Порох и бергамот

Удара так и не последовало. Вместо этого Джейкоб услышал гневный, почти сорвавшийся на звонкий крик голос прямо над собой: — Вставай и сражайся, горгулья тебя раздери! Джейкоб открыл глаза. Кассиан Вейн замер в трёх шагах от него, его палочка была направлена точно в грудь Джейкоба, но кончик её не горел смертоносным светом — хоть и вибрировал от сдерживаемой яростной магии. Вейн тяжело дышал, его обычно бледное лицо пошло лихорадочными пятнами, а губы были плотно сжаты. «Надо же, всё-таки не воспользовался моментом, — пронеслось в голове у Джейкоба, пока он, стиснув зубы от вспышки боли в ноге, поднимался с помоста. — Настоящий джентльмен. Чистая кровь, старая школа и гордость размером с Астрономическую башню». Джейкоб невольно криво усмехнулся. Жаль, что такие люди чести обычно погибают на поле настоящего боя первыми — там, где враг не ждёт, пока ты встанешь, а просто добивает тебя исподтишка. Но здесь, под звёздным потолком Хогвартса, этот жест Вейна вызвал в Джейкобе что-то забытое, давно похороненное под слоями цинизма и аврорской муштры. — Как скажешь, Вейн, — прохрипел Джейкоб, покрепче перехватывая рукоять своей палочки. — Только потом не жалуйся. Он не стал дожидаться ответа. Боль в ноге никуда не делась, но Джейкоб привык работать через «не могу». Он резко выставил плечо вперёд, выстраивая невидимый, но плотный каркас щита, и тут же послал в Вейна связку из трёх мощных импульсов. Бой возобновился с такой силой, что Ли Джордан на мгновение захлебнулся своими комментариями. Это давно уже перестало походить на «демонстрационную дуэль» для развлечения детишек. Это была схватка двух мастеров, которые перестали осторожничать. Джейкоб перешёл на тяжёлую артиллерию аврората — заклинания были невидимыми и невербальными, но воздух вокруг них густел и гудел, как перед грозой. Он бил наотмашь, заставляя Вейна отражать удары также невербально, поскольку слова заклинания просто не успевали бы прозвучать в бешеном ритме боя. Но Вейн… Вейн всё же оказался дьявольски хорош. Если Джейкоб был сокрушительным тараном, то Вейн превратился в текучую ртуть. — Конфринго! — выкрикнул Вейн, и огненный шар, разлетевшийся на сотни мелких искр, едва не снёс Джейкоба с помоста. — Экспеллиармус! — прорычал Кросби в ответ, вкладывая в заклинание всю свою волю. Вейн отразил разоружающее заклятие коротким точным взмахом, и тут же выстрелил цепочкой из левитационных и трансфигурационных чар. Пол под ногами Джейкоба вдруг превратился в зыбучий песок, а воздух вокруг него стал вязким, как патока. Джейкоб выругался про себя: Вейн начал использовать окружение, превращая дуэль в сложнейшую шахматную партию. Они кружили друг вокруг друга, уже порядком вымотанные. Пот застилал глаза, мантия Джейкоба в нескольких местах прогорела, а идеальная причёска Вейна окончательно превратилась в хаос. Опасность была реальной: один неверный жест — и кто-то из них мог запросто уехать в больничное крыло как минимум на неделю. Но остановиться они уже не могли. Это был разговор, который невозможно было прервать на полуслове. В какой-то момент Джейкоб решил пойти ва-банк. Он проигнорировал очередную вспышку боли в ноге и рванул вперёд, сокращая дистанцию до минимума. Авроры знали: в ближнем бою изящные жесты палочкой не работают. Вейн вскинул руку, создавая преграду, но Джейкоб снёс её грубым силовым импульсом. Всё закончилось так же внезапно, как и началось. Джейкоб замер, прижимая кончик своей палочки прямо к горлу Вейна. Он чувствовал, как пульсирует жилка на его шее. Но в ту же секунду он также ощутил леденящий холод у своего собственного сердца. Вейн, каким-то немыслимым образом извернувшись, сотворил невербальное заклинание льда: острая, прозрачная игла, созданная из самой влаги воздуха, замерла в дюйме от груди Джейкоба. Тишина в Большом Зале стала абсолютной. Казалось, даже пламя свечей замерло. Они стояли так несколько долгих секунд, глядя друг другу в глаза. Джейкоб видел в зрачках Вейна отблески магического пламени и что-то ещё — дикое, неукротимое, торжествующее. Никто не хотел отступать. Это была идеальная, честная, фантастическая ничья. Бум! Тяжёлый удар гонга прорезал тишину. — Конец боя! — прокричал Ли Джордан, и в следующую секунду зал взорвался таким рёвом, что у Джейкоба заложило уши. Ученики и преподаватели сорвались со своих мест, Дамблдор поднялся и торжественно зааплодировал. Но для Джейкоба и его противника всё это происходило словно за толстым стеклом. Они одновременно опустили палочки. Игла у сердца Джейкоба растаяла, превратившись в безобидную лужицу воды на помосте. Джейкоб убрал свою палочку в кобуру и тяжело выдохнул, чувствуя, как наваливается чудовищная усталость. Их тут же окружила толпа. Студенты всех факультетов, напрочь забыв о вражде, лезли на помост, что-то восторженно орали, пытались пожать руки дуэлянтам, хлопали