Материнский инстинкт

      Плач из соседней комнаты вырвал Беллатрикс из сна. Женщина с трудом открыла глаза, она уснула всего пару часов назад. Ей страшно хотелось спать. Она лежала и слушала детский крик. Чем дольше он шёл, тем больше Беллатрикс злилась. Она злилась на ситуацию в которой оказалась, на собственные решения и особенно на чёртову судьбу.       Они с Рудольфусом никогда не планировали детей. Более того, сама Беллатрикс их никогда не хотела. Родители обоих семей хотели наследников, продолжения рода, но будь Беллатрикс проклята, если позволит им превратить себя в инкубатор. Так она тогда сказала самой себе прямо перед свадебной церемонией. После свадьбы на глазах у родителей она выпила стерилизующее зелье. Родители были в шоке, затем в ярости.       Они вычеркнули Беллатрикс из семейного гобелена, как поступили с Андромедой, когда та сообщила, что выйдет замуж за грязнокровку. Обеих изгнали из семьи за то, что те проявили свободу воли и не стали куклами под управлением безумных традиций. Одна лишь Нарцисса была “идеальной” дочерью, выполняющей все приказы и хотелки родителей.       Вышла замуж за одного из Малфоев и родила им сына. После того, как Беллатрикс выпила то зелье, всю следующую ночь она рыдала. Она не жалела о содеянном, но боль от собственного поступка всё равно была.       Вскоре после свадьбы Нарциссы их родители неожиданным образом умерли. Беллатрикс, хоть и вычеркнутая, имеющая другую фамилию, стала главой рода Блэков. Первой мыслью было вернуть себя на гобелен, насолить родителям даже после их смерти. Так она и поступила. А ещё вернула Андромеду, хоть и против воли последней.       Затем Беллатрикс нашла могилы родителей и плюнула на оба надгробия. Она послала их к чёрту, пожелав гореть в аду. После этого её жизнь словно обрела второе дыхание. Она сбросила оковы прошлого и жила будущим. Так было ровно до тех пор, пока она не вступила в Орден Вальпургиевых Рыцарей, позже ставший называть себя Пожирателями Смерти.       Она вступила туда не потому что хотела, а чтобы защитить Андромеду и её семью. Её мужа и дочку, свою племянницу. Беллатрикс выполняла всё, что от неё просили и требовали. Любой приказ, любое действие. Убить, запытать, не имело значения. Они охотились на семьи, которые могли представлять какую-либо угрозу их лидеру. Сначала были Лонгботтомы, она знала их ещё с самой школы.       Элис и Фрэнк. Рейвенкло и Хаффлпафф. Беллатрикс никогда тесно не общалась с ними в школьные времена, не сближалась. Когда она пытала их на полу кухни, ворвавшись в их дом, Беллатрикс не испытывала ни грамма удовольствия. Был лишь холодный расчёт. Сделать дело и идти дальше. Барти, Рудольфус и Рабастан наоборот развлекались на всю катушку.       Беллатрикс остановилась и ушла, не стала убивать. Не потому что не смогла, а потому что пощадила. Лишь потом она узнала, что бедные Лонгботтомы выжили, но вряд ли то, что от них осталось можно было назвать живыми людьми. Неспособные ни на что овощи, пускающие слюни в подушку. Лучше бы она их не щадила, убийство было бы куда милосерднее, чем такая... такое существование. Беллатрикс так и не узнала, что случилось с их маленьким сыном. Но затихший крик мальчика, когда к нему поднялся Барти — говорил сам за себя.       Далее была семья Робертсов. Магглы. Беллатрикс не знала, чем они могли угрожать их Лорду, но приказ был приказ. Она практически ничего не делала, лишь наблюдала, как Барти и Рабастан, славящиеся своей жестокостью игрались с телами людей, как с игрушечными куколками. Робертсы были подвешены заклинанием высоко над землёй, их крутили и переворачивали в воздухе так, что один из малышей потерял сознание.        