Ловля бабочек

«И моей младшей сестре Крисси, за то, что научила меня тому, что жизнь - ничто, если ты не одержим.»

Джон Уотерс, «Фотограф», 1998г

Где он? Дознаватель остановился у железных ворот, увитых сверху колючей проволокой. он насупился, потер переносицу и сказал, что туда нельзя. но Андреа уже перемахнул через забор и устремился вперед. На пол в гостиной упал флакон с ярко-красной краской. Она растеклась по нему, начиная тут же заветриваться и черстветь на сквозняке из открытого окна. За ним была непрозрачная темень ночи. На столе у раскрытого окна лежал огромный грунтованный холст, на холсте – Андреа, прижатый к нему лопатками и свисающий ногами к полу, где легла такая же краска, как у него на спине. Сверху стоял Оливер, сгорбившись над столом будто в припадке. Он словно пытался забраться к итальянцу под кожу, проталкивая в его рот свой язык. Они были у стола, обжав друг друга, у Кими вся спина была в красном, на холсте остались жирные следы от его лопаток и плечей. Они все не переходили к главному, но и это было не особо нужно. Во входную дверь постучали. Они тут же разлиплись. Арвид! Кими протер рукой обслюнявленные губы и побежал в ванную, попутно хватая полотенце. Оливер застегнул штаны и подошел к двери, открывая ее. Арвид вошел, объектив его внушительного цифрового фотоаппарата блестел в свете гостиной. И на нем был дождевик. Привет, что нашел? Оливер побежал закрывать окно, ведь начался ливень. Арвид прошел в комнату, взял холст за раму с отпечатками лопаток Андреа. Как называется? «Дух экстаза»? Он посмеялся и взглянул в коридор. В ванной горел свет. Кими стоял под душем и с него сбегали ярко-красные струи воды. Оливер натянул лишь дождевик, взял фотоаппарат и они с Арвидом поймали такси на шоссе и поехали туда, куда указывал последний. Куда едете? Полусонно спросил таксист, и они ответили. Трупы. Трупы! Он лишь заткнулся и выбросил их там, где Оливер на ходу начал открывать дверь, не предупредив. На улице стеной лил дождь, начал падать небольшой град. Под тусклым уличным фонарем с противной желтизной было три полицейских автомобиля, толпа самих полицейских и два трупа, покрытых брезентом. Когда постучал серьезный град, Арвид и Оливер разглядели издалека, что смотреть и фотографировать там нечего. Дерьмо. И они разошлись по домам. В "Catch Butterfly", студии, где работали Андреа и Оливер, утром было пусто. Они распихивали отпечатанную фотобумагу по конвертам. Это была одна из последних фотосессий, которую они устраивали в местном парке. И отпечатанные фото уже нужно было разослать клиентам. Кими потянулся и зевнул, сидя на стуле у стола, а Оливер стоял у окна. Студия была на девятом этаже. Маленькая, душная комната со множеством софитов и шкафом с пыльным реквизитом. Я ненавижу свою жизнь. Андреа облизал пальцы, заклеивая крышку конверта. И твою тоже. Оливер подошел к нему сбоку, запустил руку в его кудрявые волосы и слегка потянул за них. Он прошипел, как удав. А где Арвид? Кими хотел вмазать Оливеру в морду, но лишь схватил за руку. Трупы в морге навещает. Оливер усмехнулся. Тогда почему мы торчим здесь? Потому что мы фотографы, а не патологоанатомы. Оливер разжал руку, когда в студию пожаловал коллектив с записью на фотосессию. Так, да, чудненько. Опустите немножко голову. Андреа поправлял позу незнакомки в кадре. Он поправил ее за подбородок, поправил