Удача с изнанки

У Хёнджина было такое состояние, словно он простудился. Слабость во всём теле. Недостаточно сил даже для передвижения конечностями. Он принимает таблетки от боли. Не помнит, как поехал на работу и как вернулся. Ничего не ел, в желудке неприятно скручивало. Он просто валится в постель и проваливается в сон.

***

Через пару дней он оклемался. Он впал в глубокие раздумья. Тихие шорохи, чужие глаза, которые наблюдали за ним, и тому подобное не внушали ему страха. Мысли были заняты настолько, что его ничего не отвлекало. Сидя на работе, Хёнджин снова вводит в поисковик имя Феликса. Ищет, где именно он похоронен. Ему надо кое-что проверить. После работы он направляется прямиком на городское кладбище. Идёт по заранее изученному маршруту. Памятник Феликса стоит немного в стороне от других могил, будто его специально отделили. Не из-за забвения — наоборот, словно люди неосознанно оставили вокруг него пространство. Высокий, из светлого камня — почти белого, но не идеально чистого. При определённом свете в нём проступают едва заметные серые прожилки, напоминающие тонкие трещины. Верхняя часть выполнена в виде фигуры ангела. Не классического — без пышной торжественности. Фигура тонкая, почти хрупкая. Ангел сидит, слегка склонив голову вниз, будто прислушивается. Крылья сложены за спиной, но одно из них чуть опущено ниже другого — почти незаметная асимметрия, которая делает силуэт… тревожным. Лицо ангела удивительно детализировано. Мягкие черты, лёгкая, почти незаметная улыбка. Те, кто видел памятник впервые, часто задерживают взгляд именно на них — слишком «живые» для камня. Глаза не закрыты полностью. Они чуть приоткрыты, как будто он смотрит… но не на посетителей. Иногда кажется, что угол взгляда меняется. На постаменте аккуратно выбито имя:

Феликс Ли (Ли Ёнбок)

20XX — 2XXX

«Тот, чьё сердце забрали, но свет остался.»

Чуть ниже, более мелким шрифтом:

«Пусть истина найдёт покой.»

У подножия почти всегда лежат свежие цветы. Неизвестно, кто их приносит. А ещё, если подойти ближе, можно заметить: на уровне груди ангела камень немного темнее, чем остальная поверхность. Будто его слишком часто касаются руками. Или будто он однажды был испачкан чем-то, что невозможно до конца отмыть. В голове тревожные мысли обрели смысл. Словно частички пазла, которые складываются в полноценную картину.

