуская ярко голубые глаза. — Мне бы не хотелось тебя беспокоить, — начал извиняющимся тоном старик. — Но я вынужден попросить тебя оказать мне службу. — Службу? — удивленно моргнул Эллиас, поднимая взгляд выше положенного. Нельзя смотреть императору в глаза. Он должен был понять это ещё там, на родине. Но император вовсе не разгневался, лишь улыбнулся грустно. — Мне нужно, чтобы ты поехал на Анкор снова. Название королевства, названное вслух, подействовало как удар невидимом хлыстом. Эллиас отшатнулся, будто его толкнули, его красивые глаза расширились от ужаса, а бледные губы задрожали от ужаса. Он на миг онемел, потеряв способность говорить. Тронный зал перед глазами словно расплавился в пламени, и перед ним предстал Анкор, некогда великое королевство эльфов, ныне жертва тирании короля Адриала. Роскошные септы, веками служившие обителем во время великой спячки, превращались в руины от залпов человеческих пушек. Сотни эльфов, бывшая элита королевства, обратились в бегства. Их истощенные крики на костре рождали гул мерзкого смеха, который прочно засел в ушах. Тело Эллиаса затрясло как листик на ветру, он не мог говорить, он не мог дышать, он не видел блеска зала перед собой: лишь дым пожара и обгоревшие трупы, скидываемые в одну яму. —...Эллиас! — крик матери засел в ушах. — Эллиас! — привел его в чувства император, который даже спустился с трона для этого. Первый вздох дался эльфу с таким трудом, что он невольно схватился за горло. Его взгляд прояснился и он наконец смог сфокусировать взгляд на фигуре перед собой. Монарх смотрел обеспокоенно. — Ты в порядке? — Нет... — честно ответил он. — Я не хочу! Зачем? Старик сокрущенно вздохнул. И отвернулся к высоким окнам. — Когда ты пришел к нам четыре года назад и рассказал обо всем, что случилось в королевстве Анкора, я созвал совет. И мы решили что спасать нужно не только тебя, но и всех жителей тоже. Эллиасу стало невольно стыдно. Он не думал о жителях кроме моментов поздней ночью, когда страх пробирал до костей. Он пытался не думать. Пил как не в себя. Принимал приглашения в званые вечера, балы, чаепития, не обращая внимание на то что на него смотрели как на редкую зверушку. Пытался подаренными щелками и драгоценностями заглушить собственный страх. Он не думал о жителях. Не вспоминал их. Не хотел вспоминать. — Это... наверное правильно, — неловко заметил он осевшим голосом. — А от меня что требуется? Я хоть и эльф, но сил у меня маловато. Последняя спячка была более пятидесяти лет назад, ну, до истребления. — Я знаю. Я не хотел проливать кровь наших доблестных воинов, развязывая войну, поэтому в течении этого времени мы готовили сопротивление. Обеспечивали продовольствием, деньгами, людьми. И вот недавно они совершили восстание и король Адриал предстал перед судом. — Серьезно? — возмутился эльф, сверкнув гневно голубыми глазами. — Вы его поймали и... под суд? Даже не убили! — Будет лучше если они не будут знать, что мы замешаны. И суд даст народу больше чувства справедливости. Но тут другая проблема... он убил всех главных свидетелей. — А? — Кроме тебя. Ты там всех знаешь и все знают тебя. Твое слово будет весомым. — Слова эльфа? — нервно усмехнулся парень. — Слово мученика. После суда новый король снимет запрет на великую спячку, — весомо заметил монарх, заставив его замереть. — Ты сможешь продолжить род. Вернуться домой. Только уже в безопасный дом. Эллиас сглотнул тяжелый ком в горле. Великая спячка. Главный ритуал в жизни каждого эльфа. Главное событие. Главный страх. Он почувствовал как дернулись пальцы, и в ладони засветился тускло мерцающий белым светлячок. Его позор. Его главная надежда в мраке, ждущем его за дверью. И с каждым днем, месяцем, годом он становился все тусклее и бледнее. Когда-нибудь она потухнет навсегда. А вместе с ним потухнет и Эллиас. Он понимал что его используют, но не мог отказаться. Ему не дадут отказаться. Остается лишь смириться. — Когда? — Завтра с рассветом. Собирайтесь в дорогу и хорошо выспитесь.

