А младший вовсе был дурак

      — Вам, полагаю, знакома «Сказка о трёх братьях»?       Гарри ответил «нет», но Рон и Гермиона в один голос сказали «да». Ксенофилий значительно кивнул.       — Да, да, мистер Поттер, всё начинается со «Сказки о трёх братьях»… Где-то она у меня была…       Его рассеянный взгляд скользнул по комнате — по грудам книг и пергаментов, — но Гермиона сказала:       — У меня есть, мистер Лавгуд. Она у меня с собой.       Она вытащила из своей бисерной сумочки «Сказки барда Бидла».       — Оригинал? — отрывисто спросил Ксенофилий и, когда она кивнула, предложил:       — Ну что ж, почему бы вам тогда не прочесть её вслух? Нет способа лучше, если мы хотим, чтобы все всё поняли.       — М-м… ну, хорошо, — нервно проговорила Гермиона.       Она раскрыла книгу, и Гарри увидел в самом верху страницы тот самый знак, о котором они пытались разузнать. Гермиона слегка откашлялась и начала читать: «Жили некогда три брата, и шли они в сумерках по безлюдной, извилистой дороге…» ***       —Чья была идея идти пешим ходом через этот чертов лес? — кажется сотый раз воскликнул средний брат, Кадм. Терпению его пришел конец еще три часа назад.—Mea culpa, — младший из братьев, Игнотус, получил лучшее образование и всегда пытался вставить эдакое умное словечко. — но я абсолютно точно уверен, что видел эту тропу на карте. Она абсолютно, совершенно точно должна была вывести нас на ярмарку к полудню.       Антиох, старший из братьев, громко выдохнул, показывая свою усталость от, как кажется, уже вечной и по истине адски раздражающей, перебранки младших братьев, чем еще больше их раззадорил. Прошло еще примерно с вечность, солнце уже почти село и дороги уже не было видно, когда они вышли к широкой  и, на вид, довольно глубокой реке.        — Река!!! Откуда тут, дьявол ее, река, Игни? В Черном Лесу нет рек! — в отчаянии заорал Кадм.— Пришли... все таки надо было на метлах. — смирился Антиох и поплелся к берегу ополоснуть руки и лицо.        Было уже довольно темно, но, вдруг, старший из братьев увидел блеск стекла на земле.  Присмотревшись он обнаружил, что это маленькая запечатанная неизвестными рунами бутылочка. Дождавшись пока остальные подойдут он дернул за пробку и...       — Да! Да! ДААААААААААА!!! АААААА!!! — с криком и воем вылетел синий джин, на секундочку братьям могло даже показаться, что тот заплакал.— КАК ЖЕ  Я РАД ВАС ВИДЕТЬ ГОСПОДА! — голос его был низкий, но очень громкий.        — ММаа... ММаа..  ММаа — начал расцеловывать в щеки каждого из братьев. — СПАСИБО. ОГРОМНОЕ СПАСИБО.         — ФУххх... четыре столетия. Четыре, черт бы их забрал, столетия я был заперт в этой бутылке. —немного успокоившись продолжил джин. — Говорите, чего желаете больше всего на свете. Все, что угодно, все сделаю.       Братья были одновременно в ужасе и в предвкушении. Каждый слышал, что в далеком прошлом их всех, демонов что являлись одними из самых могущественных колдунов мира, запечатали и что своему освободителю те обязаны выполнить любые три желания. Но по преданиям известно, что джины коварны и способны так извратить желание своего хозяина, что иной раз лучше просто заклеить рот и бежать без оглядки.       — М-не бы... кхм — начал старший из братьев — мне бы палочку, самую мощную, что ты способен сотворить. А! И чтобы она подчинялась только сильнейшему волшебнику, разумеется сила волшебника должна определяться с учетом его палочки. Джин радостно сорвал с куста ветку, вырвал волос у себя с бороды и хлопнул в ладоши. Тут же в руках Антиоха появилась бузинная палочка. Мгновение спустя он ощутил небывалый прилив сил, по ощущениям он мог бы сжечь весь этот лес одним взмахом новой палочки, что там, он способен высушить всю эту реку если пожелает. Да, теперь он сможет противостоять даже заклятиям самого джина, а значит и точно сможет уйти от него живым.       