Порох и бергамот

Видимо, всё-таки стоило сказать скупое, ворчливое «спасибо» Альбусу Дамблдору за эту его безумную идею с дуэлью: вопреки всем ожиданиям и здравому смыслу, дружить с Кассианом Вейном оказалось приятнее, чем быть его заклятым врагом. Хотя полноценной дружбой это, конечно, назвать пока не удавалось — скорее, это было странное, зыбкое перемирие, приправленное густым осадком неловкости. Каждый раз, когда они случайно оставались где-нибудь наедине или оказывались за столом на соседних стульях, Джейкоб чувствовал себя как зелёный первокурсник на первом свидании: он словно язык проглатывал. Все его хвалёное аврорское самообладание и привычка бить словом не в бровь, а в глаз куда-то испарялись, и он не мог выдавить из себя ничего мало-мальски остроумного — лишь неопределённо хмыкал или с повышенным интересом принимался разглядывать свои ладони. Зато Джейкоб начал замечать вещи, на которые раньше предпочитал закрывать глаза. Например, то, как чертовски приятно пахнет парфюм Вейна — не приторно-сладкий и тошнотворный, а терпкий, с нотками какого-то цитруса и пряностей. Или то, что все эти его расшитые мантии, которые Джейкоб раньше считал верхом павлиньего самолюбования, действительно очень идут Вейну и подчёркивают каждый изгиб его тонкой, но удивительно гармоничной фигуры. В общем, внешний вид Вейна больше не вызывал у Кросби раздражения. Исчезло это подсознательное, жестокое желание как-то его сломать, испортить эту безупречность, вывалять в грязи, чтобы посмотреть, что останется под слоем лоска. Напротив, теперь Джейкобу хотелось искренне всем этим восхищаться. Знание о том, что за внешней хрупкостью, за фарфоровой кожей и аристократическими манерами скрывается настоящий дьяволёнок со стальным стержнем, только лишь сильнее раззадоривало. Джейкоб с горькой иронией думал, что ещё немного — и он действительно вступит в этот дурацкий неофициальный фан-клуб и нацепит на грудь серебряный значок «К.В.», потому что, кажется, даже на его грубое, покрытое шрамами и циничное сердце нашлась управа в виде обворожительного коллеги. Пока что он успешно забивал голову учебными делами, используя их как своего рода щит от собственных мыслей. После их «показательного выступления» в Большом зале от желающих вступить в Дуэльный клуб не было отбоя. Студенты буквально осаждали кабинет защиты от тёмных искусств, и Джейкобу пришлось всерьёз заняться составлением программы обучения, чтобы начать полноценные занятия в следующем семестре. Это оказалось неожиданно сложной задачей: нужно было сбалансировать теорию и практику, не превратив при этом уроки в бойню. И всё это — в дополнение к обычным школьным активностям. Джейкоб, конечно, по привычке ворчал, проклинал горы пергамента и время от времени пытался саботировать написание нудных отчётов, проверку домашних заданий и выставление оценок, но потихоньку всё-таки втягивался. Он даже начал находить во всём этом некое извращённое удовольствие: в том, как робкие ученики постепенно обретали уверенность, и в том, как чёткий распорядок дня Хогвартса структурировал его собственную, когда-то хаотичную жизнь. В эту субботу Джейкоб отправился в Хогсмид, надеясь немного проветрить голову и сбросить накопившееся напряжение. Морозный воздух обычно помогал ему собраться с мыслями, но в этот раз всё пошло наперекосяк. Вместо того чтобы бродить по лавкам, он оказался в «Трёх мётлах», забился в самый дальний угол у камина и меланхолично пил в полном одиночестве. В такие моменты, когда в кружке плескалось что-то покрепче тыквенного сока, ему всегда вспоминались боевые товарищи. Те, кто пал в засадах, те, кто выбыл из строя с искалеченным телом или душой, и те немногие, кто всё ещё продолжал эту бесконечную войну с тенями. Настроение было соответствующее — тяжёлое и мрачное, как грозовая туча. Всеобщее