***

Впервые он забегает домой с такой быстротой, чтобы избежать встречи с соседом. Сейчас он не готов. Ему надо побыть наедине. В квартире было прохладно, словно она чувствовала его внутреннее состояние. Хёнджин садится на диван в гостиной. Припоминает, как вёл себя Ёнбок в его доме. Вспоминает, куда тот часто смотрел. Бывали моменты, когда он застывал в одном положении, глядя куда-то, ничего не видя. Казалось, он впадал в глубокие раздумья. Тогда это казалось обыденным. Хёнджин осматривается по сторонам. Он ещё не успел полностью заставить квартиру своими вещами. Здесь было мало мебели, но вряд ли то, что он ищет, спрятано там. Это было бы слишком очевидно. Хёнджин, поднявшись, подходит к белой стене. К этой стене он устанавливал проектор, когда они устроили вечер кино. Тогда его возлюбленный внимательно смотрел фильм… возможно, он так думал. Он проводит рукой по ровной поверхности. Нет ничего, что привлекло бы внимание. Хёнджин пробует постучать. Раздаются глухие звуки. Стена была прохладной, но ближе к углу становилась холоднее. На улице было достаточно тепло, чтобы стены согрелись. Это доказывает, что стена ледяная не из-за холода снаружи. Он опускается на корточки ближе к углу. Звуки от несильных постукиваний становятся звонкими и гулкими. Его догадка, кажется, оправдывается. В стене есть пустое пространство. Ему нужно узнать. Резко поднявшись, он берёт первое, что попалось под руку. Это был канцелярский нож, которым он точил карандаши. Он был тонким и острым. У него не было времени искать инструменты. Удобно перехватив нож, он начинает. Ориентируясь по звукам, аккуратно царапает поверхность. Бесшумно убирает штукатурку. Становится пыльно, он пачкает одежду, но не обращает на это внимания. В стене он обнаруживает тонкую деревянную доску квадратной формы. Она была небольшой. Хёнджин, подцепив её кончиком лезвия, тянет на себя. Отодвигает настолько, чтобы можно было ухватиться пальцами, и, приложив усилие, отрывает её. Сердце замирает в груди. Внутри — неглубокая выемка в стене. Слой пыли, скопившийся за многие годы. Хёнджин находит там небольшую деревянную коробочку. Он на мгновение замирает. Пальцы зависают в воздухе, прежде чем коснуться её. Почему-то становится холодно. Слишком холодно для обычной стены. Он аккуратно достаёт коробочку. Пыль осыпается вниз, щекоча пальцы. Он замирает.Тишина и только собственное дыхание, слишком громкое в этой квартире. Сжав челюсть, Хёнджин открывает крышку. Содержимое коробочки пугает его. Сначала он не понимает, что именно видит. Внутри старый окровавленный кусок ткани и… маленький свёрток, фрагмент кости, засохший кусок чего-то, похожего на орган... Он не сразу понял, что держит в руках. Но когда понял — резко отдёрнул пальцы. Мозг будто отказывается складывать это в единое целое. А потом приходит осознание. Медленно и неотвратимо. Он хочет поговорить со своим любимым… Хёнджин возвращает всё на прежнее место. Убирает за собой. А повреждённую стену перекрывает низким шкафом. Это не будет сильно бросаться в глаза. Он давно мёртв. Это уже не человек. Я полюбил тень и мимолётную мысль. Я не смогу получить то, что ищу...

***

Ёнбок лежит в его объятиях. Внутренняя дрожь не прекращается. Он старается не подавать вида. Они ведут непринуждённую беседу. Но Ёнбок понимает — с ним что-то не так. — Милый, ты сегодня странный, — он дарит ему нежную улыбку. У Хёнджина от этого болит сердце. Он тёплыми руками проводит по его плечам, успокаивающе говорит: — Нет, всё как обычно, — он мягко целует его в щёку и смотрит в глаза. Лучи закатного солнца освещают, словно на прощание, это светлое лицо. Хёнджин не может наглядеться на своего возлюбленного. Он замечает, что зрачки светло-карих глаз неестественно сужены. — Любимый, твои глаза... — Хёнджин не успевает закончить мысль, как Ёнбок моргает несколько раз. Радужка мгновенно возвращается к обычному виду. Словно ничего и не было. — Они просто прекрасные. Хёнджин знает, что Ёнбок его в чем-то подозревает. В ответ он обнимает его ещё крепче. — Можно у тебя кое-что спросить? Пообещай ответить честно, — Хёнджин больше не может терпеть и решает задать беспокоящий его вопрос. — Обещаю, спрашивай! — младшего это забавляет. — Есть ли у тебя какое-нибудь желание или вещь, которую ты хотел бы получить? — старшему не хочется его спугнуть, поэтому он тщательно подбирает слова. — Дай подумать... — Ёнбок делает вид, что размышляет. — Думаю, да. Я не скажу, что это. Когда-то давно у меня отобрали кое-что ценное. Оно было для меня утрачено. Мне бы хотелось это вернуть... вот. Хёнджин согласно промычал. Он не стал больше расспрашивать — Ёнбок ясно дал это понять. — Я люблю тебя... Думаю, мне ужасно повезло, что я встретил тебя... Хёнджин впервые признался Ёнбоку в любви. Ему хочется говорить о своих чувствах больше. Или просто больше говорить с ним.

