Нелепое прикрытие: собачья работа

Нелепое прикрытие: собачья работа. Чонгук терпеть не мог две вещи: когда его называли «хорошим мальчиком» и когда Чимин брал в руки расчёску. Сегодня случилось и то, и другое. Они сидели в убежище стаи — старом складе на окраине Сеула, где пахло пылью, сыростью и вековой сосной. Чонгук, в своём истинном обличье, занимал половину комнаты: огромный волк с угольно-чёрной шерстью, горящими алыми глазами и клыками, которые могли перекусить стальную проволоку. Он сидел на подстилке из старых матрасов, положив голову на передние лапы, и смотрел на Чимина с выражением, которое яснее слов говорило: «Если ты ещё раз прикоснёшься ко мне этой штукой, я укушу тебя за задницу». Чимин не боялся. Чимин был его другом с детства, а ещё — единственным оборотнем в стае, кто умел обращаться с шерстью. Сегодня ему поручили ответственное задание: превратить свирепого волка в домашнюю собаку. Породу выбрали «корейский тхоса» — крупный, лохматый, но в целом приличный пёс, который не вызывает подозрений у богатых омег. — Не дёргайся, — сказал Чимин, занося расчёску над холкой Чонгука. — Если я оставлю колтуны, Тэхён сразу поймёт, что ты не домашний. — Я и не домашний, — прорычал Чонгук, хотя из волчьей пасти это прозвучало как низкое горловое рычание. — А должен выглядеть. — Чимин провёл расчёской по шерсти. Чонгук вздрогнул всем телом, но промолчал. — Ты вообще представляешь, как выглядит нормальная собака? Она не сверкает глазами в темноте. У неё клыки не торчат из пасти, когда она закрывает рот. И она не рычит на людей, которые гладят её по голове. — Я не собираюсь, чтобы меня гладили, — хотел сказать, но только фыркнул Чонгук, и из его ноздрей вырвалось облачко пара. — Будут. — Чимин перешёл к загривку, осторожно распутывая узлы. — Ты — собака. Собаки любят, когда их гладят. Они виляют хвостом, ложатся на спину и подставляют пузико. — Омега сделал паузу. — Ты умеешь вилять хвостом? Чонгук оглянулся на свой хвост — пушистый, с чёрной кисточкой на конце, больше похожий на волчий, чем на собачий. Он попытался им вильнуть. Получилось резкое дёрганье, как у сломанного метронома. — Это не виляние, — вздохнул Чимин. — Это эпилептический припадок. Ты обязан делать вид, что ты — пёс по кличке... кстати, как тебя назвать? «Чёрный»? «Туман»? «Клык»? Альфа зарычал, всем своим видом демонстрируя, что не намерен откликаться на глупые собачьи клички. — Надо, если хочешь выполнить задание. — Чимин отложил расчёску и взял ножницы для когтей. — Лапу. Чонгук нехотя вытянул переднюю лапу. Когти у него были длинными, острыми, как лезвия. Чимин цокнул языком. — Такими когтями ты паркет поцарапаешь. И Ким Тэхёна заодно. Придётся подстричь. Чон попытался убрать лапу, но омега держал крепко. — Это приказ стаи. Ты должен быть безопасным. Никаких убийственных когтей, никаких светящихся глаз, никакого рычания на гостей. Чимин аккуратно подстриг когти, потом взял влажную тряпку и начал протирать морду Чонгука. Волк зажмурился от унижения. — Ещё уши, — сказал Чимин, переходя к голове. — У волков стоячие и острые. У собак они иногда висят. Придётся подогнуть. Я предлагаю тебе научиться их опускать, когда кто-то смотрит. Сделай жалобное выражение. Как у щенка, которого не покормили. Чонгук попытался. Получилось так, что Чимин отшатнулся. — Нет. Это выглядит так, будто ты собираешься кого-то съесть. Лучше не пытайся. Оставь уши как есть, скажем, что такая порода. Час пыток подошёл к концу. Чимин отошёл на пару шагов, осмотрел результат и удовлетворённо кивнул. — Не идеал, но сойдёт. Шерсть блестит, когти короткие, клыки ещё торчат, но если ты будешь держать пасть закрытой, никто не заметит. Теперь главное: запомни, ты — пёс. Ты не говоришь по-корейски. Ты не читаешь документы. Ты не открываешь дверь лапой. Ты просто... собака. Ты лаешь. Или