Модный приговор

В широком помещении, освещенном солнцем из панорамных окон, Хенджин чувствовал себя неуютно. Не из-за тепла, что проникало сквозь его пиджак, не из-за постоянных записей, что приходилось оставлять после каждой модели, а из-за постоянного потока людей, что нужно было пронести через себя в надежде оставить для показа хотя бы больше половины из кандидатов. Вот очередной манекенщик с едким сладким ароматом притягивает лишнее внимание к себе, на что модельер лишь край глаза бросает в его сторону, помечая что-то на листе перед собой и жестко обрывает: — Следующий. Хенджин не сразу улавливает, что кто-то вышел перед ним, но сразу понимает: альфа, перед ним очередная модель-альфа. Из них многие любят красоваться и давить энергетикой, чего парень абсолютно не мог терпеть. Но в этой модели было что-то другой. Что-то похожее на яркое молчание, когда запах ненавязчиво трогает чувствительные рецепторы. Носа касаются легкие нотки лимонной свежести, что в какой-то степени успокаивали постоянно встревоженные нервы. — Представьтесь. — произнес Хенджин, поднимая взгляд. — Феликс. Ли Феликс. — абсолютно спокойным низким грудным голосом. Перед модельером на расстоянии стоял красивый парень с белыми длинными волосами, рассыпанными по плечам, большими живыми, но тихими глазами, стройной фигурой и легкими, скрытыми тонким слоем пудры, веснушками. Парень стоял неподвижно, будто ожидая приказаний, пока чужой взгляд непривычно долго задержался на его фигуре. — Можешь пройтись. — Хенджин тихо скомандовал, боясь спугнуть спокойствие, затянувшее пространство. Отозвавшийся незаметным кивком, Феликс зашагал по ровным плиткам пола, плавно покачиваясь, остановившись и развернувшись прямо перед столом так, что до сидевших за ним донеслась горькая кислинка цедры лимона. Готовый поморщиться, Хенджин не ожидал, что запах не окажет на него того эффекта, который действует от других альф, а в некоторых случаях и омег. Сам кутюрье подавлял свои феромоны, пряча свои сухие листья чая под пустой оболочкой аромата. Он всегда прятался за ней, опасаясь чужого влияния. Но сейчас что-то надломилось, будто чаинку сломали в теплых руках. — Остановитесь. — записывая аккуратным почерком некоторые заметки, поднимает глаза снова, — Хочу посмотреть одежду на Вас. Хенджин привстал, жестом остановив помощника, и подошел к вешалкам, выбирая подходящий предмет верха. Он остановился на приталенном коротком пиджаке со спадающей темной вуалью на спине и приблизился к модели. — Могу я..? — Феликс незаметно приподнял руки, обращая внимания на то, с каким дискомфортом ему протягивают пиджак. В этот момент модельер вздрогнул, пытаясь накинуть на парня изделие, стараясь пальцами не касаться чужого тела. Но заметив внешнее и внутреннее спокойствие и доброжелательность со стороны, взял себя в руки и неожиданно для себя обнаружил, что его собственные феромоны решили освободиться в малых количествах так, чтобы они не разошлись по всему помещению, а только задели человека перед собой. — Простите… — стушевался Хенджин, когда случайно прошелся пальцами по плечу, на которое натянул рукав пиджака. Почувствовав некое тепло внутри, ему стало не по себе, будто окатили кипятком. Он на шатающихся ногах отошел, чтобы посмотреть на модель, хотя скорее чтобы отшатнуться от неизведанного ранее ощущения. Нехотя окинул взглядом фигуру и удовлетворенно кивнул, направившись на свое законное место. — Можете быть свободны. — парень снова опустил глаза на стол, полный листов с эскизами и анкетами, выуживая из слов только одно — имя Феликса, которое он обвел жирно и четко. Продолжение кастинга проходило с мнимым ароматом лимона в воздухе, от которого Хенджин не мог избавиться. Он въелся в легкие: яркий и освежающий, пытаясь выбить остатки мыслей. Но собранность омеги поражала, поэтому он пропустил через себя еще десяток претендентов и позволил небольшой усталости взять верх. Уже в студии он развалился на большом диване, что спасал его в ночные часы сном между работой. Парень прикрыл веки, ощущая как прохлада кондиционера спускает с него ореол жара. Стянул с себя пиджак, позволяя воздуху коснуться кожи сквозь легкую рубашку. Так он и уснул, оставив за окнами завершающийся день.

