Чужой свет.

Очередной удар по рёбрам отдаётся острой болью. На грязном асфальте из-под обмякшего тела медленно растекается багровая лужа. Саша не делает попыток встать. Он лишь безвольно поворачивается на спину и переводит взгляд на небо: облака полностью скрыли луну, и тьма над головой сгустилась. Он ждёт, когда всё закончится, не сопротивляясь, но конца нет — только эта глухая боль. Шаги и гул голосов постепенно отдаляются, и вскоре остаются лишь боль где-то под рёбрами и муть перед глазами. А затем темнота. *** Саша резко открыл глаза. Он вскочил на кровати, взгляд испуганно заметался, осматривая комнату. Лишь через пару секунд до парня дошло, что это был всего лишь сон. Судорожно выдохнув, он вновь откинулся на спину, на мокрую от пота подушку. Потёр лицо дрожащей ладонью, пытаясь прийти в себя, и уставился в потолок, плотно сжав губы, чувствуя, как туман постепенно сменяется хаотичным потоком мыслей, создавая в голове кашу. Из липких раздумий голубоглазого вывела чужая ладонь, лёгшая на его плечо, а после послышался хриплый шёпот: — Ты чё не спишь? Парень вздрогнул, но, увидев перед собой заспанное лицо Вани, немного расслабился. Всё-таки ещё не привык к тому, что теперь живёт не один. — А ты? — задал он встречный вопрос. — Почувствовал, как ты тут трясёшься. Замёрз? — Ага... — Саша отвёл взгляд. Вроде и не хотелось врать в таких мелочах, но и загружать Ваню посреди ночи тоже не стоило. Зелёные глаза задержались на его лице, однако парень не стал комментировать. — Иди сюда… — он убрал одну руку в сторону, словно приглашая шатена в объятия. Саша осторожно придвинулся к нему и почувствовал, как чужие руки мягко легли на его спину. Он прильнул к тёплому телу, пряча лицо в изгибе шеи. — Всё, закрывай глаза... — шепнул зеленоглазый и нежно поцеловал парня в макушку. Саша закрыл. И память набросилась на него с леденящей чёткостью. *** Он помнил тот вечер до мельчайших подробностей. Всё началось пару дней назад. С обсуждения нового года. Улицы Москвы сверкали праздничными огнями, над головой кружились крупные хлопья снега. Декабрь дарил ощущение волшебства. Дети носились в парке, играли в снежки, лепили снеговиков. Кто-то уже вовсю готовился к Новому году, студенты активно закрывали сессии, со спокойной душой уходя на отдых. А в аудитории 307 шёл обычный студенческий спор. Женя, как староста, маячил у всех перед глазами и неторопливо рассказывал свой план: — Короче, я нашёл домик. Баня, мангал, все дела. Как раз с тридцать первого на первое. Скидываемся по 5 тысяч, плюс продукты, и нормально. Кто-то цокнул языком. По группе прошёлся напряжённый шёпот. — Жень, — подал голос Саша. — Пять тысяч — это пиздец какие деньги. У нас стипендия в полтора раза меньше, ты предлагаешь в минус уйти? Блондин сощурился. Теперь его внимание было полностью сосредоточено на Саше. — Кто реально захочет, тот найдёт средства. — Просто ахуенно, — парень недобро усмехнулся. — У кого есть деньги — тот едет, у кого нет — сидит дома? Отличная идея, прям сплочение коллектива. — Критикуешь — предлагай. Или ты только собачиться со всеми умеешь? — огрызнулся Женя. — Это кто ещё с кем собачится… — шепнул шатен себе под нос, но Женя услышал. Словесная перепалка быстро переросла в откровенное унижение с обеих сторон. Одногруппники решили вмешаться и остановить спор только после того, как Женя кинулся на Сашу с кулаками. Они извинились и пожали друг другу руки, заключая перемирие. Саша думал, что они решили конфликт. Поругались и забыли. Но не Женя. Женя такое никогда так просто не забывал. А через пару дней Саша возвращался от друзей. Поздно. Один. И в тёмном дворе между общагами его встретили. …Мозолистая рука легла под подбородок, сжала горло, заставляя Сашу задрать голову. — Мы ж всё решили, Жень… — сипло прошептал парень, пытаясь вдохнуть глубже. — Кто — «мы»? — Женя оскалился. Он склонил голову ближе, почти вплотную к его лицу. Светлые кудри съехали на лоб. — Ты меня на глазах у всей группы унизил. — Блондин крепче сжал ладонь под горлом, перекрывая Саше кислород. — Думал, я так просто тебя