Когда она поняла, что дело сделано и последнее убийственное проклятие было произнесено, Беллатрикс аппарировала не дожидаясь никого из своей группы. Дальше Бэрбоуны. Не-маги, как любили говорить в Америке. Семья Бэрбоунов, мать с двумя дочерьми, прибыла из Нью-Йорка, переезд по рабочим делам. Дальше Беллатрикс не слушала. Она ворвалась к в их дом стремительным смерчем, вынося двери и окна. Девочки спали, но были разбужены громким грохотом на первом этаже. Мать спустилась первой и словила Аваду в грудь.       Её тело кубарем покатилось по лестнице. Глаза ничего не выражали, кроме бездонной пустоты, именуемой смертью. Девочки, увидев смерть матери, закричали и бросились бежать. Первое Круцио попало в ногу одной из девочек, второе в спину следующей. Они упали на пол, разбивая носы в кровь и непонимающие, почему всему телу так больно.       Беллатрикс не смеялась. Не улыбалась. Её лицо не выражало ничего. Лишь холод и поистине ледяное спокойствие. Она сняла свой Круциатус достаточно быстро. Затем Авада в одну и вторую. Быстро, тихо и без лишней пыли. Девочки больше не кричали. Их тела не двигались. Замерли, лёжа на животе. Возле пальцев рук следы ногтей от боли впивающихся в деревянный пол.       Она развернулась и покинула дом. Семья Бэрбоунов была стёрта с лица земли. Как и семья Дурслей, с их отвратительным папашей и его ужасным внешним видом; семья Мейсонов была следующей. Всё как обычно, войти, запытать или убить, как прикажут. Беллатрикс делала всё чётко, как идеальная машина для убийства, идеальный исполнитель. Последней в списке смертей стала семья Грейнджеров.       Беллатрикс хотела пойти одна, как обычно, но Рабастан, Рудольфус и Барти увязались за ней. Она обратилась к Тёмному Лорду, но тот наказал взять их с собой. Пришлось подчиниться. Как известно, удача — это всего лишь портовая шлюха, которой платишь наличные и она поворачивается к тебе тем, чем ты захочешь. Несмотря на то, что у Беллатрикс в банке было предостаточно денег, удача видимо сменила валюту.       Мистер Грейнджер, отец семейства, оказался далеко не так прост, как остальные. У него было маггловское оружие. Беллатрикс не знала его названия, не разбиралась, но от выстрела в грудь Рудольфус упал и больше не вставал. Не помогло даже его молниеносное протего. Что бы это ни было, оно пролетело сквозь его щит, как нож сквозь растаявшее масло.       Пока Беллатрикс стояла и смотрела на безжизненное тело своего, уже бывшего, мужа, Барти и кричащий в ярости Рабастан выбили оружие из рук мистера Грейнджера и наслали на него двойной Круциатус. Пока мальчики развлекались, Беллатрикс неспеша поднялась наверх. Она осмотрела спальню — пусто, — ванную, — тоже пусто. Оставалось лишь одно место — детская.       Она вошла туда медленно, словно рассчитывая каждый шаг. Трясущаяся от страха мать стояла спиной к шкафу, едва держа в руках кухонный нож. Впервые Беллатрикс позволила себе рассмеяться. Тихо, почти зловеще.       — Н-не подходите, — заикалась она. Женщина выставила перед собой нож, руки дрожали, взгляд был затравлен. Крики мужа, пребывающего в агонии, резко стихли. — Ч-что в-вы сделали?       — Твой драгоценный маггловский муж мёртв, — сказала Беллатрикс совершенно небрежным тоном, словно говорила о погоде. — Ты следующая.       