Маленький секрет Капитана

Пыточная.

Казалось, время здесь текло иначе. Бан не знал, сколько прошло. Минуты? Часы? Циклы? Экран не работал, интерфейс молчал, а внутренние часы сбились после удара. Он сидел в углу, прижимая колени к груди, и смотрел на белую стену напротив. Ничего не менялось. Свет — всегда одинаковый. Воздух — стерильный, без запахов. Тишина — такая плотная, что закладывало уши. Сначала он действительно ждал. Думал, что Вики и остальные уже ищут его. Что Омгус заметил пропажу. Что кто-то придёт, откроет дверь, и это дурацкое недоразумение закончится. Но никто так и не пришёл. — Я не могу просто... Сидеть здесь... Нужно что-то делать! — Сперва тихо пробормотал парень, но под конец его голос обрёл уверенность, и он поднялся на ноги. Конечности подрагивали, но он заставил себя двигаться. Подошёл к стене, провёл пальцами по гладкой поверхности, будто выискивая шероховатости. Потом, обойдя весь куб по кругу, он присел на четвереньки и начал ощупывать пол. Он искал. Изучал каждый сантиметр. Каждый пиксель. В Технолайке часто были замечены битые пиксели — баги, разрывы в текстурах, с которыми разработчики всячески боролись. Игроки падали туда случайно, застревали, оказываясь в закулисье игры, и выйти оттуда можно было, только полностью перезагрузив аватар. Если найти такой разрыв, можно было просочиться под карту, а оттуда — выбраться куда угодно. Бан надеялся. В нем даже успела появиться уверенность, что он отыщет случайный баг и вскоре уже снова будет со своими друзьями. Ведь изъяны найдутся всегда, их мир никогда не был совершенен... Идол внимательно простукивал стены, прикладывал ухо, вслушивался в тишину. Прыгал, пытаясь дотянуться до потолка и касаясь кончиками пальцев максимального количества пикселей. Проверял углы — там, где обычно расходились текстуры, накладываясь друг на друга. Ничего. Комната была идеальной. Бесшовной. без единой трещины, без намёка на изъян, ведь Капитан не мог иначе. Бан остановился посередине комнаты. Грудь тяжело вздымалась. В голове гудели мысли, которые постепенно перерастали в самую настоящую панику. — Всё нормально, — сказал он вслух. Голос прозвучал глухо, прибитый тишиной. — Просто... Просто временная трудность. Система в любом случае не может без меня, я окажусь снаружи. Хочет Капитан этого, или нет... Он повторил это несколько раз, вдалбливая в себя, как заклинание. И всё равно, слова Капитана засели в его голову. «Ты — никто. Тебя вообще не существует.» Что же он имел ввиду? Но не желая более думать об этом, парень вернулся к поискам. У него ещё оставалось зона потолка, до которой он не успел добраться.

...

Идол облазил каждый угол. Проверил стык пола и стены — пальцами, ногтями, даже языком, хотя сам не понял, зачем. Текстуры не скрывали ни единой зацепки. Ноль. Его поиски не привели ровным счётом ни к чему. Он попытался разобрать освещение — может, там, за панелями, есть проход? Прыгал, сбивая кулаки, пытался зацепиться за край. Бесполезно. Всё здесь было единым пластом материи, стены выростали из пола, потолок из стен, вмонтированные лампочки из потолка. Ничего не отломать, не поднять, не сдвинуть. Он кричал. Сначала тихо, потом громче. Звал Вики, Омгуса, Лайк, да вообще любого, кто мог бы услышать, но злощастная комната поглощала звуки, не выпуская их наружу. — Они не могли меня забыть, — прошептал он, опускаясь на пол. — Не могли... Он сидел, раскачиваясь вперёд-назад, и смотрел на дверь. Туда, где в прошлый раз исчез Капитан. Кажется, она находится в этой стене... — Я выберусь, — сказал он себе. — Просто... просто нужно подождать. Это временно. Он не знал, кому это говорил. Да и зачем... Но язык не слушался, и Бан будто стал для себя полноценным собеседником. И это было слишком странно. Время шло дальше, а идол уже не пытался выйти, обдумываю последние события. Зачем Капитан ударил его в живот? Почему он устроил всё это? Какие у него вообще цели? Он бы ещё долго пытался это обмозговать, если бы внезапно дверь в соседней стене не открылась. Он всё-таки перепутал их... Свет из соседней комнаты ударил в глаза, заставив зажмуриться, но Бан не желал упускать из вида его... В нешироком проёме стоял Капитан. Его лицо тонуло в темноте, подсвеченное только голубоватым мерцанием экранов за