прощу? — продолжил Женя. Голос прозвучал рыком. Шатен не успел ответить — в лицо прилетел кулак, а следом — второй. Он дёрнулся, пытаясь ударить в ответ, но, получив коленом в живот, оставил попытки сопротивления. Согнулся пополам, чувствуя, как боль поднимается выше и к горлу подкатывает ком. — Лёш, подержи его, — бросил кудрявый куда-то в сторону. Саша поднял затуманенный взгляд. Из-за Жениной спины вышел один из его дружков — два шага, и тот уже стоял сзади, заламывая Саше руки. — А ты, — блондин сделал шаг, становясь ещё ближе, ещё более угрожающе, — сейчас за пиздёж свой отвечать будешь. Удар в солнечное сплетение выбил из груди оставшийся воздух. Саша вновь согнулся. На глазах выступили слёзы. Второй удар пришёлся в лицо. Третий — по почкам. Удары сыпались отовсюду, по всему телу. В голове помутилось, и он уже не понимал, кто бьёт — Женя или его друзья. Сквозь биение сердца в ушах до него долетали обрывки фраз, их смех и собственное дыхание — прерывистое, больше похожее на всхлип. Потом его отпустили. Он упал на колени, потом на землю. Снег подтаял от тепла, превратился в жижу. Шатен предпринял попытку подняться, но ему наступили на руку, не оставляя шанса. Женя наклонился. В его руке в тусклом свете луны блеснуло лезвие. — Это чтобы ты лучше усвоил. Нож вошёл под ребро. Раз, второй. Саша закричал — но крик вышел хриплым, булькающим. — И не вздумай мусорнуться. Хуже будет. Он выпрямился. Вытер нож о Сашину куртку и бросил своим. — Валим. Шаги и гул голосов стремительно отдалялись, и вскоре наступила звенящая тишина. Саша прижимал ладонь к груди. Кровь сочилась меж пальцев — тёплая, липкая. Внутри что-то булькало. Он смотрел на облака, что стремительно затягивали луну, и молился — только бы не провалиться в темноту. А потом — шаги. Медленные. Глухие. — Эй… Эй, пацан! Ты живой? Чужие руки взяли за плечи, приподнимая. — Ёбаный рот... Я сейчас скорую вызову, ты только не отключайся, слышишь? Саша хотел сказать «спасибо», но сознание уплыло. Звуки стали приглушёнными, силуэт склонившегося над ним парня размылся. А потом — темнота. Очнулся Саша в реанимации. Яркий свет ламп ударил по глазам. Он попытался сглотнуть — во рту было сухо, словно после хорошей пьянки. Тихий писк приборов где-то слева неприятно отдавался в голове. А в груди — тупая, острая боль при каждом вдохе. — Очнулся? — раздался спокойный мужской голос. — Не дёргайся. У тебя дренаж. Саша с трудом повернул голову. Рядом с койкой стоял врач — усталый мужчина, лет сорока пяти. — Где… я? — Шестая городская, реанимация. Вторые сутки тут. — Врач открыл карту. — Меня зовут Олег Сергеевич. Я твой лечащий врач. — Что… что со мной? — Два ножевых в грудную клетку. Левое лёгкое задели, гемоторакс. Операция прошла успешно, дренаж поставили. — Он поднял глаза на Сашу. — Восстановление будет долгим. Не меньше месяца. Саша молчал, переваривая. — Тебя парень один нашёл, — продолжил врач. — С бригадой приехал, теперь в коридоре сидит, второй день. — Можно… — голос осип, Саша откашлялся, — можно его позвать? Олег Сергеевич поморщился: — В реанимацию посторонним нельзя. Но… — он вздохнул, — ладно. Пять минут. Он вышел. Через минуту в палату зашёл незнакомец. Русая чёлка упала на глаза, по его лицу было видно, что он нервничает. — Привет, — тихо сказал он. — Ты как? — Нормально… — голос у Саши был чужим, хриплым. Повисла тишина. Секунд на пять, наверное. — Я Ваня, — парень сделал шаг вперёд, потом ещё один. — Нашёл тебя. Думал сначала — ну, алкаш какой-то местный, мало ли. А потом кровь увидел. — Он говорил быстро, сбивчиво, будто боясь не успеть. — Бля… Я пока скорую ждал, сам чуть не умер от страха. Думал, ты уже всё… Он замолчал, почесал затылок. Саша смотрел на него изучающе. Обычный парень. Чуть старше него, наверное. С добрыми глазами. Зелёными, нежными. — Саша, — сказал он наконец. — Меня Саша зовут.. Ваня кивнул, выдохнул, и на его лице появилась робкая улыбка. — Приятно познакомиться. Только в следующий раз, бля, давай без вот этого всего, да? Саша хотел ответить, но в дверь постучали. — Пять минут прошло, — голос