Её уста озарила лёгкая улыбка, она подняла палочку и прошептала убивающее проклятие. Луч влетел точно в грудь миссис Грейнджер, нож выскользнул из её обессиленных рук и она упала на пол. Беллатрикс взглянула на её тело, чуть наклонив голову вбок, хмыкнула и развернулась. Она хотела было покинуть комнату, но один единственный звук заставил её тело замереть на пороге.       Это был тихий плач. Беллатрикс развернулась и, нахмурившись, начала искать источник звука. Детская... значит должен был быть ребёнок. Судя по розовым тонам на стенах и такого же цвета кроватке, это девочка. Коврик тоже был розовым, несколько разбросанных игрушек валялось тут и там по всей комнате. Кукольный домик на небольшом стульчике, пирамидки, рядом с кроваткой была полка с детскими книжками, а над самой кроваткой висели игрушки.       Беллатрикс подошла к кроватке, заглядывая внутрь так медленно, с таким видом словно оттуда может выскочить внезапный Круциатус или Авада.       Кроватка оказалась пустой. Тогда Беллатрикс повернулась к шкафу, который так рьяно защищала эта женщина. Чистокровная перевела взгляд с дверцы шкафа на лежащее возле него тело под которым начинала образовываться лужица крови. Кажется, эта маггла упала на собственный нож. Брезгливо переступив тело матери этого дитя, Беллатрикс протянула руку и открыла шкаф.       Внутри на большой подушке лежала маленькая девочка, год или полтора от роду. Волосы девочки были самым настоящим кошмаром и чёртовой гордостью одновременно. Густейшие, тёмно-каштановые, мелко-мелко вьющиеся волосы, они стояли вокруг головы пышным густым облаком. Глаза были большими, тёплого насыщенного коричневого цвета. Если бы она не плакала, а взглянула на Беллатрикс, то взгляд был бы очень серьёзным, почти взрослым.       Лицо было круглым, с мягкими детскими щёчками, но уже проглядывала будущая овальная форма. Кожа была светлая, даже очень, почти фарфоровой, типичной для рыжевато-каштановых детей. Были хорошо заметны два крупных верхних передних зуба, которые чуть выпирали. Девочка в целом была довольно миниатюрной и худенькой для своего возраста, но очень крепкой. Руки и ноги были ещё пухлыми в запястьях и щиколотках, как у всех малышей.       Она была одета в слипик кремового цвета с рисунком в виде жёлтых птичек.       Девочка плакала тихо, почти не слышно. Если бы не хороший слух Беллатрикс, она бы так и ушла, ничего не услышав. Женщина подняла палочку, нацеливаясь на ребёнка. На мгновение глазки девочки открылись и их взгляды встретились. Беллатрикс почувствовала маленькую слабость в руке, палочка дрогнула. В комнату поднялся запыхавшийся Барти, нервно облизывая губы.       Он увидел Беллатрикс направляющую палочку на девочку. Быстро дойдя до неё, Барти положил ладонь на палочку Беллатрикс, чуть надавливая.       — Опусти, она нужна живой. Мы её забираем.       Беллатрикс перевела взгляд с девочки на Крауча, нахмурившись.       — Я не получала такого приказа, — строго ответила она.       Барти усмехнулся, будто чувствовал себя каким-то победителем, что обскакал Беллу.       — Я получил, — в этой фразе собралось всё его самодовольство. Несколько мгновений они боролись взглядами, пока Барти не добавил: — От Тёмного Лорда.       Беллатрикс сжала зубы. Она не терпела незнания, особенно, когда получала неполную информацию. Почему Тёмный Лорд приказал пощадить именно этого ребёнка? И почему он приказал это именно Барти? Что такого происходило за её спиной, о чём она не знала?       Женщина опустила палочку, она развернулась. Прежде чем уйти, Беллатрикс бросила через плечо:       — Поступай, как знаешь.       И вышла из комнаты.       