Убедившись, что старший брат получил ровно то, что и пожелал, оставшись невредимым, Кадм решился загадать свое желание:       — Больше всего я хочу снова увидеть свою Лукию и жениться на ней.       — Это не принесет счастья ни тебе, ни ей. Предупреждаю тебя. Но коль я вызвался, то Amen —Джин, уже грустно, посмотрел на среднего брата и выполнил желание.       В руках Кадма появился камень правильной формы и неизвестной руной выцарапанной на всех плоскостях. — Позови её когда будешь готов. Она вернется, хочет того иль нет... Что ж, осталось последнее желание. — повернулся он к младшему из братьев.       — Дай мне мантию, что укроет меня от твоего взгляда. Нет. Она должна укрыть меня от всего даже от самой смерти.       — О... боишься Суда?! Не мудрено, но не бояться стоит, а стыдиться своих дел. — Уже веселее сказал Джин снимая мантию с своих плеч. — Держи! Не потеряй.       Игнотус с трепетом взял мантию и сразу же надел. Антиох проверил магией место где должно быть тело Игнотуса, но ни магия, ни глаза абсолютно не замечали его, буд-то только голова есть, без тела.       — А теперь я вас покину. — расслабился Джин.       — И куда держит путь повелитель желаний? — осмелился спросить старший брат, чувствуя поддержку палочки.       — Туда, куда держит путь всякий человек. Конечно в Рай.       — Не думаю, что туда пустят того, кто не распространяет знание о том как же туда попасть. —  если бы во рту не было так сухо, Кадм бы подавился от смеха.        — Джин, хочет попасть в Рай! Быстрее болван Норис будет помилован, чем тебя туда пустят! — насмехались над ним братья.       — А вы не знали? Туда пускают всех кто свободно решил идти и кто проявил хоть каплю воли, дабы дойти. А коль скоро я теперь свободен, то и пойти мне стоит  именно туда.       — Что же на счет пути... Разве не известен вам колдун и ученики Его, что жизнь свою вечную положил дабы излечить весь мир от проклятья греха? Разве не учили вы слова Его и учеников Его? Если нет, что ж учитесь и будете прощены.       И тут Джин начал медленно исчезать в свете восходящего солнца. Игнотусу на мгновение показалось даже, что он услышал звук колоколов и пения Ангелов. Но конечно ему это либо показалось, либо это иллюзия Джина, не может же это быть правдой. Верно?       —Демон надеется на прощение на Суде.  Кому скажешь, засмеют. — Игнотус не понял кто это сказал, но в целом был согласен.       После того как Джин исчез братья решили немного отдохнуть на берегу реки и с помощью палочки Антиоха вернуться домой.  Приключение забрало все физические силы, а награда - ментальные. Антиох не мог остановиться расхваливать новую палочку, все говорил, говорил... Кадм же не обращал на него совершенно никакого внимания, разглаживая нежно-нежно воскрешающий камень он ушел в свои мыли и предвкушения скорого счастья. Он все пытался вспомнить лицо своей любимой Лукии, ее звонкий голос, ее прекрасные нежные ручки, ощущение ее доброты и тепла в доме. Скоро все будет так как прежде. Скоро она вернется. Он, как и хотел, подарит ей душу и сердце, а она подарит ему свою улыбку. Да. Только ради этой улыбки можно... многое можно. Мысли его путались и терялись. Они то улетали далеко в их счастливое будущее, то возвращались... Как же больно было вспоминать ее. В конце концов он горько заплакал. И не понятно то ли от любви, то ли от воспоминаний горя, то ли от надежды, а может от вины.       