Дрессировка

Глаза Ли Минхо, холодные и незрячие, ярко выделяются на образцово красивом лице. У Сынмина учащается дыхание. Хоть он и бета, но запах Минхо неизменно вызывает жажду. — Пожалуйста, обучите меня, — вежливо просит он и кланяется, даже если альфа не видит. На столе лежит заполненный договор, на котором не хватает только одной подписи. Сынмин не впервые посещает БДСМ клуб. Здание невзрачное снаружи, но внутри обстановка сдержанно дорогая, претендующая на элитарность. Красные акценты на тёмных стенах, тяжёлые бордовые шторы и персонал в чёрно-белой официальной униформе и лисьих масках создают правильное настроение. Загадочное, эксклюзивное и кинковое. Общее пространство отделено от комнат звуконепроницаемыми стенами. Тихо. Сынмин не краснеет, но лицо раскаляется под пристальным вниманием организатора и сопровождающего Минхо. Это впервые, когда бета попросил индивидуальную сессию сам. Он ёрзает, спина напряжена. В кулаках зажёвывается ткань тёмных брюк. — Ты новичок, — говорит Минхо, медленно моргая. Он лениво водит бледными пальцами по навершию трости. Выпуклые узоры врезаются в кожу. «Пожалуйста, ударь меня, — хочет сказать Сынмин, — проверь, насколько я хорош». Будь они наедине, он бы не сдерживался. — У меня есть опыт. Минхо наклоняет голову. Лицо абсолютно беспристрастное. — Два сеанса, — слепые глаза будто видят Сынмина насквозь, самую суть его грязных желаний. По телу бегут мурашки, — мне не подходят люди с маленьким опытом. Сынмин невольно расправляет плечи. Нервы щекочет желание проверить, как далеко ему позволят зайти. — Может, потому что я бета? — он намеренно не смягчает тон. Это вызов. Голос звучит низко, но повышается к концу фразы, выдавая его волнение. Минхо вдруг усмехается. Он закрывает глаза и встаёт, опираясь на трость. Её отчётливый стук — знак, что разговор окончен. Хлопает тяжёлая дверь, оставляя Сынмина в одиночестве. Он вздыхает, ссутуливаясь над лакированным столом. Остаточные феромоны Минхо только подпитывают разочарование и жгучее нетерпение, которое не погасить. Сынмин комкает проигнорированный договор и выходит в коридор. Он знает, что это не конец. *** Когда он встретил Минхо, сначала не обратил на него никакого внимания. Сынмина увлёк другой мужчина, который оказался одноразовым опытом. Он удовлетворил любопытство беты, но не его желания. Сынмин хотел, чтобы над ним доминировали, ломали упрямое непослушание и ставили на место. Хотел почувствовать власть и лёгкость от полного отсутствия мыслей. Во время второй сессии Сынмин нервничал, не в состоянии погрузиться в сцену. Ему хотелось командовать и контролировать, потому что партнёр вёл себя неуверенно, не доводил начатое до конца. Он придушил Сынмина и отшлёпал, но не оставил следов. Он связал его, но действия ощущались пресными. Недостаточно. Снова. Когда Сынмин задумался, что построил нереалистично высокие ожидания от клуба и БДСМ в целом, он вновь столкнулся с Минхо. Общий зал с минимумом света. Много гостей в масках и без, среди которых альфа с незрячими серыми глазами, одетый во всё чёрное. Он сидел в кресле, как на троне, вальяжно откинувшись на спинку и скучающе наклонив голову. Бета почувствовал запах и задрожал от власти, которая таилась в этом тихом человеке. Воспоминания о неудачах поблекли сами собой. И тогда Сынмин понял, что хочет его. *** Минхо открывает дверь. Сынмин отшатывается от неожиданности. Он думал, его встретит помощник. Альфа замирает на пороге своей квартиры и втягивает носом воздух. — Это ты, — глухо произносит он. Сынмин запоздало кланяется. — Чан-хён просил кое-что передать, — он упоминает владельца клуба из-за страха, что Минхо даже не станет слушать, — подарок. В ответ только молчание. Сынмин вдруг замечает, что на полголовы выше Минхо. Интересно, догадывается ли он об этом? Как много альфа может узнать, опираясь только на слух и обоняние? Приятен ли ему невзрачный запах беты? У Сынмина потеют ладони, он смотрит на Минхо с жадностью и ожиданием. — Чан-хён, значит… Альфа отходит. Сынмин воспринимает это как приглашение и проскальзывает внутрь. Входная дверь медленно