***

Он долго шёл к этому выбору. Как мог, оттягивал время. В своей голове эти действия казались простыми, но в действительности всё оказалось куда тяжелее. Сердце билось быстрее обычного. Руки не покидал тремор, а внутри не проходил холод. Хёнджин кое-как собирается и принимает решение сделать это сегодня. Он тянет до одиннадцати ночи. Вытащив деревянную коробочку с ценным содержимым, он идёт к машине. Даже сидя за рулём, он не выпускает её из рук, ведя машину одной рукой. Он действует не спеша. Доехав до нужного места, Хёнджин паркуется подальше от ворот. Не нужно раньше времени привлекать к себе внимание. Взяв заранее подготовленную лопату, он выходит на улицу. Подходит к высокому забору с железными прутьями. Не издавая ни звука, он перекидывает через прутья лопату и коробочку на другую сторону. Выпрямившись, Хёнджин проверяет забор на прочность — стоит крепко, его выдержит. С его ростом такой забор не преграда. Крепко взявшись за горизонтальный прут, он подтягивается. Быстро оттолкнувшись от земли и цепляясь ногами за железо, с ловкостью перепрыгивает на противоположную сторону. Забор лишь слегка покачнулся под его весом, но не издал ни звука. Это было ему на руку. Ночь на кладбище была глухой, пропитанной вечной тишиной. Небо оказалось настолько чистым, что свет полной луны освещал землю. Не было необходимости включать фонарь. Хёнджин никогда не думал, что когда-нибудь будет бродить ночью по кладбищу. Держа в руках самое ценное и лопату, он идёт по знакомому маршруту. Он глубоко вдыхает, чтобы не поддаться панике. Старается держать себя в руках. Впереди уже виднеется знакомый памятник. Под лунным светом фигура ангела кажется почти живой. — Феликс, прости меня за то, что я сейчас сделаю… — Хёнджин подходит ближе. Впервые он произносит его имя вслух. Взяв лопату двумя руками, он начинает копать. Он утешает себя мыслью, что так будет правильно. Не дай бог меня поймают… меня посадят. За осквернение могилы. Они не будут слушать мои объяснения… Мысли не давали покоя. Его шокировало уже то, что он среди ночи находится на кладбище и копает старую могилу. Копать — это одно. Другое — то, что будет дальше. Пока он старательно об этом не думает. Хёнджин сильно вспотел. Волосы липли к лицу. Одежда вся влажная, в земле. Но он неустанно продолжает копать. Непривычные к такой работе руки начинают болеть. На боль Хёнджин не обращает внимания. Если он остановится — страх его поглотит. Он делает это ради души своего возлюбленного. Эта странная любовь заставляла его идти на невозможное. Он держится за эту мысль до последнего. Провозившись с землёй больше двух часов, кончик лопаты упирается во что-то твёрдое. Наконец он видит очертания гроба. Господи… что я творю?.. Деревянный гроб настолько старый, что крышка поддаётся с лёгкостью. Он не готов видеть того, кто там лежит. Но он должен закончить начатое. Здесь лежит прах его возлюбленного. И где-то глубоко внутри он надеется, что, вернув ему то, что у него отняли, тот наконец обретёт покой. Стараясь не глядеть внутрь, Хёнджин аккуратно кладёт коробочку. Он не вытаскивает содержимое, боится, что оно рассыплется в его руках. Его психика к этому не готова. — Любимый... прости меня... — шепчет он, слёзы застилают глаза. Он силой сдерживает их. Если даст слабину — не сможет остановиться. Вернув крышку гроба, Хёнджин вылезает из вырытой им ямы. Глаза застилает пелена, много сил уходит, чтобы не заплакать. Взяв в руки лопату, он начинает медленно закапывать. Конец даётся ему намного легче, чем начало.