***

Подготовка коллекции к показу шла полным ходом. Хенджин выходил из своей студии в основное помещение, чтобы прослеживать весь процесс. Ткани выкраивали и сшивали, создавая целые произведения искусства. В каждом изделии был свой шарм, своя атмосфера. Множество метров тьмы отрезалось и сцеплялось воедино. Строгие, но грациозные силуэты, костюмы по фигуре с широкими плечиками и узкой талией, меховые накидки и костюмная ткань тонули в контрасте с льющимися шифоном. Все в изделиях говорило о незаметной защищенности, о скрытности с редкими вставками мягкой сексуальности, которая была настолько ненавязчивой, что с первого взгляда казалась недоступной. Проходя мимо немногочисленных столов, за которыми работали портные, Хенджин направился встречать модель. Феликс зашел бесшумно, сразу обратив на себя внимание своей неземной красотой. Альфа умел притягивать взгляд, но это всегда было лишним. Модельер подошел к нему, представившись: — Добрый вечер, мое имя Хван Хенджин, как Вы могли понять. — он потянул, оценивающе взглянув на Феликса, — Я являюсь модным дизайнером и создаю здесь все образы. — его руки окинули зал вокруг, — А Вы, как я полагаю, только пришли в этот суровый мир мод, судя по Вашей анкете. — на что парень кивнул, а Хенджин протянул руку в противоположную сторону, — Приглашаю заглянуть в сердце моего мира, в мою студию. Модельер изо всех сил старался не подавать вида, что напряжен, так как никогда еще не посвящал моделей в поле своей деятельности. Они для него были всего лишь манекенами для одежды, которую он создавал под вдохновением от чувства защищенности, к которому он стремился. — Постараюсь быть полезен. — звонко отозвался низкий голос парня, пока они шли к закрытой двери под светом электрических ламп через мини цех. — И можем мы перейти на ты… — Феликс немного замедлился, — Если, конечно, ты не против. — Отличная идея. — обернувшись, взволнованный Хенджин обнаружил улыбку на веснушчатом лице, что заставило и его поднять уголки губ, что бывает нечасто, — Надеюсь, мы сработаемся. — Однозначно. — подхватил парень, пересекая порог открывшейся перед ним двери. Они оказались в небольшом помещении в темных тонах, но хорошо освещенном. Среди манекенов и досок, полных эскизов, стоял стол, пара кресел и просевший диван. Феликс переминаясь встал посреди комнаты, оглядываясь вокруг с изучающим видом. — Размещайся где тебе будет удобно. — Хенджин указал в сторону кресел, — Может хочешь чего выпить: чай или кофе? — Кофе, если можно. — его вежливый тон коснулся парня, что что-то екнуло внутри. Обычно альфы более требовательные. Но от Феликса шла атмосфера спокойствия и некоторой волнительности от происходящего. Дизайнер отлучился, оставляя Феликса наедине с тишиной, которую пробивал слабый шум швейных машинок. Вернувшись через минут пять с двумя кружками, Хенджин отдал одну парню. Тепло коснулось аккуратных ладошек. Отхлебнув немного, модель с интересом посмотрел на высокую фигуру в немного неидеальном костюме. Пиджак будто был вывернут наизнанку и скроен из разных частей, что придавало образу некую небрежность. Сам Феликс же сидел в легкой светлой рубашке, расстегнутой на верхних пуговицах, и мешковатых джинсах на талии. Хенджин еще раз оценил вид модели и подтвердил сам себе, что не ошибся с выбором. — Я собираюсь сделать тебя центром коллекции. — оглушая томную тишину, произнес модельер, — Надеюсь, ты не против. — он смотрел с неизменным интересом, — Как, надеюсь, не против, что я включу кондиционер. — А, конечно, не против. После того, как Феликс зашел в студию, показалось, что температура поднялась, а с ней и легкий аромат цитруса потеплел, создавая шлейф солнца и мягкость медовых ноток. От такого у Хенджина частично закружилась голова, но это оказалось даже приятно, что волна расслабления окутала с ног до головы. Он не хотел видеть в этом причину того, что его собеседник был альфой, но боялся, что сам оставлял возможность держать свои феромоны под замком. Его черный листовой чай понемногу просачивался сквозь ткань, окутывая пространство мнимым паром только что заваренных листочков. — Для начала мне нужно снять с тебя мерки. — будто нехотя парень подошел ближе к креслу, в котором сидел блондин, подавая ему руку, — Я буду аккуратен. — Не сомневаюсь. — отозвался Феликс, поднимаясь. Они подошли к столу, на котором уже лежала мерная лента и листы, множество листов. Модельер осторожно, почти не касаясь пальцами обвивал тело модели, сначала шею, плечи, руки, грудь, талию. Они стояли практически вплотную, и впервые за долгое время он не ощущал опасности от человека рядом. Его настигла секундная слабость, и он вдохнул слишком глубоко, потягивая привкус лимона с медом на небе. Но мгновенно поперхнулся и закашлялся, извиняясь перед испугавшимся парнем. — Все в порядке? — с легкой паникой в голосе. — Да, в норме. — Хенджин другой рукой перехватил ленту на бедрах Феликса и сосредоточился, записывая данные в блокнот, — У тебя на удивление тонкая талия. — указал комплиментом на такую особенность альфы. — Мне часто говорят, что я слишком щупленький. — подхватив, ответил блондин, — Но это только на руку