***

      Их новое собрание проходило в обеденном зале поместья Реддлов. Мрачная комната, с живыми от огня камина тенями, танцующими на стенах, мебели и коже. Если бы кто-то одёрнул шторы на окнах, то впустил бы с улицы лунный свет. Во главе стола сидел он — Тёмный Лорд Волдеморт. Безносый, лицо бледное, как снег, похожее скорее на череп; ноздри, как у змеи, а белки глаз имели кровавый цвет, более красный, чем был при последней встрече; его пальцы были неестественно длинными, как и его тонкие руки. Мантия висела на нём словно воздух, а шлейф словно вторая тень двигался за ним, мягко касаясь босых ног.       Никто не смел поднять на него взгляда, кроме Беллатрикс. Она сидела от него по правую руку, Барти Крауч-младший по левую, но даже он смотрел в стол. Беллатрикс сидела гордо, вид у неё был сосредоточенным. Будь она куда безумнее, могла бы показать скучающий вид. Однако Беллатрикс не была безумной, даже больше, она была хладнокровной. Она ждала, пока Лорд заговорит, но тот молчал, покручивая палочку цвета кости между пальцев, движение, которое он скопировал у Беллатрикс, когда та задумывалась.       Беллатрикс окинула взглядом всех, кто сидел за столом. Рабастана по понятным причинам не было. Он занимался похоронами брата. Беллатрикс не стала ему мешать, она не любила Рудольфуса, как и он её. Корбан Яксли сжимал ладони в кулаки настолько сильно, что те тряслись от напряжения. Он выглядел, как высокий мужчина с тяжёлым, грубым, похожим на звериное лицом. Седые волосы были зачёсаны назад, пытался предать себе больше молодости, но морщины никуда не девались.       Антонин Долохов что-то жевал, смотря в стол, держал руки сложенными на груди. На взгляд Беллатрикс ему бы не помешало сбрить щетину, которая никак не могла перейти в нормального вида бороду, как у Рудольфуса когда-то, и подстричься. Нотт-старший, Беллатрикс подавила усмешку, отчаянный лицемер, готовый целовать Тёмному Лорду башмаки, если бы тот их носил.       Амикус и Алекто Кэрроу. Брат с сестрой. Первый коренастый сутулый мужчина с хриплым голосом, короткими пальцами и свинячим лицом; невысокая коренастая женщино с хриплым голосом. У неё были сутулые плечи и короткие пальцы. Август Руквуд заламывал пальцы, волнуясь. Высокий, морщинистый, рябой от пережитой болезни оспы, с тёмными с проседью сальными волосами.       Руквуд нравился Беллатрикс больше всех. Спокойный, уравновешенный. Очень ловкий и увёртливый, у него истинный дар убеждения. Она даже ловила себя на мысли, что хотела бы, чтоб в её отряде был именно он. Последними были Малфои. Люциус и младшая сестра Беллатрикс Нарцисса. Она никогда не хотела вступать в Пожиратели смерти, даже когда-то отговаривала сестру от этого. Беллатрикс вступила ради защиты Нарциссы, но Тёмный Лорд всё равно получил и её, убедив вступить ради защиты маленького Драко. Он был всего на год старше девчонки. Беллатрикс не возненавидела Тёмного Лорда за предательство из-за Нарциссы, но и восхищения не было.       Благо Нарцисса не получила метку, это успокаивало Беллатрикс. В отличии от сестры Беллатрикс уже носила её несколько лет. Она придавала ей сил, но вместе с этим служило рычагом контроля у Тёмного Лорда. В любой момент он мог призвать кого угодно связавшись через метку или причинить боль похуже любого Круциатуса. Беллатрикс могла бы бороться, она действительно могла бы, но причин не было. Нарцисса была в безопасности, метку на себя взял её не такой уж и бесхребетный муж.       Хоть на что-то да сгодился, чёртов надутый павлин. Сказать, что Беллатрикс недолюбливала Люциуса было бы преуменьшением, свою неприязнь она даже не скрывала. Однако когда Люциус сам вызвался принять метку вместо жены, тем самым защитив её, она немного зауважала его. Когда он получал метку, то даже не закричал от боли, только слегка скривил лицо. Беллатрикс тогда прищурилась, отмечая что-то известное лишь ей одной.       — Итак, — Тёмный Лорд положил палочку на стол. Как только он заговорил, все подняли свои взгляды на него. Кто-то замер, ожидая продолжения, кто-то напрягся. Беллатрикс сидела спокойно, лениво осматривая каждого, затем повернула голову к Лорду, готовая слушать. — Последние рейды прошли успешно. Вы все славно поработали.       Его хищный голос не просто звучал в ушах всех присутствующих, он словно забирался под кожу. Тихий, почти змеиный шёпот. Услышав голос повелителя Люциус вздрогнул. Беллатрикс это заметила. Она не была преданной фанатичкой, но и не боялась, как Люциус. Возможно, она поторопилась с уважением и Павлин сделал с меткой то, что сделал не ради защиты жены, как та защищала своего сына, а скорее из страха и защиты собственной шкуры.       Беллатрикс не стала тратить на эти размышления времени и сил. Она устала после рейдов, несколько семей за одну ночь, это был бы почти рекорд, если бы они соревновались друг с другом.       — Белла, — обратился он к своей правой руке. — Отчёт.       — Да, милорд, — Беллатрикс встала, поправила платье и заговорила ровным тоном, не отрывая от Тёмного Лорда взгляда. — Все семьи из указанного вами списка были найдены. Кого-то запытали до беспамятства, например Лонгботтомов, кого-то убили, например Бэрбоуны. Всё так, как вы указали. Те, кто выжил присягнут вам на верность и составят новый порядок в Министерстве, когда придёт нужное время.       Он кивнул и Беллатрикс села. Волдеморт поочерёдно опрашивал каждого. На кого он указывал или чьё имя называл, как и Беллатрикс, вставали и рассказывали обо всём, что делали, где и когда. Тёмный Лорд слушал предельно внимательно, задавая уточняющие вопросы и довольно кивая в ответ. Когда очередь дошла до Барти, то ему высказаться не дали, лишь задали вопрос:       — Девочка?       Беллатрикс навострила уши. Они говорили о девчонке из семьи Грейнджеров, от убийства которой её остановил Крауч. Что в ней такого особенного? Чем она важна Лорду?       — Девочка сохранена, мой Лорд, — пролепетал Барти, вставая из-за стола. — Её жизнь вне опасности.       — Прекрасно, — похвалил его он. — Садись, Барти, — паренёк сел и выдохнул. Лорд окинул взглядом всех сидящих и кивнул. — Вы все молодцы. Вы прекрасно поработали. Можете отдыхать, когда вы понадобитесь, я вас вызову.       Комнату оглушил скрип отодвигающихся стульев. Несколько фигур в масках и мантиях направились к камину, Алекто и Амикус аппарировали прямо из здания. Антонин ушёл через обычные двери. Люциус с женой направились домой в поместье Малфой через камин. Руквуд и Нотт-старший отошли в камину, но не заходили в него, что-то обсуждая между собой. Беллатрикс встала, чтобы уйти, как Лорд остановил её одним лишь взглядом.       Она кивнула и подошла ближе, то же самое сделал Барти. Лорд не вставал, он махнул рукой и они преклонили перед ним колено.       — Барти, — обратился он к Краучу. — Девочка. Где она?       — Она наверху в одной из спален, мой Лорд.       Ответил Барти. Лорд кивнул. Беллатрикс всё ещё пребывала в неведении, зачем Лорду сдалась эта девчонка? Что в ней такого важного?       — Приведи её, — приказал Волдеморт, Барти кивнул и тут же поднялся наверх, скрываясь за дверями. Лорд перевёл взгляд змеиных красных глаз на Беллатрикс. — Для тебя есть задание, Белла.       Он обращался к ней так только тогда, когда был готов поручить что-то действительно важное. Беллатрикс напряглась всем естеством, какой-то странный азарт поднялся откуда-то из глубин её души.       — Да, мой Лорд, — сказала она. — Я готова. Назовите цель.       — Нет, моя дорогая. То, что я хочу тебе поручить будет одним из самых сложных и суровых заданий. На это задание уйдут годы, может, десятилетия. Но ты справишься. Потому что я верю в тебя. Потому что я знаю, для этого задания нет никого более подходящего, чем ты. Я вижу в тебе силу и потенциал.       