спиной. Глаза горели — холодные, безжизненные, как полярные звезды. И они не предвещали ничего хорошего. В руке похитителя сверкнуло нечто подозрительное. То, что Бан заметил практически сразу. Капитан держал шприц. И неизвестно было, с какой именно целью. Бан сжал до боли кулаки, собирая остатки злости, страха и отчаяния в один тугой комок. Ему хватило секунды. Секунды, чтобы понять: дверь открыта. Капитан стоит в проёме, но он не был преградой, лишь шансом. Если успеть, если толкнуть, если проскочить, пока створки не сомкнулись... Более зелёный идол не думал о шприце. Не думал о том, зачем Капитан пришёл в эту комнату. Не думал о последствиях. Он просто рванул вперед, так быстро, как мог: ноги оттолкнулись от пола, тело метнулось вперёд раньше, чем мозг успел отдать команду. Оказавшись рядом, Бан пихнул похитителя в грудь — грубо, отчаянно, всем своим весом. Капитан едва ощутимо качнулся, и шприц выпал из руки, бесшумно покатившись по полу. А Бан уже торсом покинул эту злосчастную комнату, успев выхватить взглядом с десяток незнакомых ему приборов. — Глупо. — Сказал Капитан, разворачиваясь к беглецу мгновенно после столкновения. Он даже не смотрел на шприц, двигаясь быстрее, чем Бан мог ожидать. Перехватил руку, развернул к себе боком и врезал коленом в живот, опрокидывая парня на пол. Всё ещё в пределах этого чертового пустого куба. Бывший идол не понял, как это произошло. Только что он почти был на воле — и вот уже лежит, прижатый к холодному полу, с заломленными за спину руками. Капитан мёртвой хваткой держал его тонкие запястья, собственным весом вжимая те чуть ли не в лопатки объекта. — У тебя не было шансов, — сказал он. Без издевки, ровно также, как делал во время их общих патрулей. Просто констатируя факт. И это было правдой. Как бы то не звучало, но Бан был создан для банов. Для штатной работы. Для порядка, который почти не нарушается в технолайке и отклонения от которого всегда были предсказуемы. А вот Капитан — для угроз. Для вирусов, сбоев, аномалий. Его программа позволяла то, что Бану даже не снилось. Реакция быстрее. Сила грубее. Опыт — каждый сбой, каждая погоня за вирусом — делали его лишь острее и точнее. Капитан заломал руки выше, вызывая у пленника сдавленный болезненный стон. Бан дёрнулся, пытаясь вырваться. Бесполезно. Конечно, это не возымело никакого эффекта. — Пусти, — прохрипел он, упираясь лбом в белый пол. — Пусти, ублюдок... Капитан не ответил. Он перевёл взгляд на упавший неподалёку шприц, у которого от удара погнулась иголка. — «придётся заново создавать инъекцию. И предварительно зафиксировать объект, иначе далеко я так не продвинусь.» Бан дёрнулся снова — сильнее, отчаяннее. В этот момент он уже не мог мыслить здраво, система кричала «БЕГИ». И в безрезультатных попытках выбраться он сумел рывком поднять свой торс в воздух, а после так же стремительно упасть вниз. Удар пришёлся на лоб. Сильно. Гулко. Настолько, что из глаз посыпались искры и хаотичные белесые пятна временно перекрыли обзор. Головные сенсоры были повреждены после удара, на восстановление понадобится время... Бан, так и оставшись уткнувшимся в холодный пол, пытаясь понять, что вообще случилось. В голове гудело, мысли путались и совсем не слушались... А потом он почувствовал влажность. Что-то тёкло по лицу. Стекло по виску, а при попытке приподнять голову это нечто поползло в уголок глаза и по губам. Щекотно. Липко. С противным привкусом во рту. Бан скосил взгляд, стараясь сфокусировать размытую картинку. Прямо перед ним, в паре сантиметров от его лица, растекалась лужица. Зелёная, яркая, доселе незнакомая. «Что это...?» Капитан, обнаружив, что объект не способен более на необдуманные поступки, а также уловив глазами подозрительную субстанцию, слез со своего заложника. Алые глаза стали внимательно изучать зелёную жидкость, пытаясь провести первичный анализ, однако, в системе не находилось ни одного подходящего под описание объекта. Пока учёный старался распознать, Бан всячески пытался осознать произошедшее. Внутренний голос бил тревогу. «Это... Это моё?... Нет, не может быть...» Он неуклюже поднял дрожащую руку, уводя её из-за спины и пытаясь вытереть испачканное лицо. Один глаз уже не открывался — его щипало, неизвестная жижа словно разъедала