***

Эллиас ожидал почетную охрану, карету, гвардию с блестящими доспехами и острыми мечами. Но когда он вышел в площадь перед дворцом, там стояла обычная повозка с закрытой крышей и рыжей кобылой. Кобылу по морде гладил незнакомый мужчина лет тридцати. В потрепанном кожаном плаще и грубых ботинках. С коротко постриженными каштановыми волосами, в которых уже поблескивала редкая седина и некрасивой щетиной. Император стоял не далеко и рассказывал ему что-то, когда вышел Эллиас с дорожной сумкой в одной руке и с лютной в другой. И добродушно улыбнулся. — О, вот и вы. — Когда суд? — уточнил Эллиас после элегантного поклона. — Через три недели. — Мы доедем за две с половиной, — подал голос незнакомец. Охрипший и прокуренный. Эллиас поморщился, он терпеть не мог запах табака. — Кас. До него не сразу дошло, что это было имя. — Эллиас. — Либо перекрась, либо прикрой свои белые патлы, Эллиас, — язвительно заметил Кас, скармливая кобыле маленькую горсть семян. Эллиас от негодования даже не сразу нашел чем ответить. Он сказал что? Патлы прикрыть? Патлы?! Он посмел назвать его роскошные, нежные, мягкие, блестящие волосы патлами?! — Ну ну, — добродушным тоном прервал их монарх. — Не надо так грубо. Эллиас - это Кастиан, мы пользовались его услугами ранее для безопасного и главное тихого сопровождения важных лиц. — У него слишком благородное имя для наемника, — презрительно заметил эльф, на что наемник закатил глаза. — А где остальные? — Тебе меня одного мало, ушастик? — насмешливо уточнил Кас, чем взбесил окончательно. — За какие-то пару минут тебя одного мне уже по горло хватает. — Должно быть, горлышко глубокое? — съязвил тот ответь, заставив Эллиаса покраснеть. Кас сплюнул сквозь зубы, вытер руку об плащ и посмотрел на него снова: — Не боись, ушастик, доставлю живым. Но не факт что здоровым. Главное же чтобы он показания мог дать, да? Как именно не важно? Последние два вопроса были обращены уже к уставшему императору, который был не так бодр как тридцать лет назад, игнорируя как эльфа затрясло от гнева. — Давай я доплачу за сохранность, — предложил старик, понимая что наемник спрашивает вовсе не шутливо. — Пятьдесят золотых за каждую неделю, — в наглую выпалил в ответь тот. Эльф ошарашенно уставился сначала на него, а потом на совершенно спокойного монарха, который, судя по лицу, уже был согласен. Пятьдесят золотых это полугодовое жалование солдата! Или повседневная шпилька Эллиаса, на подобии той серебряной с мелкими топазами, которой он сегодня заколол волосы. — А не жирно? — возмутился было эльф. Кас повернулся обратно к нему, окинул таким внимательным взглядом. что Эллиас почувствовал себя голым и телом и душой. А потом сделал какие-то выводы в своей голове и снова повернулся к старику. — Семьдесят золотых, — поднял он цену. — Плюс расходы. — Договорились. Хорошей вам дороги. Кас неумело и слишком резко поклонился, а потом залез на повозку, беря в руки поводья. И махнул Эллиасу, веля залезать. Эльф прошел к повозке и залез во внутрь, попытавшись отсесть как можно дальше. Кас бросил на него быстрый взгляд и отвернулся обратно к лошади. — Но, — коротко сказал он и лошадь зашагала. — Послушная скотина, — заметил Эллиас. Он не умел сидеть по долгу в тишине. Мысли догоняли его в такие моменты и он хотел заглушить их разговорами. Хоть с кем-то. — Мгм, — но видимо наемник не хотел с ним разговаривать. Даже поцапаться немного. Эллиас поник и прижал колени к груди, обхватив руками. Долгая предстоит поездка. И очень страшная. Его пугало не только угроза смерти, но и угроза тишины. И одиночества в компании грубияна.