То, как он говорил и то, что он говорил, заставляло Беллатрикс верить каждому его слову. Она не чувствовала от него никакой лжи. И когда Барти вернулся с спящим на его руках ребёнком, Беллатрикс кажется всё поняла.       — Милорд, я...       Волдеморт заставил её замолчать одним лишь движением руки. Он осторожно взял девочку из рук Крауча. Картина маленького ребёнка, такого невинного, едва только вошедшего в этот мир, находящегося в руках этого бледнолицего существа, которое уже давным-давно перестало напоминать в себе хоть что-то отдалённо походящее на человека... Было одним из самых страшных, что Беллатрикс видела в своей жизни.       — Она пока спит, — сказал он. — Находится под небольшим сонным заклинанием. Дитя потерявшее обоих родителей.       Казалось, что стоит ему только захотеть, Тёмный Лорд может свернуть ребёнку шею одним движением руки, даже не используя для этого волшебную палочку. Даже не так, он мог убить девочку десятком разных способов, используя при этом только свои руки. Если бы Беллатрикс была безумной фанатичкой, она бы восхитилась подобным мыслям, подобной картине появившейся перед глазами, но она не была ею.       Она была напугана, и Волдеморт это отчётливо понимал, он это видел. Тёмный Лорд именно этого и добивался. Крауч ушёл туда откуда вернулся, зал окончательно опустел, оставив Беллатрикс и Волдеморта наедине.       — Возьми её, — потребовал он, передавая девочку Беллатрикс. — Сейчас же.       Беллатрикс растерялась. Она ещё никогда не держала детей, только один раз Нарциссу в далёком детстве, но это было всего лишь исключением из прошлого. Она лихорадочно начала выуживать из головы воспоминания тех дней, как родители передали ей малышку Цисси и обучали, как держать.       Одну руку она подсунула под голову и шею, ладонь легла на затылок. Вторая рука оказалась под попой и поясницей. Когда ребёнок полностью оказался у Беллатрикс, она сразу прижала его к своей груди, можно сказать способом живот к животу. Так он не соскальзывал. Чёрт возьми, у неё дрожали руки.       — Вот так, — похвалил Волдеморт, в подобие улыбки обнажив острые клыки. Это уже давно были не человеческие зубы. Жёлтые, острые, словно наточенные. Это была пасть зверя, а не рот человека. Он наклонился и кончиками длинных тонких пальцев провёл по острым скулам Беллатрикс, заправляя выпавшую прядь ей за ухо. Его прикосновение будто оставляло холодные следы на коже. — Ты прирождённая мать, Беллатрикс.       — Милорд, прошу вас, заберите её... — она хотела было продолжить возражать, но Волдеморт снова прервал её.       — Эта девочка очень важна для моих планов, Беллатрикс. С этого момента твоя роль изменится. Ты более не будешь моим орудием, у тебя куда более важная цель. Ты должна будешь заботиться об этом дитя. Оберегать и растить. Ты станешь её приёмной матерью.       Мир Беллатрикс схлопнулся до этого помещения, до только что произнесённых слов. Её как холодной водой окатило. Осознание, что Тёмный Лорд приказал ей сделать, осознание того, какое задание он собирался ей поручить, ударило в самое сердце.       — Что...       Её руки задрожали ещё сильнее. Она едва не выронила девочку, спохватившись и прижав её крепче. Слушая, что милорд говорил дальше, Беллатрикс опустила взгляд на спящую девочку. Нельзя было не признать, что она была ангелом во плоти. Чистым и совершенно невинным. Беллатрикс вернула взгляд к восседающей фигуре Тёмного Лорда.       — Взамен, — продолжал Волдеморт, словно он не обрекал свою подчинённую на злой рок. — Я верну тебе твою девичью фамилию. Ведь Гермиона Лестрейндж звучит не так гордо, как Гермиона Блэк, не так ли?       — Прошу, я не могу. Это не...       Он в очередной раз прервал её, грубо. Не взмахом руки или взглядом, а угрожающе поднял палочку.       — Мои приказы не обсуждаются, Беллатрикс, — его шипение стало угрожающим. Беллатрикс чувствовала это. — Ты будешь растить эту девочку до тех пор, пока я не скажу тебе отдать её мне. А теперь ступай. И выполняй свой долг перед своим повелителем.       