Игнотус считал себя умнейшим из братьев, все же он заканчивал университет в отличие от них. Он посмотрел на плачущего брата, на распаляющегося Антиоха и подумал: сказал ли джин правду, ведь есть множество свидетельств тому, что джины есть побежденные часто сломленные демоны, а демоны, как известно только и заняты развращением смертных.  Раньше его мало заботили старые сказки о демонах и их врагах. Но увидев воочию Джина, только такие глупцы как его братья не начнут задумываться. Если есть демоны, значит есть ангелы, если есть ангелы, значит есть Бог. Не какой то там абстрактный, метафизический бог, о котором можно рассуждать, верить и не верить, а самый настоящий Бог- всесоздатель, что будет судить тебя и возможно отправит на вечные муки. А учитывая, что вечные муки по определению вечны, то пятьдесят лет жизни довольно короткий срок, чтобы ее попытаться избежать. Да, времени нет. Времени категорически перестало хватать. Надо срочно заняться изучением писаний, надо срочно понять какой путь реально может дать весомые шансы избежать Ада. Он даже порадовался, что с этой мантией у него будет несколько больше времени на подготовку к Суду.       По прошествии некоторого времени от встречи с Джином Кадм знал, что счастлив. Ему удалось вернуть, теперь уже жену, к жизни. Вместе они отправились в путешествие по миру, уже вырастили одного ребенка и все то у него должно было быть прекрасно. Камень он держал всегда при себе и никому о нем не рассказывал, только ночью он доставал его и нежно гладил бархатным платком. Но его любимая... что бы не происходило она всегда грустила. Буд-то сама жизнь ей была в тягость, Кадм видел, что его Лукия силится ему улыбнуться, но не может. По началу приезжал Игнотус и расспрашивал ее о той стороне, но ничего внятного добиться не смог, все ее ответы крутились вокруг абстрактных света, довольства и легкости. Поняв, что не получит конкретики он перестал приезжать. В конце концов Кадму казалось, что это не важно.       Спустя 20 лет он уже не мог видеть как затухает свет в его жене. Иной раз она упрашивала его отпустить, но Кадм всегда вспоминал про сына, которому нужна материнская любовь и Лукия соглашалась. Теперь,  когда их сын уже вырос он не может держать ее в плену на Земле, а потому они решили рассказать всё сыну и покинуть мир.       — Что он сделал? Иолант! Послушай меня, успокойся и жди меня. Буду в течении часа! — Игнотус в шоке выбросил зачарованное зеркало, через которое общался с сыном Кадма. Как только что выяснилось, с сыном ПОКОЙНОГО брата.       Наспех собравшись, Игнотус трансгрессировал в поместье Кадма, где его второй брат-идиот не придумал ничего лучше, чем вывалить всё на молодого сына и "свалить в закат", т.е. одновременно с женой кинуть друг на друга "Аваду". Его встретил домовой и проводил к своему новому хозяину.       —Здравствуйте, дядя. — заплаканным голосом поприветствовал его племянник.       — Камень. Где, чертов, камень? Ты прикасался к нему? — потряс племянника Кадм.       — Нет. Он у папы. Он показал мне его и положил себе в карман. Папа сказал, что хочет, чтобы камень навсегда был запечатан и похоронен вместе с ним.       — Чудно. Чудно. — Игнотус начал шарить по карманам своего покойного брата и нашел заветную вещицу.        — А мы можем, нууу... вернуть их с помощью него? — с надеждой спросил его Иолант.       — Зачем? Чтобы они снова?.. Эхх... —вздохнул Игногтус. — Послушай меня. Я довольно долго изучал этот артефакт вместе с твоим отцом. Все что он тебе сказал, похоже, действительно правда. Мертвым не место среди живых. Поэтому не советую тебе его использовать как бы сильно ты этого не хотел.       — Но у него же получилось... — взмолился было племянник.       — Пора готовиться к похоронам. — отрезал Игнотус  —Напиши всем письма. Пусть приедут завтра. Я займусь организациями.       