модельной карьере, как говорят агенты. — Как и на руку твоя красота. — пряча лицо с зардевшими щеками, дизайнер измерял длину ног. — Не отрицаю. — Феликс не шевелился, даже не дышал, выдыхая лишь при репликах, — Отмечу, что ты тоже недурен собой. Хенджин потупился, на миг застряв в глупых мыслях о грязных комплиментах, что альфы оставляли каждый раз в его присутствии. Он слишком много думал о своей безопасности, о том, как каждый раз приходилось выставлять себе защиту, подавляя любой запах исходящий из желез. Эта пустота была его щитом, но он не мог скрыть одного, своей внешности. Его рост и фигура были практически модельными, что он сам бы мог выгулять на подиуме один из созданных им нарядов. Тонкий и изящный, с длинными конечностями. А его лицо отличалось уникальной утонченностью. Прищур узких темных глаз под ровными прямыми бровями выражал тяжелую дымку закрытости. Пухлые крупные губы вещали тихим низким голосом. А обрамляли их волны черных длинных волос, сейчас собранных наспех в бесформенный пучок с торчащими прядями. Спустя несколько минут брюнет закончил измерения и потянулся к пульту от кондиционера, чтобы убавить температуру еще на пару градусов. На его лбу поселились мелкие крупицы пота, который он так не любил. Аккуратно сняв с себя пиджак, он уселся на кресло, приглашая Феликса сесть в соседнее. — Ты, наверно, уже заметил работы на манекенах позади тебя. — Хенджин пододвинул кружку с еще теплым кофе на журнальном столике, — Это первые задатки коллекции, что думаешь? — Насколько мое мнение важно? — поднося к губам напиток, Феликс смотрит с неутолимым интересом. — Оно важно… — модельер покосился на манекены, чтобы не встречаться с парнем взглядами, — Очень важно. Он впервые чувствовал такую необходимость в оценке своих работ именно от этого этого яркого человека. Но продолжал бояться, прошлое его не отпускало, хоть и пытался свыкнуться с новым для себя собственным запахом. Он всегда был сухим, будто ферментированные листья чая перележали на солнце и крошатся от прикосновения, но рядом с этим альфой он будто наполнялся жизнью и теплом. Его медленно заваривали в кипяченой воде, готовя к чему-то особенному. — Я думаю, что одежда слишком вычурная. — с очевидной серьезностью ответил Феликс, — Ты кажешься теплее. Да, именно сейчас Хенджин хотел отделаться от этого тепла, что проникло во весь организм. Где его вечная скрытность и пустота… — Возможно. — он наконец посмотрел ровно на парня перед собой, — Но я бы хотел добавить чего-то нового, но не могу понять чего. — сам отпил из своей кружки, ощущая остывший американо, — Но ты мне в этом должен помочь. — И как же? — Будешь моей музой для этой коллекции. — с неким торжеством ответил Хенджин, — Можешь приходить в студию, когда будет свободное время. — Я не буду мешать? — снова этот вежливый тон, — Потому что я сейчас свободен почти всегда. — Тогда не против прийти завтра, примерно в это же время? — брюнет показал самую что ни на есть теплую улыбку, что мог, — Я как раз наметаю несколько вариантов. — Да, хорошо. — Феликс улыбнулся в ответ так ярко, что затмил бы солнце. — А пока я могу тебя отпустить, мне на некоторое время нужно побыть одному. — Конечно, понимаю. — блондин опустил кружку на столик и поднялся, вслед за ним поднялся и Хенджин. Они обменялись рукопожатиями, и модель отлучилась, закрывая за собой дверь, оставляя модельера наедине с самим собой и роем мыслей, от которых уже не сбежать.

***

Поднимаясь с пролеженного дивана, Хенджин ощущает лучи полуденного солнца сквозь небольшие окна студии. Он рисовал всю ночь, опираясь на образы, оживающие при ощущениях от стройного вежливого альфы, который, неосознанно для самого творца, покорил его. Но так же эту ночь его не покидали воспоминания о прошлом, о его бывших связях, повлекшим его в пучину собственной защиты и неприязни к сильному полу. Брюнет не считал себя слабым, но таковым его видели как омегу. Он не хотел быть нежным и ранимым, не в его натуре было нежиться в прелестях легкой жизни. Он создал себя, не без помощи в самом начале, за что корил себя, и до сих пор не может оправиться. Это было три года назад, когда еще юный талант перебрался в свою первую студию к не менее талантливому альфе-модельеру, который учил его ремеслу. Но не только знания он давал своему ученику. Чан был сильным и властным, как многие альфы, но что-то в нем цепляло, что-то не давало оторваться. Его рвение к работе и отдача делу были невероятными, он мог не спать ночами, выискивая новые образы, или отдаваясь в лапы страсти с хорошенькими моделями. Тогда то Хенджин и вкусил первые плоды предательства и возненавидел все, что связано с этой индустрией. Но он видел себя лишь в ней и не мог иначе. Сначала все было спокойно, Банчан относился к нему уважительно с долей отцовской любви, но со временем истинная природа подала свой вид: первые жесткие замечания, нелестные комплименты и тактильные жесты в сторону омеги. — Все что ты делаешь мое. — грубо перебил альфа своего протеже, отбирая папку с эскизами, — А пока… — Чан медленно коснулся другой рукой талии подопечного, — Не против побыть моим антистрессом. — не вопрос — утверждение. Именно в этот момент молодой парень не выдержал, отпихнул старшего от себя и бросился наутек из студии. — Ты еще будешь жалеть об этом! — только и послышалось вслед. Впоследствии они еще пересекались на разных модных мероприятиях, но Хенджин всегда находил повод увернуться от встречи лицом к лицу, иначе это закончилось бы потасовкой. С тех пор он закрылся и потерял веру в порядочность людей, всякий раз его пытались развести на секс и всякого рода непотребства, но, теряя свой аромат от чужих, он игнорировал любые попытки подкатить к нему. Со временем он перестал и вовсе ходить по клубам и большинству знатных вечеров, теряясь в работе и призрачном ощущении защищенности, которое он переносить в свои изделия. В данный момент он уже сверяется с готовыми эскизами и выбирает подходящие ткани. Он ощущает пальцами чрезмерную жесткость костюмной ткани, которая совсем не подходит под его задумку. Он останавливается на угольно-черном кашемире, а как дополнение к нему — темный шифон. Его пальцы быстро бегают над выкройками, сметывая и сцепляя детали между собой. Через несколько часов упорного труда часть работы была выполнена, и время как раз приближалось к прибытию модели. Феликс не заставил себя ждать. Пока Хенджин возился возле манекена, он тихо зашел в студию, опасаясь спугнуть творца, но быстро нашелся торопливым взглядом. — Привет, располагайся. — брюнет вытащил булавки изо рта, — Уже кое-что готово, но не смейся, это пока первые варианты. — Не смею сомневаться в навыках мастера. — подняв руки вверх, парень уважительно кивнул, после сел в кресло, с которого было видно работу модельера. Тот как раз отошел оценить свои творения со стороны, но что-то не давало ему расслабиться. — Будешь кофе? — резко обернувшись, Хенджин снова предложил свои услуги бариста. — Да, не против. — Феликс, вспомнивший горький вкус, добавил, — Можно еще молока и ложку сахара, пожалуйста. — Как скажешь. — покинув комнату, парень отправился в отдельную комнатку-кухню для отдыха персонала. Но блондин не отстал и хвостиком направился за ним. — А здесь уютно. — напугав Хенджина из-за спины. — На месте не сидится? — раздраженно. — Хотелось бы побольше узнать об этом месте. Первый опыт, все такое. — на губах Феликса сверкнула улыбка, — И немного погрузиться в этот загадочный мир мод. Хенджин не считал свое окружение загадкой — лишь любимой работой, которая вдохновляет его жить, но отнимает много времени. Он посвящает всего себя делу. При том не ждет, что все вокруг будут такими же ярыми фанатиками данного искусства, но живой интерес в глазах всегда пробуждал в нем вдохновение. И сейчас модель смотрит на него и на все вокруг с тем самым неподдельным интересом. Модельеру остается взять этот лакомый кусочек и изучить. Для творческих целей, конечно. — Пройдем обратно в мастерскую. — когда кофе был готов, Хенджин вручил Феликсу пиалу с крекерами и леденцами, сам понес две кружки, — Примеришь первые изделия. Парень с большим энтузиазмом протискивал руки в рукава пиджака, который окутывал его мрачной темнотой. Мягкая ткань сидела как влитая, обволакивая стройную фигуру. На модели одежда будто теряла свою вычурность и выглядела свежее. Прозрачная черная майка еле просвечивала все достоинства, что открывались в области груди. А струящиеся вставки по плечам будто невесомо плавали вокруг. Впечатление от увиденного поразило модельера, как одежда заиграла на этом прекрасном парнишке. — Можешь пройтись. — произнес брюнет после долгой заминки. Его взгляд не мог оторваться. Феликс уже в полном комплекте, к которому присоединились идеально посаженные брюки, тронулся. Он не шел — парил, заставляя воздух вокруг содрогнуться. Хенджин втянул ноздри, покрываясь мурашками, но оставался с серьезным выражением лица. — Можешь подойти. — спокойно выдохнул. — Конечно. — блондин шагнул к парню с легкой улыбкой, когда мгновение назад держал острый взгляд не хуже опытных моделей. Пальцы модельера невольно дотронулись талии Феликса, опускаясь на единственную пуговицу пиджака. От нее шли ряды складок, подчеркивающих мягкость и легкую небрежность, которую мог позволить себе дизайнер. Он разгладил и поправил пару из них. Его дыхание коснулось вздымающейся диафрагмы перед собой. Хенджин мог поклясться, что время в этот миг остановилось. Не выдержав такой близости, он отстранился полюбоваться своим творением. — Могу я остаться? — неожиданный вопрос выбил брюнета из колеи. Оказавшись в своей одежде, Феликс очередной раз показал свою обворожительную улыбку, — Мне любопытен процесс создания подобных шедевров. Хенджина не пришлось уговаривать, хотя изначально не был в восторге от этой идеи. Но в конечном счете не прогадал, так как собеседник из его нового знакомого выдался удачный. Они общались до самого утра, пока парень вырисовывал новые эскизы и подливал кофе в свою большую кружку. А Феликс удобно расположился на диване, уже к часам пяти клевая носом. Расстались под рассветные лучи: дизайнер отправил сонного блондина на такси домой и сам поспешил к себе на квартиру. Ему необходим был душ и хотя бы немного сна в собственной постели, а не в промятых подушках дивана.