Прижимая девочку к себе, на дрожащих ногах Беллатрикс встала. Она едва кивула Тёмному Лорду, развернулась и покинула помещение. Вернувшись домой, почему-то сразу в поместье Блэков, она первым делом позвала своего верного домашнего эльфа Винки. Она отдала ему девчонку наказав обсутроить для неё подходящую комнату, ухаживать за ней, кормить и делать всё нужное.       Не дожидаясь ответа эльфа, Беллатрикс ушла в библиотеку. Её руки всё ещё дрожали, она едва смогла налить полный стакан нетронутой бутылки огневиски. Села в кресло и залпом его опрокинула. Огонь в камине не горел, с помощью палочки она хотела разжечь пламя и немного согреться. Почему-то ей стало ужасно холодно. Из-за дрожащих рук она промахнулась и попала в стену, оставляя огненный отпечаток.       Лишь с третьей попытки и ещё одного полного бокала огневиски ей удалось разжечь камин. Во второй раз она попала очень близко, пара искр попали на деревяшки, но огонь не появился. Беллатрикс сидела в кресле, пила огневиски и всматривалась в пламя. Руки всё ещё дрожали, благодаря алкоголю дрожь немного стихла. Беллатрикс всё ещё ощущала следы бледных пальцев на своём лице. Ей страшно захотелось стереть их, хоть она и понимала, что вряд ли получится.       Она не планировала становиться матерью, но судьба словно подкинула ей издёвку. Она убегала от понимания, что её жизнь только что безвозвратно изменилась. Это понимание всё равно настигнет её, может не сейчас, может не через минуту, но всё равно настигнет. И тогда жестокая реальность обрушится ей на голову всем своим весом. Но сейчас, пока горел камин и плескался алкоголь в стакане, она могла ненадолго отсрочить неизбежное.       

***

      Первая неделя была очень трудной. Первые дни забота о ребёнке целиком и полностью легла на Винки. Эльфийка кормила, меняла пелёнки и играла с ребёнком. Поначалу ребёнок много плакал, но каким-то образом Винки удавалось её успокоить. Сама Беллатрикс была занята тем, что допивала бутылку из библиотеки и оформляла необходимые бумаги.       Официально Гермиона Блэк родилась полтора года назад, тайно и тихо в поместье Блэков. Её появление на свет было задокументировано, все подписи были собраны и печати поставлены. Подобная волокита стоила мало, всего несколько сотен галлеонов, что для Беллатрикс и без получения статуса вдовы Лестрейнджей, а следовательно получателя всего, что осталось у мёртвого мужа, было сущей мелочью.       Ночами Беллатрикс просыпалась из-за частых плачей. Подходила к кроватке, смотрела, но ничего не делала. Затем звала Винки, та забирала девочку и делала всё необходимое, пока Беллатрикс безуспешно вновь пыталась уснуть. Гермиона ещё не говорила, хотя должна была знать хотя бы пару слов. Должна ли? Или это всё последствия стресса резни в доме Грейнджеров? Беллатрикс не знала.       Она вообще ничего о детях не знала. Днями Гермиона уже во всю ходила. Ей было интересно всё, но больше всего она проводила время на ковре в библиотеке. По приказу Беллатрикс Винки купила несколько игрушек. Какие-то даже были взяты из дома Грейнджеров. Разумеется, их тоже взяла Винки. Гермиона складывала кубики, затем разрушала их.       Однажды за этим занятием её застала Беллатрикс, когда проходила мимо библиотеки и заглянула на шум, затем услышала детский смех. Беллатрикс убедила себя, что Гермиона не вредничает сама с собой, разрушая свои творения раз за разом, а изучает гравитацию. Когда она ела, то не размазывала, а изучала текстуру. И всё же, будучи девочкой, Гермиона была аккуратной.       Беллатрикс видела, как Драко отвратительно себя вёл. Он разбрасывал еду, вечно капризничал, игрушки ему не нравились, много плакал. По сравнению с ним Гермиона была ангелом. Она реагировала на своё имя, ловила зрительный контакт и постоянно показывала на всё пальцем.       