Не исчезай снова

Неделя. Сто шестьдесят восемь часов. Десять тысяч восемьдесят минут. Тони Старк перестал считать минуты где-то на третьи сутки. Просто потому, что цифры сводили с ума. Каждая из них шептала: «Ты не успел. Ты опоздал. Ты обещал его тёте, а он где-то там, один, может быть…» Он не договаривал эту мысль даже в собственной голове. Пятница без устали сканировала камеры, спутники, уличные регистраторы в радиусе двухсот километров от последней известной точки, где паучью нашлемную камеру залило помехами. Квинджет с автопилотом уже неделю барражировал над восточным побережьем, готовый к мгновенному вылету. Пеппер перестала уговаривать Тони поесть — просто молча ставила тарелки рядом с рабочим столом. Иногда он автоматически отправлял в рот кусочек тоста, но вкуса не чувствовал. — Босс, — голос Пятницы прозвучал непривычно мягко, даже осторожно. — Обнаружена аномалия в био-сигнатуре Питера Паркера. Она очень слабая, но… она есть. В двух милях к северу от Хейвенсвилла. Тони не помнил, как оказался в кресле квинджета. Помнил только, что сердце, которое последние семь дней билось где-то в горле, наконец сделало нормальный, полный, почти болезненный удар. - Пятница, маршрут...

***

Хейвенсвилл оказался крошечным городком, который даже на картах существовал по привычке. Домик, куда привел сигнал, стоял на отшибе, окруженный яблонями. На крыльце сушились травяные веники, в окне горел теплый желтый свет — такой мирный, такой непохожий на хаос последних дней. Тони не стал ломиться в дверь с ноги. Впервые за долгое время он заставил себя выдохнуть, снять перчатку брони и постучать как обычный человек. Дверь открыла женщина. Лет пятидесяти, с мягкими морщинками вокруг глаз и седыми прядями в рыжеватых волосах. В простом вязаном свитере, с запахом яблочного пирога и лаванды. Она посмотрела на Тони спокойно, без удивления — так смотрят на почтальона, которого ждали. — Вы, наверное, тот самый отец, — сказала она. Голос низкий, чуть хрипловатый. — Я… — Тони запнулся. «Отец» — слово, которое Питер никогда не произносил вслух, но которое висело между ними воздушным, невысказанным обещанием. — Да. Он здесь? Женщина — Сара, как он позже узнал — отступила в сторону. — Идите за мной. Только тихо. Он спит. Коридор пах деревом и мятным чаем. На стенах висели вышивки с цветами, на комоде стояли фотографии улыбающихся детей — наверное, внуков. Обычный дом. Самый обычный дом на свете. И в этом доме, на старом продавленном диване, укрытый бабушкиным пледом с оленями, лежал его Питер. Тони остановился как вкопанный. Паучок выглядел… живым. Это было главное. Живым. Грязные, спутанные волосы, синяки под глазами, ссадина на скуле, но грудь равномерно вздымалась, и одна рука безвольно свисала с дивана, касаясь кончиками пальцев половичка. Обычный свитер — слишком большой, явно Сарин — съехал с плеча, открывая край синяка на ключице. — Он появился у моей калитки пять дней назад, — тихо сказала Сара, вставая рядом. — Без маски, без костюма, в одном белье и какой-то порванной тряпке, которую он назвал «остатками паучьей паутины». Тридцать девять градусов, перелом двух ребер, сотрясение. И бред. Тони сглотнул. Костюм, боевой костюм, который сам проектировал, который должен был выдерживать всё — его просто не было. — Он звал вас, — добавила Сара. — В бреду. Всё время. «Мистер Старк, простите. Мистер Старк, я не хотел. Мистер Старк, не уходите». Броня против воли завибрировала от напряжения, которое Тони пытался в себе подавить. — Почему вы не позвонили? — спросил он тихо, почти прошептал. — У меня есть номер. Есть горячие линии. Есть целый гребаный «Щит», который ищет его днем с огнем. Сара скрестила руки на груди. Спокойно, без вызова, но с железной уверенностью: — Потому что этот мальчик, которого вы отправили на войну в тринадцать лет (Тони вздрогнул — Питеру было пятнадцать, когда они встретились, но Сара не знала), боялся вас больше, чем смерти. Не в смысле «вы его ударите», не надо. Он боялся вашего разочарования. «Мистер Старк будет думать, что я слабый. Мистер Старк скажет, что я не готов. Мистер Старк…» — Сара покачала головой. — Ему нужно было не спасение. Ему нужен был покой. И я дала ему его. На неделю. Тони закрыл глаза. Потому что она была права. Чертовски, до зубного скрежета права. Каждый раз, когда Питер падал, Тони поднимал его инструкциями, модернизациями, строгими лекциями о «большой ответственности». Но кто просто обнимал этого ребенка? Кто говорил: «Поболит и пройдет, давай я принесу чай»? — Спасибо, — сказал он. Это вышло хрипло, почти грубо, но Сара услышала главное. Кивнула и отошла к кухне.