скулишь. Или делаешь вид, что не понимаешь. — Чимин подошёл к рюкзаку и достал оттуда ошейник — кожаный, чёрный, с блестящей бляхой. — Держи. Твоя новая бижутерия. Чонгук уставился на ошейник, как на удавку. — Это часть легенды. На бляхе выгравировано «Хиппи». — Чимин ухмыльнулся. — Шучу. Там написано «Bunny». Господин Ким сам выбрал имя. — Ему сказали, что мы пришлём специально обученную собаку-телохранителя. Порода — корейский тхоса, кличка — Банни, характер — спокойный, но бдительный. — Чимин надел ошейник на шею Чонгука. Волк дёрнулся, но не сопротивлялся. — Сидит нормально. Только не пытайся его снять когтями. Чонгук вздохнул — так глубоко, что матрас под ним зашевелился. В глазах читалось, что он чувствует себя идиотом. — Это нормально. Все агенты под прикрытием чувствуют себя по-дурацки. Но ты справишься. — Чимин присел перед ним на корточки и заглянул в глаза. — Главное — помни: ты не просто собака. Ты — щит для господина Кима. Если что-то пойдёт не так, ты имеешь право превратиться и показать этим людям, кто тут настоящий хищник. Но сначала — попробуй просто укусить. Незаметно. Как собака. Чонгук нехотя поднялся на четырёх лапах, отряхнулся — и шерсть, вымытая и расчёсанная, легла идеальными прядями. Чон фыркнул и вышел на улицу. Сеульский вечер встретил его запахами бензина, жареного мяса и цветущей вишни. Где-то в особняке на холме ждал омега по имени Ким Тэхён, который понятия не имел, что его новая собака — это альфа-оборотень с заданием охранять его жизнь, выяснить, кто предатель и притворяться, что не умеет открывать холодильник. «Ладно, — подумал Чонгук, запрыгивая в фургон, который должен был доставить его к месту службы. — Сколько может длиться одно задание? Неделю? Две?» Он ошибался. Оно длилось гораздо дольше. И закончилось совсем не так, как он планировал. Особняк Ким Тэхёна стоял на холме, откуда открывался прекрасный вид на пригород Сеула. Чонгук, выглядывая из окна фургона, подумал, что это похоже на логово дракона — слишком красивое, слишком богатое, слишком опасное для простого омеги. Но господин Ким Тэхён не был простым омегой. Он был наследником империи, и угрозы в его адрес в последнее время звучали всё чаще. — Вылезай, — сказал водитель, открывая дверь. — Хозяин ждёт. Чонгук спрыгнул на землю, чувствуя, как ошейник сдавливает шею - огромный чёрный пёс с блестящей шерстью и глазами, которые в темноте должны были светиться красным, но Чимин закапал в них какие-то капли, чтобы зрачки выглядели обычными. Перед входом в ворота стоял мужчина в идеальном костюме без единой складки — секретарь, судя по выправке. — Это Bunny? — спросил он, оглядывая Чонгука с ног до головы. — Крупноват для тхоса. — Породистый, — коротко ответил водитель, который тоже был членом стаи. — Не кусается, если его не трогать. Хозяин просил показать. Секретарь с сомнением покосился на клыки, торчащие из пасти Чонгука, но кивнул. — Проходите. Господин Ким в гостиной. Чонгук вошёл в дом. Внутри пахло дорогим деревом, цветами и чем-то сладковатым — омежьими феромонами. Он сразу понял, что это запах Тэхёна. Вишня, мёд и ещё что-то неуловимое, отчего у Чонгука заурчало в животе. «Голод, — подумал он. — Просто голод». В гостиной, на белом кожаном диване, сидел Тэхён. Чонгук видел его фото в досье, но вживую омега выглядел иначе. Более живым. Более... вкусным. Тёмные волосы падали на плечи, на губах играла лёгкая улыбка, а глаза — огромные, тёмные, с длинными ресницами — смотрели на Чонгука с любопытством. — Ого, — сказал Тэхён, вставая с дивана. — А мне обещали маленькую собачку. — Это Bunny, — представил секретарь. — Порода — корейский тхоса. Очень умный, обучен охранять. — Он выглядит так, будто собирается охранять меня от медведя, — заметил Тэхён, подходя ближе. — Можно погладить? Чонгук напрягся. В его голове прозвучал голос