веселье вокруг, смех студентов и звон бокалов только бесили, подчёркивая его собственное внутреннее отчуждение. Он чувствовал себя старым псом, которого пустили погреться у костра, но который всё равно продолжает скалиться на каждый шорох. Из этих тягостных, липких мыслей его вывел нежный, почти музыкальный голос, прозвучавший совсем рядом, над самым ухом. Джейкоб вздрогнул — совсем немного, профессиональный инстинкт сработал быстрее сознания — и несколько пьяно уставился на идеальную фигурку, которую сегодня особенно выгодно облегала очередная модная мантия серебристого цвета. Надо же. Профессор Совершенство собственной персоной. Вейн стоял перед ним, держа в руках бутылку сливочного пива, и в свете камина его глаза казались особенно яркими. Джейкоб криво ухмыльнулся, чувствуя, как внутри что-то потеплело, перекрывая горечь воспоминаний. Он приглашающе взмахнул рукой, указывая на свободное кресло. — Пожалуйста, профессор Вейн. Садитесь, раз уж нашли моё тайное убежище. Джейкоб задумчиво, почти не скрываясь, понаблюдал за тем, как Вейн изящным движением снимает свою мантию и аккуратно развешивает её на спинке соседнего стула, поближе к теплу камина. Затем он опустился в кресло напротив — и сделал это так грациозно и легко, словно был каким-то неземным существом, а не обычным волшебником, уставшим от прогулки по морозу. В голове у Джейкоба вдруг созрела одна дерзкая и, пожалуй, чертовски интересная мысль. Огневиски уже приятно жгло желудок, придавая уверенности. — Только учтите, профессор Вейн… — Джейкоб сделал небольшую паузу, с удовольствием заметив, как Вейн непонимающе вскинул брови и слегка напрягся, а его пальцы чуть сильнее сжали запотевшую бутылку. — Раз уж это мой столик, за ним будут действовать мои правила. Он выдержал ещё одну театральную паузу, наслаждаясь моментом. Затем медленно вынул палочку и коротким, выверенным взмахом наколдовал на столе второй бокал — точную копию своего собственного, из тяжёлого гранёного стекла. — Пьём как взрослые, — Джейкоб кивнул на стакан. — Сливочное пиво оставьте детям. Здесь, в этом углу, мы будем пить то, что действительно согревает кровь. Вейн посмотрел на свою бутылку с некоторым сомнением и, как показалось Джейкобу, даже с лёгким сожалением. Он явно колебался, его аристократическое воспитание наверняка протестовало против распития крепкого алкоголя в середине дня в сомнительной компании. «Ну же, красавчик, давай, — подначивал его про себя Джейкоб. — Ты же никогда не бежишь от вызовов. Это мы с тобой уже выяснили». Вейн, кажется, пришёл к какому-то внутреннему выводу. Он решительно тряхнул головой, отчего пара светлых прядей упала ему на лоб, и в его глазах блеснуло нечто, похожее на азарт. — Что ж, воля ваша, профессор Кросби, — он слегка пожал плечами, принимая правила игры. Взяв со стола бутылку сливочного пива и отставив её в сторону, Вейн потянулся к бутылке огневиски и уверенно разлил янтарную жидкость по стаканам — причём налил себе ничуть не меньше, чем было у Джейкоба. Джейкоб подхватил свой бокал, чувствуя, как адреналин снова начинает пульсировать в венах — но теперь это было приятное чувство. — За достижение целей, — произнёс он негромко. Они стукнулись стаканами — чистый, звонкий звук утонул в шуме паба. Вейн одним уверенным движением опрокинул в себя огневиски. Джейкоб внимательно следил за ним: тот даже не поморщился, хотя это было «Старое Огденское», от которого у непривычных людей перехватывало дыхание. «Наверняка сдерживается изо всех сил, чтобы не сморщить свой милый носик, — подумал Джейкоб с невольным восхищением. — Позёр. Великолепный, упёртый позёр». Странно, но в подобных мыслях Джейкоб больше не ощущал прежней враждебной агрессии. Скорее, они его забавляли. Интриговали. Ему даже начало нравиться фантазировать о том, какой на самом деле этот Кассиан