врача был жёстким. — Молодой человек, на выход. — Я завтра приду, — быстро сказал Ваня. — Ладно? Саша кивнул. Дверь закрылась. Снова остался только писк капельницы и белые стены. Ваня приходил каждый день. Сначала — упрашивал медсестёр пустить его хотя бы на пять минут. Потом они привыкли и просто махали рукой: «Заходи, твой там». Он постоянно приносил какие-то сладости, чтобы поднять настроение. Сидел на краю койки, рассказывал про свои пары, про препода, который «ни черта не объясняет», про мать в другом городе, которая всё время названивает и надоедает бесконечными вопросами. — А ты чего молчишь? — спросил однажды Ваня. — Слушаю. — Вот и я слушаю, — усмехнулся он. — А ты про себя — ничего. Только про учёбу. Саша промолчал. Ваня не стал давить. Только спросил: — Чай будешь? — Буду. Через неделю Сашу перевели из реанимации в обычную палату. Дренаж сняли, дышать стало легче. И Ваню теперь пускали без вопросов. А ещё через неделю — выписали. День выдался морозным. Ваня ждал у входа, спрятав нос в шарф. — Пошли, провожу. — Да я сам. — Не спорь, — Ваня уже шагнул вперёд. Они шли молча. Снег скрипел под ногами, ветер дул в лицо, но Саша почти не чувствовал холода. Рядом с Ваней было странно спокойно. У общаги Ваня хлопнул его по плечу: — Отдыхай. Завтра увидимся. Саша кивнул. Поднялся к себе в комнату, сел на кровать и выдохнул. Впервые за долгое время — спокойно. А в универе уже пошли слухи. Кто-то рассказал, что Саша в больнице, кто-то неизвестным образом узнал о ранениях. Женя ходил с невозмутимым лицом, его дружки сверкали одинаковыми ухмылками. Саша постоянно чувствовал на себе чужие взгляды, стоило выйти в коридор. Кто-то шептался, пару раз подходили и напрямую спрашивали, что случилось. Но парень старался не обращать внимания. Сидел на лекциях, сдавал долги. И думал только об одном: когда закончится пара, он увидит Ваню. Потому что Ваня стал его отдушиной. Они часто встречались. Гуляли по городу, шатались по заброшкам, ТЦ, иногда сидели у Вани дома. В какой-то момент Саша поймал себя на том, что ждёт сообщений от Вани. Что сердце бьётся чаще, когда тот рядом. Что постоянно смотрит на его улыбку, на его руки, на то, как он заправляет выбившуюся чёлку. Морозным вечером они сидели у Вани дома. Горела подсветка, за окном кружил снег. Русый скучающе листал ленту рекомендаций ютуба на ноутбуке, выбирая видео. Саша не обращал внимания на экран. Он смотрел на Ваню. — Вань. — М? — тот повернулся. Саша выдохнул. Сердце забилось где-то в горле. — Я в последнее время много думал. И мне надо кое-что тебе сказать. Ваня смотрел выжидающе, но тепло. Саша наконец собрался с мыслями. — Я тебя люблю. В комнате стало тихо. Ваня замер на секунду, другую. А потом улыбнулся — сначала уголками губ, потом всем лицом. Ничего не сказал. Просто положил голову Саше на плечо. — Я тебя тоже, — прошептал тихо. Саша обнял его и выдохнул. Чувствовал, как трясутся собственные руки, но это было уже неважно. Через месяц Саша отчислился. Перевёлся в другой вуз — подальше от той аудитории, от косых взглядов, от всего, что напоминало о тёмном дворе и ноже под ребро. А ещё он переехал к Ване. Пришёл через день после перевода, стоял в дверях его квартиры, мял в руках сумку с вещами. — При унике общаги нет. Могу снять квартиру, но… с тобой как-то спокойнее. Ваня посмотрел на него, усмехнулся и кивнул: — Ну заходи. Квартира большая — поместимся. Парень шагнул за порог и впервые за долгое время почувствовал себя дома. *** — Саш. Саш, ау. Он вздрогнул и распахнул глаза. Ваня смотрел на него с тревогой, поглаживая большим пальцем плечо. — Ты куда улетел? Минуты три тебя трясу, а ты не реагируешь. — Никуда, — прошептал Саша. — Я здесь. Он придвинулся ближе, уткнулся носом в тёплую шею, вдохнул знакомый запах. — Вань… спасибо, что нашёл меня тогда. Ваня ничего не ответил. Только обнял крепче, погладил по голове, поцеловал в макушку. — Спи давай, — прошептал он. — Теперь я рядом. Саша закрыл глаза. Расслабился. Потихоньку начал засыпать. Завтрашний день обещал быть хорошим. Но жизнь любит делать сюрпризы.