Чимина: «Собаки любят, когда их гладят. Не рычи». Тэхён протянул руку и осторожно коснулся его загривка. Пальцы у него были тёплыми и мягкими. Чонгук замер, стараясь не дышать слишком громко. — Хороший мальчик, — сказал Тэхён, и Чонгук едва сдержал рычание. Волки не любят, когда их называют «хорошими мальчиками». Волков называют по имени. Или молчат. — Он какой-то напряжённый, — заметил Тэхён, убирая руку. — Может, он голоден? — Покормим, — кивнул секретарь. — Где его миска? Миска оказалась пластиковой, розовой, с надписью «Любимый пёсик». Чонгук посмотрел на неё с таким отвращением, что Тэхён рассмеялся. — Ему не нравится цвет, — сказал омега. — Принесите чёрную. У этого пса явно есть вкус. Чонгук почувствовал благодарность. «Хотя бы не розовый», — подумал он. Чёрную миску нашли быстро. В неё насыпали корм — сухие гранулы, которые пахли химией и курицей. Чонгук, привыкший к свежему мясу, посмотрел на еду с тоской. — Не хочет есть при мне, — понял Тэхён. — Оставьте его. Пусть привыкает. Все вышли. Чонгук остался один в гостиной. Он понюхал корм, сморщил нос и, убедившись, что никто не смотрит, высыпал гранулы в ближайший цветочный горшок. Потом он подошёл к холодильнику (да, он умел открывать двери лапой — это не так сложно, если у тебя когти как лезвия), достал упаковку говядины, съел её прямо в плёнке и засунул пустую упаковку обратно в морозилку. «Как собака, — напомнил он себе. — Собаки не открывают холодильник». Но кто узнает? Вечером Тэхён позвал его в спальню. — Будешь спать здесь, — сказал он, указывая на плетёную корзину с подушкой. — На случай, если кто-то полезет в окно. Чонгук посмотрел на корзину. Она была слишком маленькой для его размеров. Он мог бы поместиться туда только если бы свернулся в три погибели, и то хвост бы торчал наружу. — Тебе не нравится? — спросил Тэхён, заметив его взгляд. — Могу принести коврик. Чонгук отрицательно мотнул головой и, подойдя к кровати, улёгся на пол рядом с ней. Так он будет ближе к Тэхёну. Безопаснее. — Охраняешь меня даже во сне? — улыбнулся Тэхён. — Мило. Он лёг в кровать, выключил свет и через несколько минут ровно задышал. Чонгук лежал на полу, слушая его дыхание, и чувствовал, как запах Тэхёна — вишня и мёд — проникает в каждый уголок его волчьего сознания. «Спокойно, — сказал он себе. — Это работа. Ты здесь, чтобы охранять, а не нюхать». Но когда Тэхён во сне повернулся и свесил руку с кровати, пальцы почти коснулись его головы. Чонгук замер. Он знал, что должен отодвинуться. Вместо этого он осторожно, едва заметно, ткнулся носом в тёплую ладонь. Тэхён не проснулся. Но его рука сама легла на загривок Чонгука, пальцы зарылись в шерсть. «Это ничего не значит, — подумал Чонгук. — Просто сон». Он закрыл глаза и позволил себе наслаждаться прикосновением. Всего одну минуту. А потом он будет охранять. Честно. На следующее утро Тэхён проснулся раньше Чонгука. Он сидел на кровати, поджав ноги, и смотрел на спящего пса с выражением, которое нельзя было назвать простым любопытством. — Странный ты, — сказал он тихо. — Не лаешь. Не просишься гулять. И пахнешь не как собака. Чонгук не спал. Он слышал каждое слово, но продолжал лежать с закрытыми глазами. — Ты пахнешь лесом, — продолжил Тэхён. — И мускусом. Так пахнут альфы. Интересно, почему? Чонгук внутренне похолодел. Если Тэхён догадается... но нет, не может же омега понять, что его пёс — оборотень. — Может, ты особенный, — заключил Тэхён, наклоняясь и целуя Чонгука в нос. — Доброе утро, Кролик. Чонгук открыл глаза. В них, несмотря на капли Чимина, мелькнула алая искра. Тэхён заметил. — У тебя глаза светятся, — сказал он, не испугавшись. — Круто. Как у настоящего волка. Он рассмеялся и пошёл в ванную, оставив альфу на полу с бешено колотящимся сердцем. Следующее утро в особняке Ким Тэхёна началось с запаха свежесваренного кофе