закрывается за его спиной. Щелчок раздаётся слишком резко, оставляя Сынмина в густой матовой темноте. — Я знаю, зачем ты пришёл, — Минхо забирает коробку и безразлично откидывает на полку под вешалкой. Сынмин едва может разглядеть выражение его лица. Альфа не удивлён и не зол. Его запах не выдаёт ни интереса, ни опасения. Сынмин подавляет дрожащий вздох. Воздух пресыщен феромонами, в которых хочется утонуть, но чужих следов совсем нет. В квартире только они вдвоём — это сбивает с толку. И возбуждает ещё больше. — Убедил Чан-хёна, значит, — Минхо остро усмехается, — ты пошёл так далеко, чтобы добраться до меня. Теперь ждёшь награды? Он держится расслабленно, как и всегда. Альфа пустил незваного гостя только потому, что знает — Сынмин ничего ему не сделает. Это территория Минхо, его логово, где он абсолютный хозяин. Сынмин сухо сглатывает. Мысли проносятся бешеным потоком, он не улавливает ни одну, сжимая ослабевшие руки. Сынмин падает на колени. Брюки становятся тесными, когда он наклоняется вперёд, мягко тычась носом в ладонь Минхо и потираясь головой о его ногу в унизительном отчаянном порыве. Это ужасно невежливо. Но Сынмину плевать на этику. Он просто невоспитанный питомец. Рука альфы дёргается. Он проводит ею над ухом Сынмина, накручивает длинную прядь на пальцы и тянет, добиваясь жадного вдоха. — Кого ты изображаешь? — спрашивает Минхо. Сынмин сопит из-за разливающегося жара смущения. — Гав. Осмелев, он высовывает язык и облизывает запястье Минхо. Кожа, к сожалению, чистая и пресная на вкус. Альфа хватает его подбородок и запрокидывает голову. Вторая рука опускается на шею и, конечно, обнаруживает там ошейник. Минхо фыркает. Неожиданный всплеск интереса заставляет Сынмина трепетать. Если бы у него был хвост, он бы вилял им, как сумасшедший. — Хорошо, — медленно и довольно произносит Минхо, — для начала щенка нужно помыть. Подцепив ошейник пальцами, он тянет Сынмина наверх. Ватные ноги поначалу не слушаются и совсем не держат, но бета упрямо поднимается, готовый выполнить любой приказ. *** Ванная светлая и яркая. Сынмин сидит полностью голый, обнимая себя за плечи. — Сейчас сниму ошейник. Бета хмурится. — Это обязательно? — Аксессуары нужно убирать перед душем, — Минхо нащупывает пряжку, но Сынмин хватает его запястье, — Ким Сынмин, — голос альфы переходит в еле заметное рычание, — уже капризничаешь? — Не хочу снимать. Минхо снисходительно улыбается. Он точно уловил нужду, потому что Сынмин не скрывает возбуждения. Невербально предлагает себя. — Чем больше упрямишься, тем меньше получишь, щенок. Сынмин колеблется и чувствует себя глупо. Он сам согласился следовать правилам Минхо. Это всего лишь ошейник. — Наденешь его позже? — Конечно, — мягко обещает Минхо, — и, возможно, кое-что ещё. «Если будешь себя хорошо вести», — читает Сынмин между строк. Он забывает о своей гордости — обещание будоражит его больше, чем он ожидал. Щёлкает застёжка. Тонкая лента соскальзывает с шеи, оставляя ощутимую пустоту. Бете нравилось лёгкое удушающее давление. Без него он ощущает себя нестабильным, оторванным от реальности, пока рука Минхо твёрдо не ложится на плечо. Большой палец упирается под кадык. Сынмин приоткрывает рот, лицо раскалено до предела. — Пока мы не начали, отвечай на вопросы честно и спрашивай всё, что тебя интересует. — Как мне вас называть? Минхо включает воду. Тёплые брызги заливают их, попадая на всё вокруг. Он не обращает внимания на свою намокающую одежду, полностью сосредоточившись на Сынмине. — Хён. Можешь использовать «сэр». — А… «хозяин»? Альфа наклоняется. Его лицо оказывается так близко, что дыхания смешиваются. Сынмин растерянно смотрит в ледяные радужки. «Он правда помоет меня?» Пальцы Минхо начинают с волос. Он зачёсывает их назад, касается мочек ушей, лба и бровей. Сынмин закрывает глаза — ресницы задевают кожу прямо перед тем, как Минхо проводит по векам. «Он изучает, — понимает Сынмин, подставляя лицо, — запоминает меня». Минхо оглаживает переносицу и впалые щёки. А потом задерживается на губах. Сынмин не отказывает себе, когда давление заметно усиливается. И