по плечам. Коллеги-профессора протискивались сквозь людское море; Флитвик пищал от восторга, уверяя, что эта дуэль войдёт в историю, а Снейп лишь коротко и ядовито кивнул, что с его стороны выглядело высшей похвалой. Освободиться от этого безумия получилось только спустя добрых полчаса, когда Дамблдор своим усиленным голосом объявил, что шоу окончено и ученикам пора отправляться в свои спальни. Постепенно зал опустел. Остались только профессора, которым по негласному правилу полагалось помочь привести помещение в прежний вид. Джейкоб, как под гипнотическим заклятием, на автомате левитировал тяжёлую дубовую скамейку на её законное место. Нога ныла теперь уже постоянно, напоминая о неосторожном манёвре. Он чувствовал себя выжатым лимоном, но внутри, на месте свербящей занозы вины, теперь было странное спокойствие. Он почувствовал чужое присутствие ещё до того, как услышал лёгкие шаги. К нему подошёл Вейн. Он выглядел… необычно. Его мантия была безнадёжно измята, воротничок рубашки разорван, а на скуле алела небольшая царапина от ледяного осколка. Но глаза его всё ещё горели свирепым огнём. — Профессор Кросби, — голос Вейна немного дрожал от адреналина, хотя он пытался говорить сухим деловым тоном. Джейкоб обернулся, лениво опираясь на скамью. — Профессор Вейн. Хотите продолжить? Вейн нахмурился, вскидывая подбородок. — Я хотел сказать… Не нужно было меня жалеть. Я видел, как вы сдерживались. Это… унизительно. Я не нуждаюсь в ваших подачках. Джейкоб на мгновение опешил от такой наглости, а потом не выдержал и негромко рассмеялся. — Жалеть? Вы издеваетесь? — Джейкоб сделал шаг вперёд, пренебрегая приличиями. — Я чуть не выплюнул лёгкие, пытаясь увернуться от ваших заклинаний. Но если мы говорим о жалости… вы ведь и сами меня пожалели. Когда я запнулся. Вы могли закончить всё в ту же секунду, и никто бы вас не осудил. Но вы предпочли подождать, пока я не встану на ноги. Разве это не была жалость? Вейн открыл рот, чтобы возразить, но Джейкоб не дал ему вставить и слова. — И вот что я вам скажу, — он заговорил тише, и в его голосе прорезалась искренность, которую он редко себе позволял. — Вы — чертовски талантливый маг. И если бы вы не тратили столько сил на все эти ваши красивые эффекты, серебристые искры и геометрически правильные вспышки… Если бы вы били сразу в цель, без этой вашей эстетики, — вы бы победили меня всего за несколько секунд. У вас потрясающая реакция. Но вы слишком любите драму. Растерянный и сбитый с толку, Вейн застыл на месте. Весь его гневный запал куда-то испарился. Он несколько раз удивлённо моргнул, глядя на Джейкоба с явным недоверием, а потом… вдруг довольно мило покраснел. Это не было похоже на те красные пятна ярости, что были раньше. Это был румянец человека, получившего комплимент, к которому он совершенно не был готов. Вейн снова открыл рот, закрыл его и не нашёлся, что сказать. Джейкоб почувствовал, что момент настал. Он неловко кашлянул и нервно почесал затылок. — Слушайте, эээ, Кассиан… Насчёт того случая в лаборатории. С боггартом. Я… я не хотел, чтобы так вышло. Я не думал, что там… — он замялся, подбирая слова. — В общем, я приношу свои извинения. Это было недостойно. В Большом Зале снова воцарилась тишина, но на этот раз она была другой — мягкой, почти примирительной. Вейн смотрел на него долго, изучающе — словно видел впервые. Наконец он медленно выдохнул и чуть заметно кивнул. — Я принимаю ваши извинения, Джейкоб. И… — он запнулся, глядя куда-то в сторону пустых столов. — Я тоже прошу прощения. За свои слова о вашем ранении. Это было мелочно и… жестоко. Они стояли друг напротив друга — два побитых, уставших профессора посреди пустого зала. Напряжение, которое копилось неделями, наконец-то начало спадать, оставляя после себя лишь пустоту и странное чувство облегчения. — Значит, мир? — спросил Джейкоб, протягивая руку. — По крайней мере, пока что? Вейн посмотрел на широкую ладонь Джейкоба, потом на него самого. В его глазах вдруг промелькнуло совершенно потрясающее озорство, которое Джейкоб раньше никогда не видел. За фасадом высокомерного отстранённого аристократа вдруг проглянул живой, ироничный человек. — Мир, — ответил Вейн, но руку пожимать не торопился. — Однако имейте в виду: за бабочек я извиняться отказываюсь. Считаю, что вы это полностью заслужили! Джейкоб на мгновение застыл, а потом расхохотался — на этот раз громко и искренне. Вейн едва заметно улыбнулся кончиками губ, а затем развернулся и лёгкой, летящей походкой направился прочь из Большого Зала. Джейкоб долго смотрел ему вслед. В груди появилось какое-то странное, щемящее чувство. Кажется, в этой школе у него наконец-то появился не просто коллега, а кто-то, кого можно было уважать по-настоящему. Кассиан Вейн сегодня доказал, что он способен удивлять. И Джейкобу почему-то казалось, что это только начало их настоящей истории.