Дневной эксперимент

Эксперименты, которыми Виктор занимался днем в кабинете, совершенно не связаны с вирусами или подопытными. В такие моменты его интересовал лишь Зено, распутный муж, который уж очень ненасытен время от времени. Мужчинам нравилось публично придаваться страсти, как только они видели друг друга. Сотрудников Роудс-Хилла пугало, если вечером в коридорах слышались стоны, но сегодня Виктор не хотел делиться. Этот миг был лишь для них двоих. — В.. Виктор... — томно выдохнул Зено, раскинувшись перед партнером. Виктор внимательно рассматривал пирсинг на складках, поглаживая его пальцем. Его лицо было близко, он сидел на коленях, пока Зено развалился на столе. Вещи были сброшены на пол, недавние отчеты забыты на ковре. Смочив свои губы языком, он ткнулся ими в Зено, в его влажную и пылающую плоть. Только такой момент заставлял его быть нежным, вкладывать свои чувства в каждое движение. Язык его бережно коснулся клитора, чувствительного от ласки и долгого ношения пирсинга. Зено вздрогнул, став еще мокрее. — Чшш… — прошипел мужчина, словно змея. Его пальцы медленно гладили чужое бедро, обводя кончиком черные шрамы. Чувствительные, как и весь Зено, лежавший на столе, как оголенный нерв. Губы обхватили металл пирсинга, пробуя железо на вкус. В своих иногда глупых мечтах Виктор завидовал ему, ведь не мог находиться там, между ног Зено, целый день. Не мог чувствовать его тепло, эту близость, и приносить удовольствие без перерыва. Зено дрожал, его внутренности пульсировали. Весь его вид кричал о том, как сильно он сейчас возбужден, как он доверял своему мужу и был готов утонуть в этом доверии. Виктор наконец лизнул плоть, его длинный язык проник внутрь, собирая обожаемую влагу. Он любил, каким Зено был на вкус. Обожал чувствовать власть над ситуацией, но не хотел сегодня превращать это в акт садизма. Это объяснимо лишь любовью, которую ему хотелось проявить без добавок. Может, сегодня у него было особое настроение? Язык вынырнул из жарких глубин, очерчивая половые губы. Шершавый, раздвоенный, грубый. И одновременно такой ласковый, что от непривычки заставлял Зено жалобно скулить. Нежность обращала его в жалкое месиво, стонущее от любого поглаживания, которое потом, почему-то, не превращалось в насилие. Он взмок, сдерживаясь, чтобы не потянуться туда рукой. Виктор хотел все сделать сам, и нужно ему довериться… Растянуть редкий момент, когда они могут быть рядом в этом чувственном амплуа. Виктор вылизывал каждый миллиметр, не забывая про украшения, которые можно оттянуть зубами. Форма языка позволяла стимулировать мужа, вытягивая из него стоны вдвойне эффективнее. В штанах мужчины становилось тесно, но ему было не до себя… он хотел насладиться Зено в полной мере. Все мысли были лишь о нем. Рот занят, даже не похвалить, какой он хороший мальчик для него… А рот Зено закрыт своей же рукой. Правильно, нечего сейчас стонать на всю больницу. В такой момент пусть только уши Виктора слышат каждый вздох. И только его глаза видят каждое движение: как Зено напрягался, расслаблялся, поджимал пальцы, схватившие край стола. Подвязки как обычно обрамляли голени, выделяя плавные линии тела. Это был единственный элемент одежды, который Виктор просил оставить, потому что его это возбуждало. К языку и губам искусно присоединились пальцы, которые слегка позвенели цепями и кольцами на них, когда коснулись тела. Он использовал их чтобы ласкать клитор, пока работал чуть ниже языком. Виктор был профессионалом в интимном деле, в основном благодаря тому, что испробовал с Зено практически все. И они практиковались довольно часто. Другая его рука поднялась выше, погладив влажное тело, украшенное черными метками заражения. Затем Виктор сжал твердый сосок, оттянув его на себя. Это заставило Зено заскулить, а его бледное лицо краснеть. Мужчина поджимал губы, пытаясь справиться с нахлынувшими от нежного действа эмоциями. Каждый раз, когда Виктор решал, что их секс пройдет «безобидно», Зено не был предупрежден, узнавая об этом постфактум. Еще несколько круговых движений по клитору, ласковое давление. Это стало последней каплей, и тогда Зено кончил, содрогаясь от ощущений. Виктор довольно облизнулся, решая продолжать. Он знал, что блондин все равно захочет еще. Ему всегда мало. Снова слившись в поцелуе с его разгоряченной плотью, Виктор ласкал чувствительную зону, которая еще не отошла от насыщенного оргазма. Лишь его язык и губы, но Зено сходил с ума во второй раз. Следующий оргазм уже приближался, ведь он еще не успел спуститься с пика. Каждое касание щекотало внутренности, заставляло видеть искры. Зено закатил глаза, напрочь отдавшись ощущениям. Он больше не прикрывал рот, не сжимал стол, а просто лежал, сложив ноги на плечи Виктора, ошеломленный от экстаза. Каждый раз, когда ловкий язык касался пирсинга, блондин вздрагивал, а плоть начинала пульсировать сильнее от перевозбуждения. Он буквально горел между ног, а его складки блестели от влаги. — Ну-ну… еще немного, Зено… — нежно прошептал Виктор, наглаживая пальцем чувствительный сосок. Он представлял, как в этом месте хорошо смотрелось бы очередное украшение, за которое можно потянуть своими золотыми зубами. Не выдержав ласки, Зено обхватил ногами голову Виктора, вжав его в свою мокрую промежность. Старший мужчина лишь обрадовался такой дерзости, увеличил интенсивность своих движений языка. «Вибратор бы сюда» — подумал старый. С ним вышло бы еще ярче, можно мучить Зено дольше, разнообразнее. Но сюда вмешивался один важный фактор – собственничество. По большей части Виктор хотел доставлять блондину удовольствие лишь своим трудом. Вожделел видеть, как Зено сходит с ума, мокнет, скулит, и лишь благодаря нему. И так как сегодня пожилой мужчина выбрал тактику нежности, что было весьма личным для обоих, вибратор бы все испортил. Разрушил ту ласковую хрустальную паутину, которой Виктор опутал Зено. Ох, наверное, надо было его действительно связать? Пожилой стояк дырявил брюки, пока Виктор поедал промежность Зено, жадно чавкая и хлюпая. Как голодный пес, которому все мало, а еда с каждой секундой становилась лишь вкуснее. Блондин практически ревел, лежа на спине с раздвинутыми ногами, обернутыми вокруг головы Виктора. Это было невыносимо приятно. Настолько, что... оргазм снова подкрался, с еще большей силой. Содрогание, которое Виктор ощутил от Зено, сделало его еще счастливее. Этот тремор после сокрушительной кульминации... Ах. Невозможно приятное зрелище! Он поцеловал Зено туда, а затем обошел и сел за стол, как ни в чем не бывало. Обед окончен.