и цветущей вишни. Чонгук, который спал на полу в спальне, проснулся от того, что кто-то гладил его по голове. Тэхён, уже одетый в длинный шёлковый халат, сидел на корточках рядом и улыбался. — Ты храпел, — сказал он. — Громко. Как старый дед. Чонгук замер. Волки не храпят. То есть иногда храпят, но очень тихо, и только когда совсем вымотаны. Вчера он действительно вымотался — после поездки, после расчёски Чимина, после того, как две ночи и день притворялся собакой и слушал дыхание Тэхёна. — Пойдём завтракать, — Тэхён встал и направился к двери. — Я велел приготовить тебе говядину. Чонгук навострил уши. Говядину? Настоящую? Не эти химические гранулы? Он вскочил и пошагал за Тэхёном, стараясь, чтобы его хвост не вилял слишком радостно. Но хвост выдавал. Хвост вилял сам, без спроса. «Предатель», — подумал Чонгук, но ничего не мог с собой поделать. На кухне их ждал сюрприз. Говядина лежала в миске — всё той же чёрной, которую Чонгук одобрил накануне. Мясо было нарезано аккуратными кусочками, полито чем-то ароматным. Рядом стояла миска с водой. — Приятного аппетита, — сказал Тэхён и присел, наблюдая. Чонгук посмотрел на еду. Потом на Тэхёна. Потом снова на еду. Он умирал от голода, но есть из миски на глазах у омеги, который смотрит на него как на милого питомца, — это было выше его сил. — Ты не голоден? — спросил Тэхён. Чонгук отрицательно мотнул головой и отошёл от миски. — Странный пёс, — заметил Тэхён, отпивая кофе. — Все собаки, которых я знал, набрасывались на еду. А ты стесняешься. «Я не стесняюсь, — мысленно ответил Чонгук. — Я просто не хочу, чтобы ты смотрел, как я ем с пола». Тэхён поставил чашку и вдруг спросил: — Может, ты хочешь есть за столом? Чонгук замер. Это был вопрос или шутка? — Знаешь, — Тэхён усмехнулся, — у меня в детстве была собака, которая любила сидеть на стуле. Папа ругался, но отец разрешал. Он встал, взял миску с мясом и поставил её на стул рядом с собой. — Давай. Не стесняйся. Чонгук колебался секунду. Потом подошёл, положил передние лапы на стул и, стараясь выглядеть как можно более собачьим, начал есть. Мясо было восхитительным — нежным, сочным, с лёгким привкусом розмарина. Он съел всё за минуту, вылизал миску и поднял голову. Тэхён смотрел на него с выражением, которое трудно было назвать обычным. — Ты понимаешь всё, что я говорю. Ты смотришь на меня не как пёс на хозяина. Ты смотришь как... — Тэхён задумался, подбирая слово. — Как человек. Который что-то скрывает. Чонгук опустил голову и сделал вид, что чешет лапой за ухом. — Ладно, — Тэхён вздохнул и встал. — Может, мне показалось. Иди сюда, я хочу тебя расчесать. Чонгук попятился. Только не расчёска. Пожалуйста, только не расчёска. — Не бойся, — засмеялся Тэхён, доставая из ящика щётку. — Я не больно. Просто немного приведу тебя в порядок. Вчера ты был красивый, но сегодня шерсть сбилась. Он сел на пол, похлопал по месту рядом с собой. Чонгук нехотя подошёл и лёг, положив голову на передние лапы. Тэхён начал расчёсывать — аккуратно, медленно, проводя щёткой от загривка до хвоста. Чонгук зажмурился от удовольствия, забыв, что он свирепый волк, а не домашняя собака. Пальцы Тэхёна иногда касались его кожи, массировали, распутывали узлы. — Хороший мальчик, — мурлыкал Тэхён, и Чонгук, к своему ужасу, почувствовал, что его хвост снова виляет. «Я теряю контроль, — подумал он. — Ещё немного, и я начну лизать ему руку». — У тебя очень мягкая шерсть, — продолжал Тэхён. — Как у волка. Не как у собаки. Чонгук открыл глаза и посмотрел на омегу. Тэхён улыбался, но в его взгляде было что-то настороженное. — Ты ведь не простой пёс, правда? — спросил он негромко. — Я чувствую. Твой запах... он слишком сильный для собаки. Чонгук не двигался. Его сердце колотилось где-то в горле. Если Тэхён догадается, задание провалится. Но если он признается... что