***

Хёнджин сидит рядом с Феликсом, проводя рукой по рыхлой и влажной земле. В голове тишина, нет ни одной тревожащей мысли. Он весь в земле: лицо, руки, одежда — всё грязное. Хёнджин не обращает на это внимания. — Хёнджинни, тебе незачем просить прощения, — сверху раздаётся до боли знакомый низкий голос. — Это я должен перед тобой извиниться... Хёнджин поднимает на него покрасневшие глаза. Его Ёнбок сидит на камне, где выбито его имя. А ангел наблюдает за ними. — Скажи, твоя душа обрела покой? Ты ведь это имел в виду тогда? — негромко спрашивает он. — Да, я тебе очень благодарен... — Ёнбок, всё это время — это был ты? — Раз уж я освободился от того дома, думаю, я обязан тебе всё рассказать. Прости, что я недоговаривал правду... — этот Ёнбок был другим. Он не мог долго смотреть ему в глаза, поэтому перевёл взгляд на свои сложенные руки. — При жизни я был добрым и наивным человеком... Я приехал в эту страну, чтобы учиться. Стипендии мне не хватало, поэтому я работал в разных местах. Через некоторое время я познакомился с одной группой людей. Из-за своей глупости я не заподозрил неладное. Но было уже поздно. Они несли какой-то бред про спасение души. Я поверил и хотел им помочь... Они считали, что чем больше каждый меня покалечит, тем выше вероятность спасения. Чтобы жить дольше. «Эта душа бессмертна. Она не умрёт. Мы только немного её пораним. Раны не грозят его жизни». Хёнджин, застыв в одном положении, сидя на коленях перед ним, не смел даже двинуться. — Таким образом жизнь покинула моё тело... Но я был там, в том доме. — Не могу понять, а как ты там оказался? — Главное условие — мучительная, не отпускающая привязанность. Чтобы душа осталась, человек должен умереть, зациклившись на чём-то в мире живых. Например, это может быть нереализованное тщеславие, всепоглощающее чувство вины или неисполненная мечта... В памяти Хёнджина всплыли все негативные моменты из жизни в той квартире, и он спросил: — Тебя удерживала обида за несправедливо прерванную жизнь? — Да, всё так и есть. Когда я стал призраком, меня одолела такая ярость и обида, какой при жизни не было. Тогда мне удалось выбраться из квартиры. Я нашёл тех нелюдей и отомстил им... А потом я ослаб. Не смог уйти на тот свет. Я стал жалким подобием жизни — не живой и не мёртвый. У меня не было сердца, и я не мог испытывать сочувствие. Сейчас, рассказывая свою историю, Феликс испытывал прежде давно забытые чувства, хоть и был уже мёртв. — Я питался твоими жизненными силами. Благодаря этому я был как бы живым. Прости меня, мне искренне жаль. На глазах Феликса появились слёзы, они потекли по его щекам. Хёнджин поднялся на ноги, подошёл к нему и вытер их. — Тебе незачем извиняться, — он зеркалит его фразу, — ведь я люблю тебя... — слова даются Хёнджину с трудом. Он находится на грани. — Это из-за меня в том доме никто не живёт. Ну, кроме того пожилого дедушки. Это он нашёл меня там... Хёнджин заключает его в объятия и успокаивающе гладит по голове. Они долго молчат. — Хёнджин... — хриплым голосом говорит Феликс. Тот наклоняется к нему ближе. — У меня осталось мало времени... Он мягко касается его губ. Целует, вкладывая в этот поцелуй всю свою нежность и чувства. — Я люблю тебя, — Феликс, отстранившись, прислоняется лбом к его лбу. Глаза всё так же закрыты, длинные ресницы мелко подрагивают. — Хочу подарить тебе те оставшиеся жизни, которые должны были быть моими. Пожалуйста, живи дальше, будь счастлив, милый мой. Любимый... Хёнджин открывает глаза, в горле стоит ком. Он видит своего Ёнбока в последний раз. — И я люблю тебя... буду безумно по тебе скучать... Мне жаль, что мы не встретились в реальном мире... — Рядом с тобой я чувствовал себя живым... Небо озаряют первые лучи солнца. А Феликс становится всё тусклее и тусклее. — Пообещай, что не вернёшься ко мне раньше времени... — его голос становится всё тише. — Обещаю, если это даст тебе вечный покой. Феликс в ответ загадочно улыбается. — С моими поступками мне грозит лишь вечный покой без света... Его любовь покинула его теперь уже навечно.