сенсоры. В тщетной попытке разобраться, парень перевернулся на бок и попытался сфокусировать взгляд на своей руке. Пальцы были грязными, липкими, и жидкость на них была довольно тёплой. Он вновь робко провел рукой по лбу и, кажется, нащупал рану. «Откуда...» В голове с новой силой нарастала паника. Нет-нет, этого не может быть. Это не может быть она. Та самая жидкость, на которую в самих алгоритмах идола стоял жесткий блок. Та самая, о которой нельзя говорить. Та самая, за упоминание которой в технолайке можно было словить Бан. И та самая, о которой зелёный идол не мог думать без тошноты. Капитан стоял над раненным пленником, изучая его поведение и реакцию на собственные повреждения в теле. Практически сразу он понял, что к чему. — «Кровь. Зачем разработчики добавили её идолам? Имитация человека? Ошибка? Или наши тела сами подстроились под человеческое начало?» Он посмотрел на Бана. Тот дрожал, сжимая голову руками и пытался не смотреть на зелёный раздражитель. «Объект обучен блокировать любые упоминания крови. Это часть его протоколов. Но сейчас он не может заблокировать раздражитель — потому что раздражитель внутри него. Его собственная уязвимость несовместима с его идентичностью. Фильтр пытается удалить угрозу, но угроза — часть его самого. Это вызывает дисфункцию.» Капитан кивнул. — Интересно... Слово само вырвалось с его губ, и тон, с которым он это сказал, не предвещало ничего хорошего. Он опустился на корточки и с абсолютно беспристрастным видом поднёс руку в перчатке к лужице на полу. Бан видел это. Видел, как его палач равнодушно обмакнул кончик пальца в сусбстанцию. И как поднёс её к лицу... — Н...нет... Капитан, ты же... Ты же не станешь этого делать...? — Прошептал зеленый, одним здоровым глазом наблюдая за тем, как бывший напарник слизывает его кровь с пальца. Бан не верил в это. Он всё больше ощущал себя запертым в кошмарном сне. Будто всё происходящее было нереальным. Огорчало лишь то, что идолы не могли видеть сны... Внутри поднялась тошнота. Не от боли — от не правильности всего того, что происходил вокруг. От того, что этот голубой идол только что сделал. Бана вырвало. Он согнулся, выплёскивая на пол остатки виртуального чая, который пил за несколько часов до той самой злосчастной конференции. Он уже десятки раз пожалел, что тогда решил поспорить с Капитаном. Если бы он сидел на жопе ровно, этого всего бы не было. Мерзость подступила к горлу снова, стоило ему увидеть взгляд капитана, сидящего так близко, и изучающего феномен рвоты у идола. От одной только мысли, что он попробует на язык ещё и смесь чая с цифровой кровью, у парня сжались внутренности. Однако, Капитан не обратил на это должного внимания и сделав какие-то пометки у себя на запястье, поднялся на ноги. Он открыл инвентарь и достал оттуда чистую пипетку. Особо не церемонясь, он нагнулся к жертве, взял его за волосы, чтобы тот не дергался, а после легко взял пару капель жидкости прямиком из раны на лбу. С этим покончено. Капитан, выпрямившись, задумчиво оглядел комнату. Какой беспорядок... — Протокол очистки, — сказал он вслух, а сам уже развернулся к выходу. Вспышка: и всё исчезло. Кровь, рвота, слюни. Только белые стены, белый пол и потолок. Двери сомкнулись за спиной идола безопасности, снова оставляя Бана в одиночестве. Он сидел на полу, дрожал, чувствуя, как непроизвольно его система начала затягивать рану. Капитан самовольно активировал перезагрузку скина пленника... Но тот не обращал внимания на это. « У меня есть кровь... » Он не знал, как теперь с этим жить. С каждой секундой осознания что-то внутри него неумолимо надламывалось. Слово «кровь» было триггером. Он блокировал его тысячи раз в комментариях, в сообщениях, в жалобах. Он знал, что это слово — неправильное, взрослое, страшное, не подходящее для их детской игры. И он всегда жил с мыслью, что он не имеет ничего общего к этой мерзкой теме. Но теперь от этого факта никуда не деться. Она внутри. Она циркулирует по его телу, она вытекает при повреждениях. Она поддерживает в нем жизнь... Он зажмурился, зажав уши ладонями. — Нет, — прошептал он. — Нет. Этого не было. Мне показалось... Это бред, не правда... Ложь... Он повторял это снова и снова, раскачиваясь в углу, пока слова не превратились в белый шум.

...