тогда? — Ладно, — Тэхён отложил щётку и погладил Чонгука по голове. — Не хочешь говорить — не надо. Но имей в виду: я не люблю, когда мне врут. Даже если ложь выглядит как пушистый пёс с красными глазами. Он встал, поправил халат и вышел из кухни, оставив Чонгука наедине с пустой миской и чувством, что он только что провалил важную миссию. На третий день службы Чонгука наконец произошло то, чего он ожидал. С утра Тэхён уехал на встречу, оставив его в особняке. Чонгук использовал время, чтобы изучить дом: камеры, посты охраны, запасные выходы. Всё было стандартно для богатого дома. Но система безопасности казалась ему странно уязвимой — слишком много доверия к электронике и слишком мало к живым охранникам. Вернулся Тэхён около трёх часов дня, уставший и злой. — Эти идиоты из совета директоров, — сказал он, обращаясь к Чонгуку, как к человеку, — хотят, чтобы я подписал документы без проверки. Думают, раз я омега, то не разбираюсь в финансах. Чонгук навострил уши. Это была полезная информация — возможно, угрозы исходили изнутри. — Но я не подпишу, — продолжил Тэхён, снимая пиджак и бросая его на диван. — Не дождутся. Он прошёл на кухню, налил себе воды. Чонгук сидел рядом, наблюдая. В четыре часа раздался звонок в дверь. Тэхён пошёл открывать, но Чонгук опередил его, встав между омегой и дверью. — Что ты? — удивился Тэхён. — Это, наверное, курьер. Чонгук не двинулся с места. Он чувствовал запах — двое альф, незнакомых, с резким, агрессивным феромоном. Не курьеры. — Охрана? — спросил он удивлённо. — Что-то случилось? — Проверка системы, господин Ким, — ответил голос с той стороны. — Приказ сверху. На пять минут. Тэхён колебался, но открыл. Двое мужчин в форме охранников вошли в прихожую. Чонгук сразу понял: форма настоящая, но лица незнакомые. И запах — не обычные охранники, слишком уверенные, слишком хищные. — Что за проверка? — спросил Тэхён, скрещивая руки на груди. — Я не слышал распоряжений. — Внеплановая, — ответил тот, что повыше, и сделал шаг вперёд. — Просто убедимся, что камеры работают. Второй, пониже, незаметно потянулся к карману. Чонгук уловил запах металла и химии. Шприц. Всё сложилось в голове за секунду. Охрану либо отключили, либо подкупили. Камеры, возможно, зациклили. А эти двое — не проверяющие, а убийцы или похитители. Он не стал притворяться собакой. Он прыгнул на первого альфу, сбивая его с ног, и вцепился зубами в руку, которая тянулась к шприцу. Альфа заорал, шприц выпал и покатился по полу. — Какого чёрта?! — закричал второй, пытаясь достать оружие, но Чонгук был быстрее. Он развернулся, ударил лапой по ногам, и альфа рухнул, ударившись головой о косяк. Чонгук не стал их добивать. Он встал над ними, оскалив клыки, и зарычал. Тэхён прижался к стене, зажмурившись от ужаса. Даже на приличном расстоянии Чон слышал, как бьётся сердце омеги, как он неровно и сбивчиво дышит. Чонгук обернулся посреди гостиной и стоял совершенно голый (потому что одежда не трансформируется вместе с телом), чувствуя себя максимально нелепо. К счастью, Тэхён, кажется, был слишком шокирован, чтобы обращать внимание на такие «мелочи». Омега нервно хлопал расширенными глазами, переводил взгляд с клыков на горящие алые зрачки и обратно, сглатывал, но молчал. — Вы могли бы дать мне что-нибудь из одежды? — вежливо поинтересовался Чонгук. Тэхён моргнул, словно очнулся. — А? Да. Сейчас. Он вышел из комнаты и через минуту вернулся с халатом — шёлковым, тёмно-синим с вышитыми драконами. Чонгук накинул его на плечи. Халат был коротковат и узковат, но лучше, чем ничего. — Двоих в прихожей я связал, — сказал Чонгук, завязывая пояс. — Нужно вызвать полицию и начальника охраны. Но сначала — поговорим. — О чём? — Тэхён сел на диван, всё ещё бледный. — О том, кто хочет вас убрать. Шприц с препаратом для подавления воли — это не уличные хулиганы. Это