***

Как Хёнджин преодолел весь обратный путь, он не помнит. Не помнит, как перелез через железную преграду. Как поехал обратно домой. По пути он замечает стоящие пожарные машины и кареты скорой помощи. Покинув своё авто, Хёнджин идёт в сторону дома. То, что он раньше называл домом, стало развалинами. Шаг за шагом приближаясь ближе, он не мог поверить своим глазам. Было так пыльно, что сложно было что-то разобрать. Вокруг здания натянута лента, предупреждающая не входить дальше. Его дом был разрушен... Хёнджин неподалёку видит человека в спецформе и, не разобравшись, кто это, идёт к нему. — Простите, что здесь случилось? Это был один из пожарных. Внешний вид Хёнджина оставлял желать лучшего, и тот сразу же подскочил к нему. — Как вы? Вы целы? — он подумал, что Хёнджин выбрался из-под завалов. — Не важно… Что здесь произошло? — Здание ночью обрушилось. Мы пока выясняем причину, — пожарный, взяв Хёнджина за плечи, медленно повёл его в сторону. — Прошу, пройдите к медработникам. Мы должны убедиться, что вы целы и невредимы. Хёнджин согласно кивает. Его осматривают, у него нет сил что-либо объяснять. Но тут он вспоминает кое-что ещё. — В доме был дедушка. Он жил на втором этаже. Он успел выйти? — Этому пожилому человеку около одиннадцати ночи стало плохо. Он вызвал скорую помощь, — отвечает фельдшер, который обрабатывает раны на его лице. — К сожалению, он умер в пути, не доехав до больницы. — Какая была причина? Шок не проходил. Сначала Ёнбок, потом дом, теперь старик… Ему было его искренне жаль. — Сердце не выдержало. Да и возраст. — С другой стороны, повезло, что он не остался под завалами. К большой удаче, мы обошлись без жертв. — Я не считаю это удачным стечением обстоятельств. Хёнджин сидел, уткнувшись взглядом в одну точку, и долго не моргал.

***

Дни сменялись месяцами, годы шли, а Хёнджин застрял в прошлом. Время не остановилось, но жизнь — замерла. Он не жил, а существовал. Потерял во всём смысл. Ничто не приносило радости. После Ёнбока он никого не встретил и не полюбил. Иногда ему казалось, что в ту ночь, вернув Феликсу сердце, он оставил там и своё. Сердце в груди будто не подавало признаков жизни. До встречи с Ёнбоком Хёнджин не помнил, как жил — всё шло своим чередом. А когда он познал любовь — ощутил вкус жизни. Это было невероятное состояние. Любовь придавала смысл его существованию. Он мог поступить эгоистично — найдя сердце Ёнбока, спрятать его надёжнее. Сделать так, чтобы его возлюбленный всегда был рядом. Пусть он был бы заперт в доме и не мог выбраться. Но Хёнджин не мог так поступить. Ему не хотелось мучить и без того долго страдавшего Феликса. Это хуже пытки — когда твоя душа не может найти покой. С ним поступили ужасно. Он сам завершил эту историю. Без любви Хёнджин стал жёстче. Почти не чувствовал жалости. Каждый год он приходил к Феликсу двенадцатого сентября. С букетом цветов. Он его никогда не забывал. Тоскуя по своей несчастной любви, Хёнджин бесчисленное количество раз брал в руки книгу, подаренную Ёнбоком. Его утешала мысль, что когда-то этих страниц касался он. Я боюсь ночи, что утро никогда не наступит, и тьма поглотит меня навсегда.