Игногтус хотел похоронить своего брата по всем правилам, на сколько возможно увеличив его шансы на избежание вечных мук, но в спешке совсем запамятовал, что суицид в христианской традиции есть один из главных грехов, смертных грехов. Его брата отказывались отпевать все священники как только узнавали причину смерти. Он отказался от подчиняющих заклятий, резонно отметив, что молебны не приемлют насилия. Не найдя никого и разочаровываясь в служителях церкви, что не могут сделать маленькое исключение, попросить милости для того, кому действительно она нужна, Игнотус сам провел церемонию. В ту ночь, с красными от слез глазами он перед всеми родными и близкими вымаливал у Бога прощения брату всех его грехов.       В ту ночь он понял: официальная церковь не способна даровать ему спасение — да и вряд ли способна даровать его кому бы то ни было. Если же Бог поистине милостив, значит, ошибка кроется в человеческом толковании, в переводах Писания, в самих суждениях богословов. Следовательно, надо обратиться к истоку — разыскать подлинник и взяться за перевод собственными силами. Самому вывести строгие законы мышления и, сообразуясь с ними, заново истолковать священный текст.       Но не минуло и года, как настигла смерть и Антиоха. Его собственный ученик, взращённый им и допущенный к тайнам мастерства, ночью перерезал горло спящему учителю и скрылся, унеся из башни всё, что имело хоть какую‑то ценность. Однако на палочке, как и на прочих дарах, лежало заклятие отслеживания, и потому Игнотус без труда вышел на след убийцы.        Прощение… Какое непомерно тяжёлое и вместе с тем обжигающе ясное слово. Способен ли человек простить того, кто лишил жизни его брата? Способен ли он даровать милость убийце собственного сына? Если убийство — грех столь же смертный, как и добровольный уход из жизни, то с каким сердцем он смеет молить Бога о прощении для Кадма, оставаясь неспособным простить убийцу Антиоха? Не есть ли искушение — переложить всю меру суда на Всевышнего, утешаясь тем, что Он могущественнее и милосерднее всякого человека? Но если так, не превращается ли Закон Его в недосягаемый идеал, удобное оправдание человеческой немощи? Жизнь не раз показывала ему: да, человек способен отступить от высоты заповеди. Однако станет ли он достоин Рая, если сознательно последует этому примеру?       — Бомбарда максима, — почти беззвучно прошептал последний из трёх братьев, и палочка в его руке вспыхнула холодным светом. Простить он не сумел — ни как брат, ни как человек. Быть может, будь он святым, сердце его вместило бы эту непостижимую меру милости; а может, наоборот, если бы он смог проявить милость, то стал бы святым. Но теперь подобные размышления ināne. Упав на колени, он поднял подкатившуюся к нему голову, прижал её к груди, коснулся холодного лба поцелуем — и разрыдался.       Он долго и безутешно плакал, ясно сознавая: даже постигни он истинный Закон, в нём едва ли достанет силы и твёрдости воли, чтобы следовать ему. А значит, участь грешника непреодолима — впереди его ожидают одни лишь вечные муки, остается только привести свои дела в порядок и отправиться на Суд. ***

      «Третьего же брата искала Смерть много лет, да так и не нашла. А когда младший брат состарился, то сам снял мантию-невидимку и отдал ее своему сыну. Встретил он Смерть как давнего друга, и своей охотой с нею пошел, и как равные ушли они из этого мира».       Гермиона закрыла книгу.       С полминуты Ксенофилиус как будто не замечал, что она закончила чтение, потом встрепенулся, оторвал взгляд от окна и сказал:       — Ну вот.       — Простите? — переспросил Гарри.       — Вот это и есть Дары Смерти, — ответил Ксенофилиус.