Побудь со мной ещё немного

Ральф со вздохом перевернул страницу отчёта. Дом давно улегся и спал, в коридорах было тихо, как и всегда в ночное время. Но от бумажек не спастись даже в непроглядной тьме Дома, так что вот уже какой час воспитатель заполнял бесконечные листы. Желтый свет настольной лампы выхватывал небольшой кусок стола и пола, ближе к двери. Чтобы даже если ее открыли, можно было увидеть, кто пришёл — обязательное правило Акулы:"Раз уж вы не хотите включать свет, пользуйтесь хотя бы этим!" Кофе в чашке почти кончился и надо было бы наведаться в учительскую и налить ещё, но выходить во тьму Ральф не хотел. До конца листа оставалось не так уж и много да и кофе был какой-то странный. Возможно он плохо помыл чашку со вчера, а возможно Ящер или Шериф по ошибке налили в неё пиво или коньяк. Воспитатель вздохнул и взял в руки чашку. Надо было поскорей закончить и ложится спать. Он сделал глоток и вдруг услышал скрип двери. Он сидел боком к двери и потому со вздохом повернулся, держа в руках чашку с кофе. Он ожидал увидеть там очередного ребенка в крови, истерящего Стервятника, да кого угодно, но не того, кто там был на самом деле. — Рома? Что случилось? Это был Лось. Высокий, в своём всегдашнем коричневом свитере, с каким-то гнездом на голове, которое вечно трепали дети, и блестящими в жёлтом свете лампы очками. Ральфу показалось, что он сейчас задохнётся и потеряет сознание. — Лось? — переспросил он, и на всякий случай впился ногтями здоровой руки в ладонь. Боль была вполне реальной, и он сморщился. — Что с тобой, что случилось? Что-то со старшими? Лось берёт его за руку и Ральф даже не успевает толком ответить, потому что как током бьёт живое прикосновение. Все совсем так, как он запомнил, только ярче, чище, живей. Мягкие пальцы сжимают рукав водолазки и касаются ладони, где ещё видны следы от ногтей. Ральф съеживается и отводит взгляд. — Нет, нет, ничего, всё хорошо. Я просто хотел поработать. Он вспоминает ещё одну вещь. Его кабинет раньше был не здесь, а на этаж выше, а в этой комнате жил Лось. При перезде Ральф постарался сохранить как можно больше его вещей и даже не менял положение мебели. — Ты уверен? Ты очень бледный. Я бы даже сказал зеленый. Ральф слышит шорох и акуратно косится на "мертвеца", который опустился на корточки. Темные глаза смотрят с тревогой, а пальцы не выпускают его руки. Р Первый тяжело вздыхает. — Я очень устал. "Наверно, это всё сон или галюцинация" — думает он, снова косясь на Лося. Он все ещё здесь, сидит на корточках, вполне живой. Он не искажается, если смотреть на него сбоку и желтый свет лампы очень реалистично ложится на темные волосы и отражается от стёкол очков. У него всё такой же небритый подбородок с отдельными кустиками щетинок и обкусанные губы "Ведь в конце концов, что будет от того, что я поговорит о своих переживаниях вслух?" — думает Ральф, наконец поворачивая голову на Лося — "Всё равно никто не услышит, а сну или галюцинации будет всё равно." — Эти дети скоро доведут меня. Они делают, что хотят, говорят, что хотят, нападают друг на друга с ножами, похищают людей, курят что ни попадя, пьют. И их всё устраивает, им нормально. А я пытаюсь их понять, бьюсь и бьюсь, расшифровываю надписи на стенах, вникаю в правила, которые они себе выдумали. И ничего не понимаю. Вот ты же, Леша, ты всегда их понимал. Они тянулись к тебе, доверяли ты был к ним так близко, как никто из нас. Как ты это делал, как? В течении этого монолога он говорил монотоно, спокойно, но ближе к концу голос начал дрожать и на последнем предложении сорвался. Лось сидел молча, все ещё держась за рукав. Губы сжались в тонкую струнку, он видимо задумался. Ральф замолчал и потер подбородок рукой в перчатке, снова замечая, каким настоящим было прикосновение шершавой замши. Вдруг Лось заговорил. — Я... я не уверен, что понимаю их. Я тоже стараюсь, слушаю, но не думаю, что прям уж понимаю. Другого человека невозможно понять досканально, тем более, они еще маленькие, кто знает, какими они вырастут. А наша задача в этом — помочь им вырасти. Чтобы маленькие саженцы дали красивый сад, надо за ними ухаживать. Я в этом и вижу цель воспитания. Он внимательно смотрит на своего друга, а потом спрашивает тихим, вкрадчивым тоном: — Тебе нужна помощь, Ром? Ральф тяжело вздыхает, а потом тихо сползает со стула на пол и прижимается к Лосю. От него пахнет кофе и лимоным милом, в щеку утыкается колючий свитер и встрепанные волосы. "Мертвец" обнимает его и всем телом Р Первый ощущает чужое присутствие. — Посиди со мной еще немного. — тихо просит воспитатель — Конечно. — отвечает Лось и обнимает его. На несколько минут окружающий мир исчезает. Ральф чувствует, как вздымается чужая грудь, как дрожат его руки, слышит своё и чужое дыхание и видит отдельные катышки и петельки в свитере. Он не хочет, чтобы это кончалось. Но выбора у него нет. Лось разжимает объятия и отодвигается. — Тебе надо поспать, ладно? Ложись сейчас, а утром будет легче. Ральф ненадолго задерживает взгляд на его лице, стараясь запомнить его. — Хорошо. Он встаёт, всё ещё глядя на Лося, а потом отворачивается. Дойдя до дивана, он поворачивается вновь и никого уже нет. Стул сдвинут, а на полу перед ним никого нет. Ральф встряхивает головой и стянув обувь, забирается под одеяло. Он ещё пытается осмыслить, что это могло быть и в полудрёме останавливается на мысли, что кто-то всё-таки что-то подсыпал и наверно сидел подслушивал под дверью, чтобы убедится, что шалость удалась.