профессионалы. За ними кто-то стоит. Кто-то, кто знает расписание охраны, систему безопасности и то, что вы не подписываете документы без проверки. Тэхён задумался. — Совет директоров. Трое из них давно смотрят на меня косо. Особенно Чан Хёнсу — он был правой рукой отца, но после того, как отец объявил меня наследником, Чан ведёт себя странно. И у него есть доступ к протоколам безопасности. — Чан Хёнсу, — повторил Чонгук, запоминая. — Я передам информацию, пусть проверят. — Ты кто? — Тэхён откашлялся. — Персонаж из фэнтези? — Оборотни — не фэнтези. Мы живём рядом с вами, просто не афишируем. — А почему ты согласился охранять меня в образе собаки? Это был приказ? Чонгук помолчал. Потом ответил честно: — Не совсем. Я мог отказаться. Тэхён кивнул и потянулся к телефону. Начальник охраны, мужчина с лицом ветерана спецназа, приехал через десять минут. Увидев связанных альф и голого,точнее, в узком омежьем халате незнакомца в гостиной, он не удивился — судя по всему, Чимин уже связался с ним и объяснил ситуацию. Альф забрали, камеры проверили, прерванную запись восстановили. Чонгук пообещал, что стая возьмёт на себя «дальнейшее расследование». Когда все ушли, Тэхён повернулся к нему. — Теперь ты будешь жить здесь как человек? Или снова превратишься? — Как вам удобнее, — ответил Чонгук, стараясь не смотреть на то, как домашняя одежда выгодно подчёркивает аппетитные формы омеги. — Мне удобнее, чтобы ты был человеком, — Тэхён усмехнулся. — С собаками не поговоришь за ужином. Он достал из шкафа пижаму и протянул Чонгуку. — Это самая большая, что есть, примерно твоего размера. Переоденься и спускайся в столовую. За ужином они сидели друг напротив друга. Приходящий шеф-повар приготовил рис с овощами и курицу — ничего необычного, но Чонгук ел так, будто голодал неделю. — Ты всегда так голоден? — спросил омега, подперев подбородок рукой. — Оборотни много едят. Особенно после трансформации. — И часто ты превращаешься? — По необходимости. — Чонгук слегка порозовел щеками от такого пристального внимания. — Я превратился, потому что вы были в опасности. Но самое интересное началось наверху в спальне. — Где я буду спать? — спросил Чонгук, оглядывая комнату омеги. — На кровати, — ответил Тэхён. — Ложись. Ты сегодня спас мне жизнь, заслужил комфорт. Чонгук лёг на край кровати, стараясь занимать как можно меньше места. Тэхён выключил свет, и через минуту его дыхание выровнялось. Чонгук лежал с открытыми глазами, слушая сердце омеги — ровное, спокойное. «Это работа», — напомнил он себе. — «Только работа». Но когда Тэхён во сне подвинулся ближе и прижался щекой к его плечу, Чонгук затаил дыхание, стараясь не шевелиться. Впитывал в себя запах омеги, такой притягательный, что крышу сносило и гонял в уме таблицу умножения, чтобы снизить градус желания. Следующие две недели Чонгук жил в особняке как «личный помощник» Тэхёна. Эта легенда объясняла его присутствие и не вызывала вопросов. Днём он сопровождал омегу на встречи, в офис, на переговоры. Ночью они спали в одной кровати — сначала на расстоянии, потом всё ближе. Стая тем временем проверяла Чан Хёнсу. Информация подтвердилась: он действительно нанял альф, чтобы те вкололи Тэхёну препарат, а затем заставили подписать документы о передаче акций. Мотив — банальная жадность и обида на то, что отец Тэхёна выбрал наследником сына, а не своего заместителя, который уже добрый десяток лет метил на председательское кресло. — Мы можем передать его в полицию, — сказал Чонгук за завтраком. — Но нужны доказательства. — У меня есть кое-что получше, — ответил Тэхён, отодвигая чашку с кофе. — Вчера Чан прислал сообщение. Он хочет встретиться «для мирных переговоров». Я знаю, что это ловушка, но если мы подготовимся... — Нет, — отрезал Чонгук. — Вы не пойдёте. — Тогда придумай другой план. Пойми, Чонгук, с тобой