***

Тони опустился на колени перед диваном — аккуратно, стараясь не греметь металлом. Отключил звуковые сигналы брони, даже дыхание перевел на самый тихий режим. Просто сидел и смотрел на Питера. Паучок что-то пробормотал во сне, нахмурился. Его пальцы дернулись, будто ловили паутину в пустоте. — Питер, — позвал Тони. Тише, чем хотел. — Эй, маленький паук. Я здесь. Ресницы дрогнули. Питер завозился, плед сполз до пояса. Сознание возвращалось медленно, с неохотой — как кот, которого вытаскивают из-под дивана. — …Малыш? — голос Тони сорвался. Он не плакал. Железный человек не плачет. Просто в глазах защипало, и это, блин, аллергия на деревенскую пыльцу. Питер открыл глаза. Мутные, сонные, непонимающие. Секунду он просто моргал, потом зрачки расширились, сфокусировались на лице Тони — и тут же наполнились ужасом. Не паникой, нет. Чем-то хуже. Стыдом. — Мистер Старк… — прошептал Питер. Голос сел, в горле булькнуло. — Я… я не специально. Я хотел вернуться, правда, просто ребра болели и я не мог… я не мог дышать когда летел в паутине, и я упал, а костюм сломался, а потом эта женщина… Сара… она сказала… — Тшшш, — Тони взял его за руку. Ладонь Питера была горячей и тонкой, как у больного птенца. — Тшш, Паучок. Ты ничего не должен. Ты жив — это главное. Питер всхлипнул. Один раз, коротко, как ребенок, который слишком долго терпел и наконец-то получил разрешение заплакать. Но тут в дверях появилась Сара. С кружкой ромашкового чая и жестким выражением лица. — Ну всё, — сказала она, глядя на Тони. — Хватит. Вы его нашли. Он жив. А теперь — выметайтесь. Ему нужен покой. Тони поднял голову. Взгляд стал стальным. — Я забираю его домой. — Нет! — Простите? — Я сказала — нет! — Сара поставила кружку на стол. — Вы видели, в каком он состоянии? Ему нельзя лететь в вашей железной банке. Ему нельзя на базу с мигающими лампочками и Пятницой, которая будит его каждые два часа по расписанию. Ему нужна кровать, суп и тишина. И я даю ему это. Питер попытался сесть, охнул и откинулся обратно на подушки. — Сара, пожалуйста, — его голос дрожал. — Он правда волнуется. Я волновал его целую неделю. Мистер Старк, наверное, не спал всё это время, у него под глазами такие мешки, я вижу… — Молодой человек, — Сара поджала губы. — Вы лежите. Я говорю. Я сказала «нет» — значит, нет. Тони открыл рот, чтобы возразить, но Питер вдруг накрыл его ладонь своей. Холодной, слабой, но невероятно настойчивой. — Мистер Старк, — тихо сказал он. — Она права. Мне… мне правда нужно пару дней. Я обещаю, я больше никогда-никогда не исчезну. Я даже маячок в зуб имплантирую, если хотите. Но сейчас… я просто очень хочу спать. И чтобы вы посидели рядом. Тони посмотрел на Сару. Сара смотрела на Тони. — Два дня, — сдался Железный человек. — Я переношу сюда кровать, систему жизнеобеспечения и Пятница в колонке. Без вариантов. Сара закатила глаза, но уголки губ дрогнули в улыбке. — Один день. И Пятница — в наушниках. Не хватало еще, чтобы ваш компьютер подслушивал мои рецепты яблочных пирогов. — Три дня. — Полтора. — Два. И я присылаю своего повара. — О господи, — простонала Сара. — Ладно. Два. Но если я замечу хоть один дрон с пушкой — вылетаете вместе с койкой. Питер хихикнул — и тут же закашлялся, схватившись за ребра. Тони в ту же секунду подхватил его, поддерживая за плечи, одной рукой нащупал пульс, другой — температуру. Паника. Чистая, животная паника человека, который уже однажды держал в руках умирающего мальчика на далекой планете. — Дыши, Паучок, дыши, я здесь, я не уйду, клянусь. Питер уткнулся носом в наплечник брони — холодный, твердый, такой непохожий на объятия настоящего человека. Но это был Тони. И этого хватало. — Я знаю, — прошептал Питер. — Я знаю, мистер Старк.