кусает. — Можно, — подумав, благосклонно позволяет Минхо. Он не спешит вытаскивать пальцы из плена его рта, но и не засовывает глубже. Другая рука скользит к шее: Сынмин задерживает дыхание, когда Минхо проводит по запаховым железам, массирует их, заставляя выделять больше феромона. Он тихо, неуверенно стонет, когда на чувствительную область давят грубее, чем он привык, и запрокидывает голову. — Спасибо, — благодарит Сынмин быстрым шёпотом, облизывая губы. Пальцы убирают, и он вздыхает, уже чувствуя себя растаявшим. — Чего ты хочешь, щенок? Одну руку он оставляет на шее. Сынмин расслабляется, пока вторая ладонь переходит к его плечам и груди. — Хочу быть непослушным питомцем. Получить урок или наказание, — Минхо прикасается к соскам и оглаживает бока. Сынмин ёрзает из-за щекотки. — А ты здесь не особо чувствительный, — отмечает Минхо, спускаясь к бёдрам. «Осматривает» тщательно, вызывая маленькие уколы возбуждения. Сынмина никогда так не трогали: сосредоточенно и неотрывно. Быть обласканными — всё же удел омег. Он закусывает губу: на коже живота тают холодные следы чужих рук. Он хочет как следует согреть пальцы альфы у себя во рту. Если ему разрешат, конечно. — У меня есть требование, — говорит Минхо. — Какое? Альфа небрежно прикасается к полувставшему члену Сынмина, отчего тот вздрагивает всем телом и сжимает челюсти. Холодно! — Не сдерживай голос, как сейчас. Бета фыркает. — Это всё? Мне нужно шуметь? — он получает сильный шлепок по бедру и не может сдержать громкий вздох. — Дерзишь, — Минхо качает головой, — поднимайся. Обопрись на меня. Сынмин слушается. Слабые руки цепляются за плечи альфы, и он повисает, пока Минхо сосредоточенно сжимает ягодицы и разводит их. Вода стекает по спине, напряжённым ногам. Держаться сложно, Сынмин расстроенно мычит — ожидание всё больше походит на пытку. — А ты подготовился, — Минхо вытаскивает пробку наполовину, проводит по небольшому основанию без брезгливости. Он одобрительно мычит, прежде чем засунуть её обратно, развлекаясь. Минхо совсем не торопится, проводя ровным носом по сгибу острого плеча. Медленно вдыхает. Вода приглушает пошлые звуки и тихий стон, пока Сынмин вжимается в его шею. Они стоят так несколько минут, может, меньше. Минхо выключает душ. Загнанное дыхание беты раздаётся во влажном воздухе, отражаясь от кафельных стен. Сынмин — это полный возбуждённый беспорядок. Минхо же не выдаёт ни грамма заинтересованности, только запах ощущается острее и ярче, чем раньше. Альфа подхватывает Сынмина под ягодицы, принимая на себя весь его вес. Сынмин шипит из-за трения о мокрую одежду. Капли воды холодят спину. — Время для дрессировки, щенок. *** В комнате тепло, даже жарко. Это небольшой зал с мягким ковровым покрытием, диваном и телевизором. Большие окна пропускают естественный свет. Сынмин смотрит на серые носки Минхо, покорно ожидая, когда на нём застегнут ошейник с коротким поводком. Быстрый щелчок — и шею обхватывает полоска кожи. Минхо небрежно проверяет, не перетянул ли, двигает голову Сынмина, как ему вздумается. Бета — послушная кукла в его руках. Сознание тонет. Белый шум выходит на первый план. — Неплохо, — отмечает альфа и тянет Сынмина вперёд. Минхо не нужно видеть, чтобы ориентироваться в собственном доме. Он ведёт уверенно и твёрдо. Наконец-то. Руки Сынмина устали от неподвижного ожидания — альфа оставил его на некоторое время, уйдя в соседнюю комнату переодеться и принести награду. Бета понятия не имеет, что тот для него приготовил. Интрига подогревает зудящее нетерпение, тревога и мания контроля вот-вот выйдут на первый план, но… Тёплый ворс продавливается под ладонями и коленями. Сынмин специально идёт медленнее, чем Минхо, — поводок натягивается, жёсткий ошейник врезается в кожу. Удушение на вкус как феромоны Минхо, забивающие нос. Сынмин ускоряется, только когда альфа дёргает его сильнее. — Не можешь выполнить даже простую команду? — замечание хлёсткое, как пощёчина. Сынмин виновато скулит, но спустя несколько шагов всё равно запинается и отстаёт. Минхо хватает его за волосы и швыряет вперёд. Сынмин охает и хрипит, когда ошейник