***

Уже был глубокий вечер, когда они отъехали от города и ехали по густому, темному лесу. Скоро придется делать остановку, чтобы дать лошади отдохнуть и перевести дух. Кас коротко сказал ему ещё при выходе из города, что если не будет дешевого кабака, то они переночуют прямо на повозке. — Тебе же заплатили за расходы! — Да, и остаток я могу оставить себе. Мне выгоднее, чтобы остаток был как можно больше. — Жадина. Больше они не разговаривали часов пять. Днем ещё было легче, но как только начались сумерки, эльфа начала пробирать дрожь. Сначала от холода, потом от одиночества. Эллиас больше не возвращался к попыткам разговорить наемника и стойко терпел невыносимо давящую тишину, пока она не пробралась в подкорки мозга и не стала теребить воспоминания, которые он не хотел вспоминать. Он перехватил в руке лютню по удобнее и принялся тихо напевать под нос, иногда задевая струны, от которых исходил чистый звон. — Ты можешь заткнуться и не скулить? — скорее устало, чем раздраженно рявкнул Кас. Эллиас вздрогнул от резкого голоса и невольно вжал голову в плечи на секунду, прежде чем расправить их обратно и гордо вскинуть голову. — Я пою! — Звучит как скулеж. — Я просто устал... И было холодно, несмотря на то что он оделся в теплую шерстяную одежду. Но этого он вслух не сказал. Не хватало ему потерять лицо перед этим неотесанным грубияном. — Мы подъезжаем к одному кабаку, там сдают комнаты. — Я не буду ночевать в кабаке! — с отвращением выплюнул эльф. — Ночуй в повозке, — спокойно ответил Кас, выпрямившись, как заметил свет в дали. Среди деревьев затерялся небольшой, двухэтажный каменный дом. Оттуда слышался громкий смех, а когда они приблизились, то Эллиас почувствовал своим тонким нюхом запах пота, дешевого алкоголя и рвоты. Его самого чуть не стошнило от этой вони. — Приехали. Кас спрыгнул с повозки и приблизился к лошади, освобождая от уздечки и седла. Стянул с одной руки потертую перчатку и провел пальцем по её длинной шее и спине неожиданно ласково и медленно, наслаждаясь мягкостью шерсти. — Молодец, красотка, ты просто прелесть, — сюсюкающим тоном протянул наемник, расчесывая пальцами гриву. — Отдохни сегодня, заслужила. Он занес его в небольшую конюшню рядом с кабаком, где была вода и сено. Но он достал из кармана блестящую белую горсть. Сахар. Не дешевое удовольствие, Эллиас не ожидал что не богатый наемник будет кормить ими лошадей. Так делали либо очень большие любители, либо очень богатые любители. — Как зовут? — спросил он, спускаясь с повозки. — Джозефина, — холодно ответил ему Кас, в последний раз погладив, перед тем как вернуться обратно к повозке. — Серьезно? Джозефина? — невольно прыснул эльф со смеху. — Не слишком ли вычурно и аристократично для... — Для кого? — перебил резко Кас, и впервые в его глазах мелькнуло настоящее раздражение. — Хочешь что-то сказать про мою малышку? Эллиас благоразумно промолчал и опустил глаза, не выдержав взгляда. — Пошли, надеюсь осталась свободная комната. — Две, — поправил его эльф. — Тут их всего два. Так что можешь начать молиться, вдруг сработает. Его слова Эллиасу не понравились и он поник, прижав к груди свою лютню и сумку. И поплелся за наемником. Внутри кабака запах был ещё более мерзкий, чем снаружи. Эллиас не смог удержать лица, чувствуя как к горлу подкатывается кислый комок. Стоило им войти, как в помещении стало тихо. Все взгляды устремились в сторону Эллиаса. Несколько десятков глаз внимательно прошлись по его белой коже и таким же белым волосам. Кас сделал вид что не замечает и прошел к барной стойке, где стоял мужик с квадратным лицом, который протирал грязный стакан таким же грязным полотенцем. Наемник положил на стойку пару серебряных монет. — Свободная комната осталась? — Одна, вторую заняли торговцы, — разрушил все надежды эльфа бармен. — Пойдет. Два эля и две похлебки. Эллиас подошел к Касу, стараясь не замечать взгляды на себе. — Я не хочу эль. — Будешь, — бросил тот не оборачиваясь. — Патлы бы