ее длинные русые волосы. Отошел.. и вспыхнули софиты, вспышка на долю секунды накрыла студию. Люди сменились, они сделали все то же самое. Поднимите голову, опустите голову. как же вы остоебали, сучье вы отребье. Поправили, нажали на курок. На фотосессию ушло около двух часов, после еще немного на компьютере и фотографии были готовы. Они поползли из принтера, фотобумага глянцем блестела на свету настольной лампы. В городе вечерело. По окончании рабочего дня они вышли в сторону дома. Андреа пнул жестяную банку, валявшуюся на дороге. Тоска зеленая, хоть иди и сам кого-то убивай. пусто, как после резекции желудка арвид схватил случайную книгу на полке в гостиной. прореха в шторе указывала уже на предстоящий рассвет. он открыл ее, сдул пыль и начал читать. «Со страшными интонациями... И среди молчания ночи начался удивительный диалог химеры и сфинкса, произносимый гортанными и глубокими голосами, хриплыми, затем пронзительными... как бы сверхчеловеческими.» Кими замер и просипел, пытливо глотая слова. ЗДЕСЬ, ХИМЕРА, ОСТАНОВИСЬ! НЕТ, НИКОГДА! вторил оливер, тяжелым, воющим в глубине глотки тоном, который только смог сообразить. Арвид рассмеялся в голос, захлопнув книгу так сильно, что все книжные черви посыпались из нее. Я чувствую себя режиссером какой-то неприличной, дикой театральной постановки, инкрустированной кусками гнилой плоти. Ого, Арвид, ты знаешь слово "инкрустировать"? Вы за идиота меня держите? Он фыркнул и вышел из квартиры, пока Оливер и Андреа покатились со смеху. Все в их мире смердило непрекрытым абсцессом ненависти. Они втроем стояли у железнодорожной завязки под мостом. Дорога была усыпана щебенью, небо меркло и покрывалось тяжелыми грозовыми тучами. Вдалеке шумели деревья без листвы. На путях лежал труп молодого парня, с отсеченной головой, с видом агонии смерти. Он уже похолоднел, посинел и позеленел в перерубленных колесами местах. Кровь заветрилась на металле. Железнодорожники сказали, что он сорвался с крыши поезда и рухнул на пути, на которых его и переехал состав. Кими уже наделал кучу фотографий вместе с Оливером, пока Арвида выворачивало рядом, в перелеске. После этого их прогнали полицейские. Но их тягу к смерти не прогнать. Кими увешал стены в своей комнате рентгеновскими снимками, которые ему дарил Арвид, фотографии, которые дарил ему Оливер. Вырезки из газет, фотографии, напечатанные на работе в студии, сломанные кости, раскрошенные черепа. Кими ткнул в одну из них пальцем. Мне нравится эта. Убийство золотой Луны. Пробормотал он в полумраке, когда по телевизору шел фильм с кассеты "Розовые фламинго". Раздался крик смертной казни, это Бэбс Джонсон выстрелила в Марблов. Она назвала это лучшей казнью. Позже она покинула город, но Кими к тому моменту уже уснул, прислонившись головой к стене. Случись бы что, он мечтал о четвертовании. Соседи называли его психопатом, он расклеивал цитаты из "Кровавого Меридиана" по этажу. Он просто нашел себе Оливера, который думает так же, как и он. И они нашли Арвида. Они были жуткими алкоголиками в таком юном возрасте. Они все пили, пили, попадали в больницу из-за бесконечного пьянства. Арвид был их жертвенным ягненком, на их похотливом, багровом алтаре. Закрывающий их вопиющую пустоту. Они стояли посреди квартиры, голые вдвоем. Оливер опустился на колени. Его кудрявые каштановые волосы, руки по плечи и грудь были