Библиотека была и любимым местом Беллатрикс тоже. Когда там находилась Гермиона, то Белла старалась лишний раз не показываться. Всё потому что как-то на неделе она привычно зашла в библиотеку и её тут же оглушил громкий плач. Оказалось Гермиона увидела её и испугалась. Беллатрикс замерла не зная, что ей делать. К счастью, появилась Винки и успокоила девочку, а Беллатрикс притянув нужную книгу невербальной магией вернулась в спальню.       Эмоции девочки были сродни американским горкам. Она могла заливисто смеяться, играя с Винки, а могла тут же заплакать на целых пять минут, чтобы затем снова смеяться. Такие эмоциональные перепады напоминали Беллатрикс ранние годы Нарциссы. Правда та вела себя лишь немного иначе. Она не плакала пять минут, а дулась непонятно на что. В остальном всё вполне сходилось.       Больше всего Беллатрикс опасалась сепарационной тревоги. Насколько она знала, благодаря консультации у Нарциссы, дети в этом возрасте сильно привязаны к своей матери. Однако Гермиона вела себя, как обычный ребёнок своего возраста. Но чёрт возьми, она всё ещё начинала плакать при виде Беллатрикс.       Всё шло довольно терпимо и даже неплохо, благодаря помощи Винки, ровно до одного момента. До первого падения.       Гермиона уверенно шла по библиотеке, пока не споткнулась о собственные ноги и не упала, поранив коленку. В это время Беллатрикс как раз заходила за новой книгой, как услышала истошный детский плач. Нахмурившись, она пошла на звук и обнаружила Гермиону сидящей между стеллажами. На коленке девочки была небольшая ссадина, выступила капелька крови.       Закатив глаза, Беллатрикс взмахнула палочкой и ранка занятулась в мгновение ока. Но это не успокоило девочку, она продолжала рыдать. Куда подевалась Винки?       — Что? — спросила Беллатрикс, не сходя с места. — Всё закончилось. Чего рыдаешь?       Разумеется, Гермиона ей не ответила. Беллатрикс хотела было развернуться и попросту уйти, ведь ранка была залечена, всё позади, но не смогла. Она крепко сжала зубы, обошла девочку, садясь перед ней. Белатрикс была без корсета, и без своих знаменитых рукавов, просто платье и обычные руки. Гермиона увидела новый для неё внешний вид Беллатрикс и сразу успокоилась.       Она долго рассматривала Беллу, на что-то указывала пальцем. Больше всего её привлёк череп ворона на груди Беллатрикс.       — Дай, — внезапно сказала Гермиона. Беллатрикс опешила. Она никак не ожидала, что девочка возьмёт и так просто заговорит. — Дай, — повторила она, указывая пальчиком на череп.       — Он мой, — ответила Беллатрикс. — Он большеват для тебя. Винки?       Но Винки не появлялась. Чёрт.       Беллатрикс взяла девочку на руки очень аккуратно, почти как тогда, когда она спала при их второй встрече у Тёмного Лорда. Гермиона тут же взяла в руки череп ворона, начала его рассматривать и крутить. Беллатрикс на это закатила глаза.       Они вышли из лабиринта стеллажей, Беллатрикс села в кресло. Гермиона увлечённо игралась с подвеской, пока женщина продолжала рассматривать девочку и размышлять.       — Что мне с тобой делать, малышка?       Пока Белларикс предавалась размышлениям, то отчего-то внезапно поняла, что ей не хочется выпить. Взгляд упал на новую недавно купленную бутылку, стоящую на замене уже выпитой. Янтарная жидкость не шевелилась, стаканы поблёскивали в свете яркого дневного солнца.       Гермиона уснула на руках Беллатрикс. Сама женщина даже этого и не заметила. Когда она поняла, то было поздно. Слюни ребёнка попали на её шею и платье. Беллатрикс не вскочила, не скинула с себя Гермиону, она молча закрыла глаза, проклиная ситуацию и Тёмного Лорда.       Тем не менее, она встала и самостоятельно отнесла Гермиону наверх. Уложила в кроватку, накрыла одеялом и смотрела, как та спит. На мгновение Гермиона открыла глаза и сказал всего одно маленькое слово, которое почему-то заставило Беллатрикс замереть.       — Мама?       И снова уснула.       — Нет. Не мама.       Прошептала Беллатрикс в ответ. Она вышла из комнаты, аккуратно закрыв за собой дверь.