у нас может получиться, особенно, если мы повторим этот трюк. Чон поморщился, всей своей сущностью протестуя против ошейника с надписью Кролик. Но это действительно был хороший вариант – ловля на живца. Встреча была назначена в кабинете Чана, в главном офисе корпорации. Чонгук в собачьем обличье сидел под столом, чувствуя, как ошейник давит на шею. Тэхён вошёл, сел в кресло и положил руки на стол. — Господин Чан, вы хотели поговорить. Чан Хёнсу, мужчина лет пятидесяти с холодными глазами, улыбнулся. — Да, господин Ким. Я хотел предложить вам сделку. Вы подписываете отказ от наследства, а я гарантирую вашу безопасность и то, что вы выйдете из здания живым и здоровым. Здесь кругом мои люди. — Смело. Не оставляете попыток? – омега хмыкнул, доставая из внутреннего кармана пиджака телефон. Узнаёте тех, кто пытался вколоть мне препарат? Они уже дали показания. Чан побледнел. — Вы блефуете. — Проверьте. — Тэхён показал фото. — Начальнику моей охраны удалось восстановить файлы, переговоры, номера. Чан побледнел и дал незаметный знак двум своим охранникам. А дальше как в кино: омега не успел моргнуть, а два здоровых амбала уже валялись в отключке, а Чонгук крепко держал лапой за горло зарвавшегося Чан Хёнсу. Честно признаться, Тэхён даже прыжка не заметил. Чон зарычал, оскалив клыки. — Что это за тварь?! — прохрипел трясущийся от ужаса Чан. — Моя собака, — ответил Тэхён, подходя ближе. — Очень умная. И очень кусачая. Вызвать полицию или договоримся по-хорошему? Чан затряс головой. Через десять минут приехала полиция, а ещё через час Чан Хёнсу давал признательные показания. Вечером они сидели на крыше особняка. Тэхён смотрел на звёзды, Чонгук — на Тэхёна. — Ты сегодня был великолепен, — сказал омега. — Настоящий волк. — Я всегда волк, — буркнул Чонгук. — Даже когда меня называют Кроликом. — А мне нравится, — Тэхён повернулся к нему. — Кролик — это мило. Ты милый, когда не рычишь. — Я не милый. — Милый, — настаивал Тэхён, и вдруг потянулся и поцеловал Чонгука в уголок губ. — Спасибо. За всё. Оставайся. Не как охрана. Как... мой кролик. — Я волк. — Как скажешь. Просто оставайся. Чонгук посмотрел на их переплетённые пальцы, потом на звёзды, потом снова на Тэхёна. — Ладно, — сказал он. — Останусь. И когда Тэхён прильнул к нему, уткнувшись носом в плечо, Чонгук позволил себе улыбнуться — той самой кроличьей улыбкой, которую прятал за волчьим оскалом. Эпилог. Месяц спустя. — Bunny, я потерял тапки! — крикнул Тэхён из спальни. Чонгук, который в этот момент читал отчёт стаи, вздохнул, отложил бумаги, превратился в волка, сразу же определяя, что тапки под диваном в гостиной. Новые тапки были розовыми, пушистыми, с помпонами. И, конечно же, куплены вовсе не специально. Вы же верите? — Спасибо, – улыбнулся Тэхён, потрепав волка по голове, - хороший мальчик, — почти пропел омега, надевая тапки и целуя Чонгука в нос. Волк зарычал — но тихо, беззлобно. И, когда Тэхён отвернулся, хвост его предательски вильнул. Чимин, который приехал с докладом, застал эту картину и покачал головой. — Ты стал мягким, — заметил он. — Заткнись, — ответил Чонгук, возвращаясь в человеческий облик. — Это задание. Я просто вхожу в роль. — Ты уже месяц «входишь в роль». — Это сложная роль. Чимин усмехнулся, но спорить не стал. Он видел, как Чонгук смотрит на омегу как на истинную пару. — Ладно, — сказал он. — Передай Тэхёну, что стая подтвердила: Чан Хёнсу получил пятнадцать лет. И больше угроз нет. — Спасибо. — Не за что. — Чимин направился к двери, но на пороге обернулся. — И, Чонгук? Ошейник можешь снять. Ты больше не собака. — Знаю, — ответил Чонгук, касаясь ошейника рукой и тихо под нос пробубнил, — но Тэхёну нравится. Чимин закатил глаза и ушёл. А Чонгук улыбнулся, снова превратился в волка и побежал на кухню — потому что оттуда пахло жареной говядиной и вишней.