***

Их встречи стали постоянными. Хенджин находил компанию Феликса очень приятной и способствующей вдохновению. — Мне предложили контракт у другого дизайнера. — сказал блондин в один из дней за неделю до показа, — Но я пока не дал ответа. Модельер почувствовал укол ревности, но был благодарен, что альфа был в сомнениях. Возможно, его влияние подействовало на модель. По крайней мере он хотел так думать. — Наверно я слишком привязался к твоей работе. — Феликс мягко добавил, — Мне с тобой, вроде как, уютно. — Приятно слышать. — брюнет попытался скрыть наплывшее смущение, но его выдала дрожь в голосе. Омега внутри суетилась, но была в полном и безоговорочном ощущении безопасности, исходящей от альфы. Хенджин не хотел терять эту атмосферу, он хотел остаться с этим парнем навсегда, но не признавался себе в этом. За все время их знакомства Феликс ни разу не давил своим присутствием, ни разу не дал усомнится в себе. Это дало модельеру свободу, которую он редко чувствовал, а его феромоны стали раскрываться все больше и крепче. — Ты необыкновенный, Ликс. — послышалось почти невесомо. Реакцией на это было улыбка смущения, но от того не менее красивая, — Ты даже не представляешь как повлиял на всю коллекцию, надеюсь на показе ты будешь не менее эффектным, чем сейчас. — Рад стараться во имя искусства. — гордо произнес блондин, — Я же надеюсь на наше дальнейшее сотрудничество. — многозначно посмотрел на мастера, — Ой, или я уже спешу… Он подошел к столу и осторожно положил свои руки на чужую кисть. Хенджин моментально поднял голову, бросая взгляд снизу вверх. Он готов поклясться, что ощутил жар в щеках, поэтому поспешил спрятать лицо. Ноги сами подняли с кресла в попытках оказаться на уровне с собеседником. Феликс аккуратно коснулся щеки брюнета и потянул к себе. Их взгляды встретились: в одном возгорались искры, во втором смущающийся страх. Еще немного и их губы соприкоснулись. Но лишь на долю секунды. Закрыв глаза, Хенджин отстранился, не готовый к таким серьезным выходкам. — Прости, я не хотел… — Феликс заметался, стоя на одном месте. Его лимонный аромат вперемешку с нотками сладкого меда врезался в голову и затуманил разум. У омеги подкосились ноги, и он мягко опустился на кресло. — Ничего, но думаю, нам нужно сократить рабочие встречи. — тихо выдавил из себя парень. — Прости… Феликс так и бросился с места, оставляя шлейф цитруса за собой. А Хенджин остался сидеть в панике и спутанных мыслях, боясь шелохнуться.

***

В день показа все шло гладко, исключая того факта, что модельер всячески избегал открытого контакта с главной моделью. Хенджин отправлял каждый наряд на подиум с гордым чувством завершенности. Многослойные ткани будто парили и мягко извивались складками, создавая элегантную защиту из одежды. Но была в темных образах некая свобода в плавном движении. За кулисами было шумно, каждую модель готовили тщательно. Дизайнер был конечной точкой перед выходом, поэтому это непременно привело к встрече с Феликсом — последним по списку, но не по значимости. Блондин уже был готов: его взгляд, осанка, слегка приоткрытые губы, все говорило об уверенности и изяществе. Если бы не обстоятельства, то Хенджин бы остановил его в этот самый миг и пал бы перед ним ниц, таким красивым он был. Парень притягивал всеобщее внимание, пока шагал по подиуму. Под вспышками он мерцал, останавливаясь в позе, когда шлейф из шифона опал прямо по изгибам рук. Он был сказочным принцем, что мог одним щелчком пальца заставить королевство пасть перед ним. Повернулся, сверкая взглядом, и поплыл. Он выжал из своего звездного дебюта все до капли, теперь уже от предложений о сотрудничестве не отвертеться. Модельер холодно смотрел на проходку, но внутри бушевал ураган. Так много он хотел бы сказать, но не смог решиться даже подойти к модели. Показ был окончен скромным выходом Хенджина под аплодисменты. Он поспешил как можно быстрее скрыться от большого количества взглядов, устремившихся прямо на него. Через час он уже был на афтепати, посвященному показу. Хоть и не особо жаловал такие мероприятия, он знал, что Феликс там будет, а ему есть что сказать своей главной модели. Всю прошлую неделю брюнета не оставляло чувство отстраненности, он понимал, что в нем что-то изменилось, что-то заставляло думать об этом прекрасном альфе. Он сидел у себя в студии и постепенно закисал, оставляя аромат застоявшегося чая. Модельер взял бокал шампанского и выпил для уверенности. Он едва ощутил знакомый запах цитруса, но было в нем что-то едкое и слишком кислое. Направив взгляд в том направлении, он опешил, не находя в себе сил сдвинуться с места. Рядом с Феликсом ошивался кто-то, со спины было не различить, но, когда тот парень обернулся, то Хенджин узнал в нем модель-омегу Джисона, который так же участвовал в показе. Он лип к блондину как банный лист, распуская свои руки по плечам альфы, шепча ему что-то на ухо. Слишком близко, слишком опасно. — Что, обидно? — прозвучало где-то сбоку от брюнета. Он обернулся, чтобы узнать источник слов. Перед ним стоял его давний знакомый — Банчан, — Он такой идеальный, да, даже мне обидно, что такой талант достался тебе. — альфа протянул к омеге руку, притягивая к себе за талию, пропуская гостей мимо, что Хенджин поежился. Не только из-за жеста, но и из-за слов, — Хотя, кто знает, может это ненадолго. Младшему модельеру стало не по себе. Он не хотел присваивать Феликса себе, но глубоко внутри понимал, что не может прожить без него. Но сцена, что разворачивается перед глазами рушит все, о чем только успел помечтать. А рядом еще и своими невыносимыми древесными феромонами давит альфа, который ни в грош не ставил личные границы. — Хочешь? — прошипел Хенджин, — Так забирай. Он извернулся и выполз из хватки, после лишь развернулся и поспешил прочь, забывая о том, чему посвящена вечеринка. Добравшись до дома, отключил телефон и без сил окунулся в беспокойный сон, который продлился весь следующий день.