покрыты оттенком антрацита. ОН СТОЯЛ У НОГ АНДРЕА, ОБНЯЛ ЕГО БЕДРА И ЗАТРЯС, КРИЧА ЧТО-ТО ПРО ОЧЕРЕДНУЮ ПРОСЬБУ, КАК ПРИЗЫВ К НЕМУ. КРИК РАЗДАЛСЯ ПО ПУСТОМУ ПОМЕЩЕНИЮ. ОН КРИЧАЛ, ПО ЩЕКАМ ЛИЛИСЬ СЛЕЗЫ, И ОН ВСЕ ТРЯС, ТРЯС, ТРЯС ЕГО ЗА НОГИ. А КИМИ БЫЛ НЕПРЕКЛОНЕН ПЕРЕД НИМ И ЕГО ГНИЛОЙ МОЛИТВОЙ. ПОЖАЛУЙСТА, ДАВАЙ УБЬЕМ ЕГО! ОЛИВЕР ПРИЖАЛСЯ ГОЛОВОЙ К ЕГО НОГАМ, СЖАЛ ИХ СИЛЬНЕЕ, РАЗМАЗАЛ ПО НИМ КРАСКУ. ОН СХВАТИЛ ЕГО ЗА РУКИ, КАЗАВШИЕСЯ ВЕТВЯМИ ИВ. КИМИ, УМОЛЯЮ ТЕБЯ! ДАВАЙ ПОКОНЧИМ С НИМ! андреа поднял руку и оттолкнул его от себя. Оливер упал ничком и Кими перешагнул через него, идя к ванной. Всхрапнул от гнева, как Буцефал. Но в заключительный момент он выглянул из ванной. И ПОМНИ, ОЛИВЕР, ТВОЯ ЖИЗНЬ – НИЧТО! дверь захлопнулась, а он ЗАХОХОТАЛ, ПЕРЕСТАВ РЫДАТЬ. тем временем, Арвид уже шел к их дому. Они смотрели на него дикими глазами. Когда он вошел, Андреа уже вышел из ванной. Он сел за мольберт, который стоял на кухне. Он рисовал вид из окна на улицу, где опять пошел дождь. Товарные поезда, переходы, грязь под окнами, автомобили. В конце концов у него ничего не получилось и он зачерпнул пальцами ярко-красную краску и перечеркнул все нарисованное, сделав огромный красный крест на весь холст. Арвид и Оливер сидели сзади и молчали. Но внутри смеялись от его гнева. Следующий день прошел в привычной обстановке, люди приходили за фотографиями в "Catch Butterfly", уходили, заходили. Хромакей и вспышки камер. Они не сказали ни слова, когда Арвид зашел уже поздно вечером и Оливер с Андреа накинулись на него. Вонзили в его шею большой разделочный нож, что он не успел даже закричать. МЫ ГОВОРИЛИ ТЕБЕ НЕ СОВАТЬСЯ СЮДА! Оливер схватил Арвида за подбородок, заглядывая прямо в его испуганные глаза. Они дико смеялись, пока Арвид истекал кровью на полу из дыры в шее. Они не вынули нож, а приподняли его за волосы и рассекли им переднюю мягкую часть, оставив позвоночник. На пол схлынула пара литров крови, отсечь голову от тела у них не получилось, но раз за разом ударяя по позвонкам у них все же получилось оторвать ее. Затем они приподняли туловище за руки, уперлись ногами ему в поясницу и попытались разломить позвоночник в том месте. Подержи. Оливер держал труп за руки, пока Андреа проводил ножом по нижней части живота, откуда выглядывали желтые зернышки жирового слоя, он задел толстый кишечник и мочевой пузырь, это все вытекло на пол в студии. Кими откинул нож в сторону, и у них уже получилось разломать позвоночник с пятой попытки. Далее они все разложили по полу, чтобы это мощнее выглядело в кадре. Засверкали вспышки фотоаппаратов, Оливер сфотографировал Кими, который сам делал фотографии трупа. Они ходили по крови своими грязными ногами. Истерически смеялись, повторяя, что это ЛУЧШАЯ фотография в их жизни. Арвид выглядел как забойное животное. Они упивались этим. Словно божества или хищник, поймавший свою жертву. Они сделали очень много фотографий, тут же их распечатали в студии и ушли домой уже ближе к рассвету. Оливер взглянул на мертвеца, который при жизни был их другом. В доме они заметили, что постарели. Все лица покрылись сенильными морщинами. Сознание спуталось в сеть разбитых осколков. Им слышался хруст плоти везде, он заставлял их глохнуть. Медная кровь остывала на полу в "Catch Butterfly".Они расклеивали получившиеся фотографии по стенам. И той ночью попытались покончить с собой.