Капитан вошёл в лабораторию — помещение встретило его столь стерильной чистотой, от которой у любого другого заломило бы зубы. Он сел в кресло, на мгновение задержался взглядом на анализаторе, в который уже передал образец, и открыл панель над запястьем. Диктофон мигнул, говоря о начале записи. — Фиксация результатов эксперимента номер два. — Голос его был ровным, почти механическим. — Эксперимент признан неудачным. Инъекция вируса не была введена ввиду буйного поведения объекта. Однако в ходе инцидента удалось выявить нечто потенциально новое. Он сделал паузу, подбирая слова. — Внутри объекта обнаружена жидкость неизвестного происхождения. Первичная идентификация затруднена. Ориентировочное название — кровь. Цвет — зелёный, неоновый. Реакция объекта — шок, дезориентация, отвращение. Образец отправлен на анализ. Капитан закрыл диктофон и откинулся на спинку кресла, ожидая результаты. В комнате повисла тишина. Приборы тихо гудели, обрабатывая образец, но этот звук лишь подчёркивал вакуум, образовавшийся в помещении. Секунды тянулись как минуты. Капитан сидел неподвижно, смотря прямо перед собой — не на экран, не на пробирку, а просто в пустоту. Тишина давила, заполняя каждый угол лаборатории, и казалось, что даже воздух застыл в ожидании. В какой-то момент Капитан медленно перевёл взгляд на свои руки. Перчатка на правой была испачкана — зелёная субстанция уже засохла, превратившись в липкую корку, неприятно стягивающую латекс. Он стянул её неторопливо, почти бережно, а после отложил в сторону. Глаза уставились на собственную ладонь. Бледную. Голубоватую. Почти прозрачную — такую, что сквозь кожу можно было разглядеть тёмные каналы данных, пульсирующие в такт его внутреннему ритму. Он смотрел долго. Слишком долго. Как будто видел её впервые. И частично, это было правдой — он никогда не снимал свой костюм, буквально став с ним единым целым. И теперь, когда он узнал новые факты о своём теле, собственная рука казалась чужой, совершенно незнакомой. Так пальцы его второй руки легли на штифт. Он проверил насадку, задумчиво сменяя режимы. Стандартный, штекер, щипцы... Лезвие. На нём идол остановился, испепеляя взглядом. Зачем идолу в арсенале подобное оружие? Ситуативно. Отрезать кусочек заглючевшего предмета для анализа, срезать поломанную текстуру ткани, или, например, заняться изучением собственного тела. Лезвие коснулось кожи. Острая, точечная боль пронзила ладонь, но Капитан не вздрогнул и не замедлился. Он усилил нажим, внимательно анализируя свои ощущения: как расходятся ткани, как система оповещает о повреждении, как код пытается восстановить целостность. Всё это было в новинку и всё это было интересно. Кровь потекла по ладони. Синяя. Вязкая. Медленная — будто нехотя, с трудом выбиралась наружу. Он собрал образец в чистую пробирку и отправил на анализ вслед за прошлой. Затем короткой командой перезагрузки закрыл рану, восстанавливая скин. — Образец номер два, — сказал он вслух. — Моя кровь. Отличается от первого образца. Предположительно, густота зависит от температуры тела. Моя оболочка всегда была холоднее других идолов, и моя кровь имеет густую текстуру, выходит сгустками. Объект номер один — тёплый, энергичный, и его кровь циркулирует быстро, цвет — яркий, температура близкая к человеческой. Он замолчал на несколько секунд, обдумывая следующую мысль. — Румянец объекта номер один, имитирующий смущение или радость, имеет красный цвет, — продолжил он, вспоминая, как видел покрасневшее лицо Бана при общении с идолом информации. — Но его кровь зелёная. Значит, анимации не связаны с физиологией. Это отдельный скрипт, работающий автономно от тела идола. Капитан открыл дневник. Пролистал несколько пустых страниц и начал писать. «Гипотеза: цвет крови идолов соответствует цвету их кожи. У Бана кожа зелёная — кровь зелёная. У меня кожа голубоватая — кровь синяя. У Лайк, предположительно, розовая. У Вики — фиолетовая. У Хэппи и Омгуса требуют уточнения — их цвет обусловлен шерстью, и что скрывается под ней, неизвестно.» Он отложил стилус и перевёл взгляд на две пробирки, стоящие рядом — свою и Бана. Зелёное и синее. Живое и мёртвое. — Чтобы подтвердить гипотезу, нужно больше экспериментов, — произнёс Капитан. — Больше образцов. Больше статистики. Но это позже... Капитан закрыл дневник и поднялся из-за стола. Поправил костюм, одёрнул рукава — движения привычные, отточенные, но теперь в них не было привычной уверенности. Словно он сам не до конца понимал, куда движется. — Сейчас — сосредоточиться на Бане, — сказал он тихо, обращаясь то ли к себе, то ли к пустой комнате. Он вышел из лаборатории. Свет погас автоматически, как только детектор движения потерял цель, и приборы один за другим затихли. Тишина осталась. Только она теперь казалась тяжелее, чем прежде.