***

Хенджин долго не выходил на связь и не показывался в студии. Из-за переживаний, что с омегой могло случиться что-то плохое, Феликс не находил себе места. Но его волнения безжалостно перекрывала работа с новым модельером. Коллекция подготавливалась в кратчайшие сроки, поэтому у модели не было даже времени адаптироваться под новый темп. Хотя природный талант не выдал в нем неуверенности, он был успешен в окружении модного беспредела. Близился показ, и блондину предстояло пройтись в совершенно новом образе. Он чувствовал какую-то скорбь в том, что одежда была не его, не та, к которой он привык за долгие встречи с первым модельером в его карьере. Но он не смел отказываться от заманчивого контракта, поэтому стоически переносил все примерки. В день шоу Феликс хотел показать себя с новой стороны, пройтись так, чтобы его имя оказалось на слуху во всем модном сообществе. А главное дошло до единственного творца, в которого, похоже, был влюблен. Он не замечал шума вокруг, когда гомон закулисья мог оглушить. Быстрый мейк ап и укладка — и вот модель готова к выходу. Альфа шагнул на подиум уверенной походкой хищника, пытаясь показать всю сексуальность образа. Его белая одежда была испещрена прозрачными вставками, пиджак блистал от вшитых золотистых пайеток и узоров ткани. Образ был вызывающий и яркий, позволяющий разглядывать чужую кожу и ослепляющий своим сиянием. Блондину не было дела до того, как на него вожделенно любуются омеги в публике и как опасливо альфы, будто он отнимает всю любовь к себе. Он лишь выискивает среди разнообразных лиц одно знакомое и не промахивается: в глубине затемненного зала обнаруживает осуждающий взгляд таких любимых глаз. Феликс готов был сорваться с площадки и подбежать, обнять и признаться, что сейчас это не он: не его глаза источают похотливое желание, не его тело двигается излишне вульгарно, не его лицо излучает мнимую уверенность. Потому что сейчас внутри он мечется и не готов признавать поражение в чувствах. Блондин не успел проследить, как Хенджин покинул это место, но прислушавшись к своему нюху, он ощутил вдалеке остаток перестоявшего чая, который невесомо горчил на языке. Не дожидаясь окончания показа и выхода модельера в лице Банчана, Феликс умчался по адресу, что выудил в новых кругах общения.

***

В квартире было темно, Хенджин не хотел включать свет. Когда он зашел, то оперся о первую, попавшуюся под спину, стенку и сполз по ней вниз, зажимая ладонями лицо. Слез не было, хотя для них было самое время — омега держал свои эмоции в узде даже сейчас, когда увидел любовь всей его жизни в чужом обличье. Это было хуже предательства, но смутное чувство понимания не давало злиться. Он знал, что мир кутюрье жесток, но всегда сторонился этого. Парень не знал сколько времени прошло с того момента, как он зашел домой, но резкий дверной звонок вывел его из ступора. На ватных ногах он поднялся, чтобы открыть, ничего не ожидая. Но его удивлению и возмущению не было предела, когда на пороге показался запыхавшийся альфа, который протягивал небольшой букет из черных роз. — В знак моих извинений. — отдышавшись, промолвил Феликс. — Откуда у тебя мой адрес? — язвительно бросил брюнет, ощущая как защемило в груди. — Тебя устроит, если я скажу, что обзавелся связями? — блондин говорил успокаивающе, почти шепотом, — Прости, что не был рядом все это время. — он поднял взгляд, пытаясь найти свет в чужих глазах, — Прости, что тебе пришлось меня видеть в чужой одежде. Прости… — Достаточно. — Хенджин холодно опустил лицо, теряясь в тени прихожей, — Не хочешь пояснить, зачем ты после своих выходок являешься так просто… Альфа шагнул навстречу, пытаясь найти выключатель. Когда цель была найдена, брюнет зажмурился от яркого света. Его глаза были на мокром месте, но лицо выдавало самоуверенную отстраненность. — Да, я слишком легко бросил тебя. — Феликс попытался подойти ближе, но встретил сопротивление, — Но я вернулся, вот он я, готовый выслушать и поддержать любое твое решение. — Как ты можешь так легко возникать после того, что сделал… — омега издал защитный выброс феромонов, погружая пришедшего в самую глубокую горечь, — Думаешь, я не знаю, что ты вытворял с другим омегой. — руки сжались в кулаки, а живот скрутило, — Как его, Джисон вроде. — Да что ты… — Тебе, наверно, понравилось веселиться с этим сладким прихвостнем Чана… — Не смей. — лицо блондина стало серьезным, он уже не пытался приблизиться. От него так и исходил аромат спелых цитрусов, пробивающий своей едкой кислотой. Хенджин