прикрыл, — сказал ему бармен, от чего Эллиас изумленно вскинул брови. — Эльфов здесь не любят. Он кивком указал в сторону трех незнакомцев в углу бара, что не сводили взгляда с Эллиаса с того момента, как он вошел. Эльфа пробила мелкая дрожь и на кончиках пальцев вспыхнул слабый белый свет. — Угомонись, — велел ему Кас, забирая у бармена две больших кружок с чем-то мутным. — Я не буду это пить... — Будешь. Наемник силой всунул в его руку одну кружку, пролив пару капель на его плащ. К бармену подошла невысокая девушка с большим носом и поставила на стойку две глиняных мисок с ещё более страшной, чем в кружке, бурдой. — Тебе нужны силы. Ешь быстро и молча, потом спать, завтра с рассвета в путь. — Как скажешь, мамочка, — буркнул в ответь Эллиас, уже без вопросов забирая миску с деревянной ложкой. — Тогда уж папочка, — съязвил в ответь мужчина, заставив заостренные уши покраснеть. Эллиас ничего не ответил, лишь присел на свободный столик, брезгливо поставил туда кружку с миской и принялся есть сквозь рвотный рефлекс. Кас опустился напротив, так, чтобы видеть перед собой весь бар. И так же быстро начал есть. Долгие двадцать минут проходили в тишине, прерываемую лишь болтовней других посетителей. Эльф на своей шкуре чувствовал взгляды тех кто не болтал и с каждой минутой запихивать в себя похлебку становилось все сложнее. — Может пойдем уже, а? Кас поднял на него безразличный взгляд и доев последние ложки похлебки, вытер губы рукавом и поднялся. — Пошли. И Эллиас, подпрыгнув с места, поспешил вслед за ним вверх по скрипящей лестнице в углу бара. Кас же никуда не торопился, спокойно прошел по тесному коридору, подергал двери и вошел в ту, что не заперта. Внутри было не многим лучше, чем внизу, разве что не так сильно воняло. По углам комнаты стояли две деревянные кушетки с сеном, покрытым покрывалом, вместо матраса и тонкими как простыня подушками. Кас бросил плащ на одну из них, ту что напротив окна, и расстегнул ремень, чтобы вытащить с них крепление для ножен. Эллиас тоже снял плащ и поставил на хилую табуретку рядом с грязным столом, который покачивался с каждого дуновения ветра. А лютню прижал к груди. — Почему ты им не сказал? — спросил он у Каса. — Не сказал что? — не оборачиваясь ответил тот. — Что я... я важный свидетель... меня сам император отправил... Кас устало вздохнул и посмотрел на него так, будто он был неразумным ребенком. — Потому что... — начал он терпеливо. — Этим людям поебать на императора. Если бы я сказал им, кто ты, то они бы не испугались. Наоборот, даже обрадовались. Они ненавидят эльфов. Если ты важный, значит за тебя заплатят выкуп. Выкуп - это деньги, если ты не знаешь что это. А деньги - это повод для ножа. — Я не знал... — растерявшись, признался честно эльф. Кас поджал плечи и отвернулся обратно к своим вещам. У обычного плаща оказалось много внутренних карманов и он принялся доставать оттуда что-то. — Теперь знаешь. Иди спать, а утром придумаем что делать с твоими волосами. Эллиас молча кивнул, и лег на свою кушетку, поджав под себя ноги и поставив лютню у изголовья. Потом зажег свет на кончиках пальцев. — Потуши, — бросил ему через плечо Кас. — Тебя и так будут искать или уже ищут. — Ты об этом думаешь прямо сейчас? — Я думаю о том, что на это окно открывается вид с крыши соседнего домика, твой свет не похож на ту что от лампы и впринципе эльфийскую магию тяжело перепутать. Если тебя ищут - тебя легко вычислить по нему. Потуши. — Я не могу... в темноте, без света... Кас повернулся к нему наконец-то, долго и молча смотрел, что-то прокручивая в своих мыслях, а потом медленно выдохнул. — Ладно. Он поднял со своей кушетки покрывало, подошел к окну и закрыл его. Потом взял свой плащ и бросил на пол у двери, закрывая дыру внизу. И вернулся к кушетке, ложась прямо на сено и невольно морщась от того, как он раздражает открытую шею. — Спасибо... — Спи. Эллиас отключился спустя пол часа, глядя на то как сверкают кончики пальцев. Вслед за ним потух свет.