Вейн за пределами своих идеальных мантий и выверенных жестов — а затем раз за разом ошибаться в своих предположениях и искренне удивляться. Захотелось продлить этот момент, узнать о собеседнике побольше. Джейкоб, чуть подавшись вперёд, решил выбрать тему, важную для Вейна. — Слышал, вы последнее время зарылись в архивах по самую макушку. Что за великие открытия вы там готовите? Если, конечно, это можно объяснить такому простому вояке, как я. Вейн сначала отреагировал скованно, его ответы были сухими и формальными. Но стоило Джейкобу задать пару уточняющих вопросов, демонстрируя, что он действительно слушает (пусть и не всё понимает в этих дебрях теоретической магии), как профессор заклинаний преобразился. Он начал рассказывать о своих исследованиях узлов древней магии и о том, какие возможности могут открыться всему магическому сообществу, если найти способ эту магию приручить. Джейкоб честно пытался уловить суть всех этих «резонансных колебаний» и «структурных аномалий», но вскоре поймал себя на том, что гораздо интереснее ему следить не за смыслом слов, а за самим рассказчиком. Он наблюдал за тем, как на бледных щеках Вейна постепенно проступает лихорадочный румянец, как его глаза начинают светиться почти фанатичным блеском и как торопливо он начинает говорить, едва успевая переводить дыхание. Вейн активно жестикулировал своими длинными, тонкими пальцами, словно рисуя в воздухе невидимые схемы. Стало окончательно ясно: он действительно увлечён своим делом, он горит им по-настоящему, а не занимается наукой просто ради престижа или от скуки, как думал Джейкоб раньше. Эта страсть делала его ещё более притягательным. Подливать огневиски в стаканы Джейкоб, конечно же, не забывал — делал это ловко, между кивками и короткими репликами. Ему определённо нравился этот новый Кассиан Вейн — более раскрепощённый, живой, горячий и… Чёрт, кажется, сам Джейкоб выпил уже слишком много. Подобные мысли едва ли стоило продолжать, если он хотел сохранить остатки профессиональной дистанции. Вейн вдруг резко замолчал на полуслове, словно испугавшись собственной откровенности. Он сделал ещё один глоток, его взгляд стал немного туманным, а голос обрел странные, почти игривые интонации, которых Джейкоб раньше от него не слышал. — Кстати, профессор Кросби… — Вейн чуть склонил голову, лукаво глядя на него из-под длинных пушистых ресниц. — Я собираюсь в самом скором времени лично изучить то место, которое обнаружил. Это может быть довольно… заброшенный и пыльный уголок нашего замка. Не хотите составить мне компанию? Возможно, мне понадобится защита настоящего профессионала. Мало ли какие древние сюрпризы там затаились. Джейкоб замер с бокалом у губ. Что это было? Ему показалось, или Вейн только что… флиртовал? Чёрт, ладно, всё это можно было списать на алкоголь и общую расслабленность обстановки. Они оба выпили прилично, огонь в камине усыплял бдительность, а шум «Трёх мётел» создавал непринуждённую и безопасную атмосферу. Но внутри Джейкоба всё равно что-то радостно ёкнуло. — Почту за честь сопровождать вас в ваших приключениях, — язык Джейкоба двигался словно сам собой, повинуясь какому-то внутреннему порыву. Тон он постарался сделать шутливым, почти карикатурным, явно пародируя напыщенную аристократическую манеру изъясняться, которую Вейн демонстрировал в их первые дни знакомства. Но Вейн, даже если и уловил иронию, виду не подал. Он лишь очаровательно улыбнулся — открыто и беззащитно, как никогда раньше. — Значит, договорились, Джейкоб, — произнёс Вейн певучим голосом. — Буду ждать вас завтра в шесть вечера. Возле гобелена с танцующими троллями на седьмом этаже. Джейкоб только кивнул, не доверяя своему голосу. Нужно будет запастись настойкой для ноги и проверить домашние работы до вечера, но… Кажется, вечер воскресенья обещал быть интересным.