резко согнулся, испытывая тупую боль в животе. Он и не думал о таком, но похоже последние изматывающие дни в одиночестве и стрессе повлияли на его цикл. И кого бы он одновременно хотел и не хотел видеть в данный момент, стоял прямо перед ним. — Что с тобой? — альфа резко переменился, учуяв выброшенную сладость феромонов, что медленно кружила голову. — Не имеет значения, что со мной. — огрызнулся брюнет, — Иди лучше поищи себе омегу получше. Произнеся последние слова, парень ощутил боль во всем теле, когда жар где-то внутри начал обжигать органы. Феликс бросился на выручку, становясь опорой для омеги. — Как ты не поймешь, что мне никого, кроме тебя, не надо. — он удерживал парня за локоть одной рукой и за талию второй, — Так, где здесь спальня, тебе нужно прилечь. Альфа понимал, что попал в западню, в которой его ожидал разочаровавшийся в нем омега с начавшейся течкой. Но он так полюбил Хенджина, что не мог простить себя, если оставит его одного в такой тяжелый момент. От избытка чувств феромоны Феликса смягчились к той самой сладкой нотке меда, которая сопровождала его с момента знакомства до того неловкого поцелуя. Блондин хотел сделать все, чтобы хозяину квартиры было лучше. Он стянул с брюнета пиджак, помогая лечь на кровать. Омега дрожал под его пальцами, а кожа была горячей, словно плавилась от касаний. — Тебе принести воды? — максимально заботливым тоном произнес альфа, — Сейчас схожу… Он только собирался подняться с края кровати, на который успел приземлиться после удачной попытки уложить разгоряченного парня, как за рукав его рубашки взялись чужие пальцы, а сам брюнет приподнялся и уткнулся носом в шею альфы. — Не уходи. — только и вымолвим Хенджин в ключицу Феликса, оставляя на ней горячее дыхание, от которого по телу пробежали мурашки. Омега жадно вдыхал запах кожи вблизи желез, неосознанно покрыв ее поцелуем. А затем еще одним. — Хенджин, что ты делаешь? — парень отстранился, но в его руку впились пальцы старшего. — Не оставляй меня… — выдохнул, — Никогда. Брюнет источал жаром и подслащенным чайным ароматом, что начал смешиваться с пытающимся спрятаться лимоном. Феликс и правда пытался отстраниться, но манящие чары, которым было подвластно одурманить стойкого альфу, заставили сидеть на месте и даже подыгрывать этой дурманящей игре. — Ты уверен, что хочешь этого? — спрашивает дрожащим голосом. — Да, только с тобой. — Хенджин повалил опешевшего блондина на подушки, нависая сверху, — Ты не представляешь как долго я хотел этого. Он медленно опускался до того, пока их груди не соприкоснулись. Феликс различил быстро бьющееся сердце над собой, а жар проник между тканью их рубашек и обжигал кожу. Омега не осторожничая прильнул губами к чужим, выписывая ими узоры, покусывая и пытаясь проникнуть в чужое нутро. Альфа не сразу ответил, пытаясь совладать с собой, но в какой-то момент вся оборона рухнула, когда парень над ним издал мучительный стон. Их поцелуй набирал обороты. Хенджин явно был новичком в таких делах, но двигался активно, подхваченный действиями блондина. Феликс опустил руки на талию старшего, сжимая и проводя вниз по пояснице, освобождая полы рубашки из брюк. После, пересчитывая под тканью каждый позвонок, остановился в районе горловины и притянул к себе ближе, впервые прокусив чужую губу. Стон потонул где-то в переплетении двух языков. Блондин потянулся медленно расстегивать пуговицы на чужой рубашке, обнажая дрожащую грудь. Его губы описывали линию длинной шеи, ощущая сбивчиво бьющийся пульс. — Что же… — шепот обжег мочку, — Ты сам согласился. И Феликс потянув парня над собой, перевернул его на простыни. Оказавшись сверху, он начал выцеловывать кожу омеги, двигаясь плавно от ложбинки между ключиц вниз, временами легко покусывая. Альфа был нежен, словно под ним произведение искусства. Еще ниже, к груди, к чувствительным соскам, вбирая их в себя, посасывая и прикусывая. В ответ слух ласкают прерывистые стоны и мольбы быть жестче. Но парень не собирается причинять вред самому прекрасному созданию в его жизни. Пока. — Феликс, пожалуйста. — умаляет Хенджин, — Я хочу большего. Его желание переросло во что-то большее, а аромат его чайного листа стал на удивление свеж, заполняя все пространство вокруг. Брюнет будто заново родился только ради этого альфы. Только ради любви, о которой он до этого и не имел понятия. Теперь он извивается под спокойным, на первый взгляд, и властным телом, что заставляет Хенджина с каждым новым действием хотеть еще больше. А Феликс не отстает, опускаясь