перекрывает воздух. — Испытываешь моё терпение, щенок, — у Сынмина закатываются глаза от удовольствия, — конечно, этого ты и добивался. Минхо ослабляет натяжение, Сынмин судорожно вздыхает и благодарно трётся о его ладонь. Альфа игнорирует его и идёт к дивану, таща питомца за собой. Член Сынмина несколько раз проезжается по ковру, и он громко скулит. Трение грубое и безжалостное, вместе с неослабевающим давлением на шею его почти достаточно, чтобы позорно кончить. — Сидеть. Сынмин замирает. Ладонь альфы вновь безошибочно находит его голову и небрежно треплет, прежде чем Минхо садится на диван, бесстыдно раздвигая ноги перед лицом беты. Сынмин моргает. Зрение плывёт, он едва может сосредоточиться, собирая концентрацию по кусочкам. Кажется, Минхо включает телевизор, потому что на фоне слышится бормотание. Альфа ничего не говорит, но Сынмину отчаянно нужен только его приказ. Мозг плавится, податливый, как пластилин. Вместо слов Минхо хватает бету за затылок и тянет на себя. Нос Сынмина утыкается в бедро, совсем рядом с пахом. Животная часть выходит наружу. Он рычит, глухо и довольно. Пряная острота заполняет лёгкие, бета блаженно закрывает глаза. Он трётся щекой, чувствуя, как напрягается член Минхо сквозь свободные штаны. Альфа не реагирует. Не убирает руку, но и не поощряет. В Сынмине смешиваются отчаяние и нужда, превращаясь в извращённый коктейль. Он хочет заслужить благосклонность, хоть крупицу внимания — потребность распирает изнутри, и он открывает рот. Клыки бесполезно проезжают по ткани. Он и не хочет кусать, зато Минхо чуть дёргается от неожиданности. — Тебе мало? — он обхватывает шею, но больше ничего не предпринимает. Сынмин издаёт плаксивый разочарованный звук, — отвратительно. Он отталкивает Сынмина. Тот поддаётся легко, тело словно бумажное. По ногам, которые всё это время были напряжены, проходит лёгкая судорога. Бета растерянно моргает, держась за колени Минхо, чтобы не распластаться на полу. Под подбородком звякают кольца — альфа натягивает поводок. — Иди сюда, бесполезный пёс. *** Минхо играется с ним. Он снова лениво водит по ногам, иногда поднимаясь к талии. Каждое прикосновение полно собственничества. Сынмин не может сдержать дрожь. — Не ёрзай. Минхо бьёт ниже ягодиц — предупреждение. Сынмин шипит и двигается намеренно, напрашиваясь на удар. Его колено зажато между ног Минхо, каждая часть их тел соприкасается, поэтому ничто не остаётся незамеченным. Запах альфы становится концентрированнее и опаснее с каждым его неповиновением. Минхо нравится так же, как и Сынмину, — это всё, что имеет значение. Шлепок приходится и по другой ноге. Потом ещё и ещё. Безжалостные удары накладываются один на другой, Сынмин загнанно стонет, ведь чувствительность повышается до предела. — Всего пятнадцать ударов, — небрежно говорит Минхо, нанося последний, — шестнадцать. Сынмин кусает его через ткань дурацкой футболки. Он знает, что Минхо не разденется, но это не мешает ненавидеть саму концепцию одежды, когда она только мешает. Минхо уничижительно смеётся. — Хочешь пометить меня? — он проводит кончиками пальцев по раздражённым отпечаткам ладоней. Сынмин хрипло выдыхает и в извинение облизывает шею Минхо, задевая чувствительные железы, — я слишком мягок с тобой. Альфа достаёт из кармана небольшой предмет. Сынмин хмурится, когда, с трудом сосредоточившись, узнаёт эрекционное кольцо. — Помоги надеть, — вкрадчиво, но с дикой усмешкой просит Минхо. Сынмин мотает головой и просяще скулит. Он не может говорить, он щенок и собственность хозяина, но… это слишком. — Я обещал награду за послушание, — Минхо сжимает его член, заставляя подавиться вдохом, — но ты только разочаровываешь. На что ты годен? Трёшься об меня, как сука. В Сынмине почти не осталось запала продолжать игру. Он знает, Минхо тоже чувствует — слабость отражается в запахе беты, в едва заметном смягчении нот. Сынмин проглатывает остатки упрямства, кладёт руку на руку Минхо и послушно направляет вниз. Альфа мог надеть кольцо сам, но ему важно поставить щенка на место, опустить на самое дно подчинения. Сынмин отдаёт хозяину полную