В ожидании тебя

      Цзян Си видит его в в баре среди оранжевых огней. Юноша напоминает нежную, прекрасную бабочку, за барной стойкой вместо сладкого коктейля потягивающую нектар. Бар наполняет густая, но мелодичная музыка, и, кажется, если бы у этой бабочки за спиной действительно были бы расписные крылья, она трепетно взмахивала бы ими под каждую выделяющуюся ноту.       Юноша приподнял взгляд из-под длинных тёмных ресниц, чуть рассеянно улыбнулся и поспешил отвести взгляд, взглянув на плавающие в своём коктейле семена чиа. Что за трогательное представление.       Минут сорок назад похожие ресницы трепетали в совершенном ужасе. Цзян Си любовался вечерними огнями, флегматично прислушиваясь к шуршанию пластиковых пакетов и перезвону металлических инструментов. Вопли и всхлипы раздражали.       Юноша на столе извивался, умолял и явно не собирался принимать сухого факта: он крупно задолжал человеку, у которого не должен был брать денег, зная о возможных последствиях, если не сумеет вернуть в срок. Печень — небольшая плата, он мог бы отдать и всю жизнь. Но это, пожалуй, до следующего раза.       Когда должник постепенно затих и потерял связь с миром под действием препарата, Цзян Ечэнь медленно подошёл к столу и убрал за ухо выбившуюся прядь. Лицо будто выверенно красивое, но пустое, вызывающее скорее приторное ощущение на языке, нежели эстетическое наслаждение. Девушка позавчера на этом месте хотя бы вопила поменьше и пыталась договориться более интересными методами. Здесь, кроме лица и относительно здоровых органов, ничего нет.       Он ушёл от рутины в бар.       Цзян Си неспешно выходит из тени. Его взгляд направлен только на юношу. Тот до последнего делает вид, что не видит, так, чтобы было понятно: он желал видать Цзян Си подле себя. Они оказываются на одном уровне, когда мужчина садится рядом, и Ши Мэй тянет губы в неловкой улыбке человека, который находится здесь впервые. Наконец смотрит на незнакомца — его взгляд немного в тумане, то ли из-за алкоголя, то ли из-за природной слепоты.       — Я бы рекомендовал выбрать иную сладость, — глубокий голос обволакивал, захватывал.       — Вы разбираетесь? — смешливо улыбнулся юноша, поведя плечом. Оставленный на стойке стакан виски говорил об иных предпочтениях.       — Доверьтесь мне, — Цзян Си тонко улыбнулся в ответ, — и не пожалеете.       Ши Мэй прикрыл смешок ладонью и плавным движением отвёл её от лица, заправив прядь волос за ухо. Волосы его казались мягкими и были довольно длинными, спускались через плечо на грудь и были завязаны голубым бантом у самого кончика. Это очарование даже не подумало одеться в бар подходящим образом: он словно сбежал с пар факультета изящных искусств. От скуки?       — Позволите мне угадать? — мягкий, но уверенный голос наверняка заставлял трепетать сердца многих девушек и юношей.       — Конечно, я люблю игры.       — Мм… Это ягоды?       — Нет, вовсе не ягоды, — Цзян Си с улыбкой качнул головой.       — Цитрусовый сироп… Нет, макадамия.       — Ближе, но всё ещё не так интересно.       — Даже не знаю… Карамель или ириска.       Цзян Си негромко посмеялся, прикрыв глаза:       — Давайте вы лучше попробуете, — он подозвал официанта взмахом руки и шепнул ему.       Когда официант уходит, Ши Мэй провожает его задумчивым взглядом. Фигура официанта у многих прогоняет чувство одиночества и даёт надежду на помощь, часто, безвозмездную. Милая бабочка чувствует тягучую опасность, но понимает, что официант помогает тем, кто больше платит. Даже если придётся сдать своего работодателя.       — Что такой молодой человек забыл в подобном заведении? — соизволил наконец поинтересоваться Цзян Си, но из-за этого снисходительного вопроса вдруг пропадал интерес отвечать заученные фразы.       — Разве, кроме меня, сюда не заглядывали другие студенты? — мило улыбнулся тот, — Если правда хотите знать, мне стало интересно.       — Что ж, и вы не против собеседника в два раза старше вас?       — Пока вы угощаете меня, я не против, — озорно щурит глазки юноша.       Официант приносит низкий стакан с прозрачной жидкостью. Воду в таком не подают, но сходство поразительно. Цзян Си сдержанно кивнул и придвинул напиток к Ши Мэю.       — Не беспокойтесь, это молочный пунш, — усмехнулся он, видя это лёгкое замешательство, — Сладкий.       — Разве он не должен быть белого цвета, в таком случае? — Ши Мэй плавно провёл по тонкому краю стакана кончиками пальцев.       — Не всё должно выглядеть так, как кажется логичным, чтобы им быть, — снисходительно улыбнулся мужчина, заказав себе то же самое, — Вы долго рассматриваете мой костюм. Нравится то, что красиво сшит на заказ, или то, что сидит хорошо?       — Нравится, — Ши Мэй пробует, мягкими губами обхватывает прозрачную стенку стакана, обращая взгляд куда-то к оранжевым лампам. Цзян Си чувствует, как каждая его клетка тяжелеет вместе со взглядом, пока юноша продолжает: — Нравится, как он подходит вашему лицу.       Лицу убийцы, скрывающегося за благородной профессией.       Цзян Си опускает взгляд, улыбнувшись, и обхватил собственный стакан. Пару бездумных глотков — и на этом хватит.       — Чем вы занимаетесь? — спросил Ши Мэй, сложив руки на коленях, пока лёгкий румянец поддел тонкую кожу щёк.       — О, я доктор, — Цзян Си вынырнул из своих мыслей, — Хирург.       — Ах, надо же, — неловко улыбнулся Ши Мэй, — А я как раз учусь на медицинском. Латынь даётся хуже всего.       — Вот как? — Цзян Си чуть вскинул брови в лёгком удивлении, — Вы, выходит, мой будущий коллега. А латынь… понять её действительно сложно, если не чувствовать особого уровня, особого… ритма.       Особого темпа.       Темпа, когда поворот головы заставляет волосы беспорядочно рассыпаться по постели, пока их хозяин приоткрывает рот, чувствуя на чувствительной шее горячие прикосновения губ. Аккуратная жилистая рука поддерживает затылок, мягко путается в волосах.       Цзян Си скинул только плащ, оставаясь в прежнем виде, а вот Ши Мэя он старается разглядеть полностью, снимая светлую, мешковатую одежду слой за слоем. Фарфоровая фигурка безо всякого изъяна. Отзывчивого и опьяневшего Ши Мэя было очень просто приласкать.       Почему-то, несмотря на такую хрупкую уязвимость, Ши Мэй находил в себе силы улыбаться. Более того, он умудрился сам забраться на колени, перемежая неловкость с ласковыми прикосновениями, и его действительно хотелось всё больше. Точнее, Цзян Си чувствовал, что всё больше хочет ему уступить и позволить, потакать любому капризу, который только может возникнуть в этой змеиной голове.       Поэтому он позволил утащить у себя флешку. Он здорово подставил себя и наскольких своих соучастников, но серьёзные проблемы будто стоили того, чтобы увидеть озорное и, несомненно, счастливое лицо этой бабочки, упорхнувшей рано утром.       Да, к тому же, на флешке был спрятан хитрый вирус, так что убыток будет не фатальный. А Ши Мэй… Они ещё встретятся. Он заберёт своё, просто немного позже.       Ведь эта бабочка так долго ускользала из его рук, чтобы теперь самой нырнуть в паутину и даже получить от этого удовольствие. Игра Бинаня была средней, но его природное обаяние и неподдельный интерес делали всю работу за него. Теперь будет интересно посмотреть на этого милого юношу без его маски прилежного студента.       Пускай он будет кусаться и рваться на волю.       Пускай будет показывать своё истинное и неподменное чувство — перемешанную с презрением ненависть.       Пусть даже утренний шёпот, искренне назвавший его величественную фигуру «старым извращенцем», превратится в постоянное и прямое обращение.       Он будет ждать.       Длинные пальцы подхватили шёлковую небесно-голубую ленту и поднесли к губам.