ниже, вычерчивая языком кубики пресса, останавливаясь на паху, чтобы подняться и осмотреть шедевр под ним. Омега лежит с растрепанными по подушке волосами, с дымкой возбуждения на расширенных зрачках, с приоткрытыми, хватающими воздух, губами. Кожа покрылась испариной, а на щеках зарделся алый румянец. Он был таким сексуальным в своей открытости и податливости, что Альфа припал к его губам, целуя требовательно, не отрываясь. Пальца модельера же нашли себе занятие в виде освобождения парня над ним от рубашки. Пуговица за пуговицей, а поцелуй все глубже, обнаженные груди ближе. Два сердца бьются в унисон. Феликс нашел в себе силы оторваться, чтобы продолжить начатое ранее. Он потянулся к застежке чужих брюк, ощущая под рукой сильное возбуждение. Стянул их вместе с бельем, оставляя омегу полностью обнаженным. — Ты такой красивый. — выдохнул альфа, опуская голову вниз и беря головку члена в рот. Томный стон срывается с пышных губ, Хенджин выгибается в спине, запрокинув голову и прикрывая трепещущие веки. А блондин продолжает, осторожно облизывая всю длину и обхватывая губами, берет все полностью. Пальцы впиваются в светлые волосы в то время, как бедра двигаются в нужном направлении. После нескольких толчков Феликс выпускает член изо рта, оставляя ниточку слюны, сглатывая и поднимая взгляд. Омега в нетерпении смотрит на своего альфу и тихо скулит. — Я больше не могу… — самым заискивающим голосом, — Феликс, я хочу тебя. — Повтори еще раз. — блондин целует парня в живот, — У тебя такой милый голосок. Румянец на щеках Хенджина запылал с новой силой, из-за чего альфа умилился еще сильнее. — Я хочу тебя в себе. — голос дрожит. — Вот и умница. — Феликс погладил бедра, отводя их по сторонам, устраиваясь между ног. Он потянулся пальцем к чужой промежности, ощущая как много влаги она источает. Прибавив еще один, альфа проник пальцами в омегу, двигаясь внутри, подготавливая. Хенджин не знал куда деть себя, его тело неистово извивалось на постели, пока в нем не оказалось уже три пальца. Его стенки пульсировали, подчиняясь растяжке. Когда Феликс посчитал достаточным, он освободил омегу с оглушительным стоном. Не долго думая, он вытащил презерватив из кармана, расстегнул ширинку и снял с себя наконец мешающие брюки. Его член уже был возбужден. Натянув защиту, он припал к Хенджину, направляя себя. Альфа вошел медленно, давая ощутить каждый свой сантиметр. Постепенно заполняя, он начал двигаться с допустимого темпа. Брюнет обхватил талию блондина ногами, а руками впился в широкие плечи. Он дышал обрывисто, подбирая вдохи на каждый толчок, но они выбивали весь воздух из легких. Феликс набирал темп, уже не скупясь на жесткость. Он вбивался в Хенджина, а в подарок получал громкие стоны и свое имя с пухлых зацелованных губ. — Ф-феликс, я чувствую… — омега двигается под стать действиям альфы, — Я скоро… — Я знаю. — практически перейдя на рык. Он ощущает, как стенки сжимают его член сильнее, интенсивнее. Жар между двух тел способствует большему возбуждению, а голова идет кругом. — Пометь меня. — вдруг выдыхает Хенджин. — Ты точно уверен? — Феликс даже запинается на толчках и замирает, — Это же важн… — Я уверен. — поднимается на трясущихся локтях и целует альфу, — Именно тебя я ждал всю жизнь. — прижимается ближе, — Я люблю тебя. Уголки губ блондина поднимаются, показывая самую искреннюю улыбку. Он обнимает Хенджина за талию и припадает лбом к его. — Я тоже тебя люблю. — счастливо выдыхает. — Но тогда, ты должен ответить тем же. Вновь набирая темп, он жадно целует, вбирая воздух из чужих легких. Чувствуя, как скоро наступит разрядка, тянутся губами к шее, целует и вылизывает, пока не находит железу. Терпкий аромат поражает ноздри, заставляя забыться. Клыки выходят сами, слабо нажимая на кожу. Но дальше, не в силах больше сдерживаться, кусает с силой, прорываясь к чувствительному месту. Кровь заполняет рот, а уши резкий стон боли и наслаждения, когда Хенджин кончает, заодно найдя железу альфы и сильно прокусив ее. Феликс чувствует тупую боль, но тут же наступает чувство расслабления. Он делает последний толчок и обмякает. Тело под ним дрожит. Укус пульсирует. А их феромоны смешиваются, комната наполняется ароматом свежего чая с ярким послевкусием лимона, который хочется пробовать еще и еще. Альфа вышел из омеги, позволяя тому двигаться свободнее. Хенджин сразу обнял Феликса, прижимая к себе. — Спасибо, что ты есть. Брюнет посмотрел в глаза напротив и улыбнулся. Теперь он был спокоен и уверен, что нашел музу на всю жизнь.