***

Они проговорили всю первую ночь. Тони сидел в кресле, которое Сара предусмотрительно поставила рядом с диваном, и рассказывал всякую ерунду — как Пеппер пыталась научить Морган складывать носки в квадратики, как Пятница случайно заблокировала кофе-машину за «чрезмерное использование», как он назвал нового дрона в честь Питера, а дрон оказался дефектным и взорвал микроволновку. Питер смеялся — сначала осторожно, потом всё громче, пока снова не начинал кашлять. — Не смешите меня, — умолял он. — У меня ребра треснули. — А кто тебя просит исчезать на неделю? — фыркнул Тони, но тут же виновато замолчал. — Мистер Старк, я правда не хотел... — Знаю. Просто… — Тони провел рукой по лицу. — Ты же знаешь старую поговорку про то, как отец седеет за одну ночь, когда его ребенок не приходит домой? Так вот, у меня нанотехнологии, я не седею. Но я за эту неделю тридцать семь раз хотел взорвать пол-города к чертям. Питер шмыгнул носом. — Тридцать семь — это мало. Обычно вы хотите взорвать что-нибудь после пяти минут разговора с Осборном. — Вот поэтому ты мой любимый паучок! — Я единственный ваш паучок. — Технически, Джессика Дрю тоже… — Мистер Старк! — Ладно-ладно, молчу. На второй день Сара сдалась окончательно. Когда утром она увидела, что Тони собственноручно (без брони, просто в пижаме, которую одолжил у ее покойного мужа) варит Питеру овсянку и одновременно объясняет Пятнице, как заваривать ромашковый чай без взрывов, она вышла на крыльцо и тихо сказала в небо: — Ну вот, Джон. Я думала, у меня уже никого не будет. А тут сразу двое. Спасибо тебе там, наверху! Питера она отпустила только после того, как Тони дал слово (настоящее, не «дипломатическое») установить в квартире Питера систему мониторинга здоровья, которая звонит не Тони, а скорой, если что-то пойдет не так. И что Питер будет есть три раза в день, а не перекусывать энергетическими батончиками. — И еще, — добавила Сара, когда квинджет уже ждал на поляне за домом. — Мистер Старк. — Да? — Вы для него не просто «мистер Старк». Я слышала, как он звал вас во сне. «Папа». Один раз. И сразу исправился на «мистер Старк», будто ему за это стыдно. Тони замер. — Не будьте идиотом, — мягко сказала Сара. — Обнимите своего сына. Он этого заслуживает. И вы тоже.

***

Квинджет шел на автопилоте. Питер сидел в кресле, укутанный в тот самый плед с оленями («Сара сказала, что подарок, и если я его не возьму, она посадит яблоню прямо у меня на балконе»), и смотрел на звезды за иллюминатором. — Мистер Старк. — М? — Вы… вы не сердитесь? Тони оторвался от планшета. Посмотрел на Питера долгим, тяжелым взглядом, от которого паучок внутренне сжался. — Питер Паркер. Я не спал семь дней. Я облетел три штата. Я угрожал взломом спутников NASA, потому что Пятница сказала, что там «теоретически может быть более точная картинка». Я готов был продать душу дьяволу, Локи и Дормамму в одном флаконе, лишь бы знать, что ты жив. И ты спрашиваешь, сержусь ли я? Питер опустил голову. — Извините… — Сержусь, — продолжил Тони, вставая и подходя к его креслу. — Но не на тебя. На себя. За то, что ты боялся мне позвонить. За то, что я создал такую атмосферу, где мой… — он запнулся. Сглотнул. — Где мой ребенок думает, что травмы и боль — это повод для стыда. Питер поднял глаза. В них стояли слезы. — Мистер Старк… — Тони. — Что? — Зови меня Тони. Или… — Тони провел рукой по волосам Питера, осторожно, будто тот был сделан из стекла. — Или папа. Если хочешь. Питер всхлипнул — уже без стеснения, громко, по-детски. Бросился вперед, обхватил Тони за шею, прижался всем телом, забыв про больные ребра. Тони поймал его, прижал к себе, уткнулся носом в макушку, пахнущую Сариным мылом и яблоками. — Никогда больше, — прошептал Тони в эти спутанные кудри. — Слышишь меня, паучок? Никогда больше не исчезай. Обещай. — Обещаю, — голос Питера был приглушен плечом Тони. — Обещаю, обещаю, обещаю. Простите, что заставил волноваться. Простите, что сбежал. Простите, что… — Тише. Ты уже всё сказал. Они сидели так, пока Пятница не объявила о посадке. А потом Тони помог Питеру выйти из квинджета, и в ангаре их встретила Пеппер — с Морган на руках и с глазами, красными от счастья. — Малыш, — сказала Пеппер, протягивая свободную руку. — Иди сюда. Только аккуратно, у нас тут новое правило: никаких исчезновений без предварительного согласования. Питер улыбнулся сквозь слезы. — Есть, миссис Старк. — Мама, — поправила Морган, которая еще не до конца выговаривала «р». — Мама, а паук пьет чай? — Пьет, — кивнул Тони, забирая дочку у Пеппер и подталкивая всех в сторону дома. — И еще будет есть. Много. Потому что кто-то должен вернуть те полтора килограмма, что потерял в лесу. — А вы будете есть со мной? — спросил Питер, уже входя в гостиную, где на столе дымился суп. — Всегда, — ответил Тони. И это было обещанием покрепче любых технологий.

***

Сара нашла на крыльце на следующий день коробку. Внутри — новейший кухонный комбайн, который умел сам мыть посуду и печь пироги по голосовым командам, и открытка. «Сара. Спасибо, что сохранили моего сына. Если что-то понадобится — звоните. Тони (и Питер, который сейчас читает это через плечо и краснеет)». Она усмехнулась, поставила комбайн на стол и отправилась собирать яблоки. Потому что для пирога нужно было новое варенье — а вдруг этот железный папочка привезет паучка еще? Конец.