власть над своим удовольствием. Кольцо гибкое и мягкое, но он стонет от непривычного давления, цепляется за Минхо и заглядывает в его непроницаемое лицо. Это единственная опора, которая у него есть. Чувств слишком много: от горящих бёдер и сдавленной кожи шеи, на которой наверняка останется след от ошейника, до грубого трения о брюки Минхо и его свободную футболку. — Повезло, что у тебя красивый голос, — хрипло шепчет альфа, — ты слишком много жалуешься. Он наносит по члену внезапный удар, и Сынмин кричит от жгучей боли, смешанной с удовольствием, которое простреливает всё тело. Он дёргается, не в состоянии вынести окативший его жар. Если бы не кольцо, он бы точно… — Прерванный оргазм? — насмешливо интересуется Минхо. Сынмин рычит от разочарования и снова кусает его, бездумно и сильно. Минхо охает — прекрасный тихий звук между вздохом и стоном. Его запах взрывается в воздухе. Он и раньше был сильным, но теперь Сынмин задыхается из-за него, ошеломлённый и подавленный, будто под толщей воды. Он едва замечает, когда Минхо укладывает его на диван лицом в разложенный плед. Он чувствует только феромоны и руки, стальные мышцы под мягкой кожей, которые фиксируют его в неподвижном состоянии. Минхо силён. Гораздо сильнее Сынмина, стонущего и гнущегося в его хватке, отпустившего весь контроль. Он сопротивляется больше по привычке, проверяя допустимые пределы и с удовольствием обнаруживая, что их нет. — Замри. Приказ действует как заклинание. Бета сжимает кулаки, ощущая натянутость мышц. Последнее, что он слышит, прежде чем слеза скатится по переносице, — треск расстёгиваемой ширинки. *** Ткань мокрая под щекой. Сынмин пускает слюни, и ему совсем не стыдно. Он лежит, потому что больше не может стоять ни в какой позе. Колени сразу разъезжаются. Альфа полностью накрывает его тело своим, оставляет на плечах непредсказуемые укусы и синяки. Сынмин стонет от вспышек боли. Никто до этого не заставлял его быть настолько громким. Минхо вбивается в ровном, почти механическом ритме. Когда очередной укус попадает прямо на запаховую железу, Сынмин закатывает глаза. Больно, особенно из-за жара между ног, который только нарастает, переполняя его. И так хорошо. Минхо поддевает ошейник зубами, затем пальцем, даря идеальное давление. Сынмин поверхностно дышит через рот, не в состоянии остановить слёзы и короткие всхлипывающие звуки, вырываемые из него силой. Собрав остатки сознания, он поворачивает голову. — Пожалуйста, — шепчет Сынмин, забывшись, — пожалуйста, разреши… Голодный поцелуй захватывает непослушные губы. Минхо приподнимает его голову, чтобы обоим было удобнее, кусается и проводит по клычкам языком, усыпляя бдительность желанной нежностью. А потом делает особо жёсткий толчок. Основание узла ощутимо набухло, Сынмин едва может его принять в себя, но мозг уже бредит о сцепке. Оставить Минхо только себе ещё на полчаса звучит как мечта. — Пожалуйста, хён… Но альфа, к сожалению, гораздо благоразумнее и не собирается вязать его. Теперь он толкается мелко и быстро, гоняясь за своим удовольствием. Сынмин стонет и сжимается, когда Минхо наконец освобождается внутри него. *** Голова Минхо между его ног. Он снимает кольцо — медленно, миллиметр за миллиметр продвигая его вверх. Сынмин шипит и ругается, вцепившись в волосы альфы, когда тот проводит по головке горячим языком. Но руки всё ещё ледяные, и они тоже задевают чувствительный член. Следы от слёз высохли, щёки опухли от них. Бета корчится, едва справляясь с перевозбуждением — он давно перешёл грань. Как долго Минхо заставлял его терпеть? Вдыхал запах страсти Сынмина, который никому не доводилось чувствовать, трогал, не отрываясь, и пожирал по маленьким кусочкам? Безжалостный дикий альфа. Сынмин не может. Слишком напряжён и жаждет последнего приказа. Минхо облизывает губы и выдерживает холодную паузу, позволяя бете полностью сосредоточиться на себе. Он улыбается — пустой мозг Сынмина надёжно отпечатывает прекрасную картину в памяти. — Давай, щенок, — наконец говорит он, одним плавным движением снимая чёртово кольцо. Облегчение приходит резко, ударяет под дых. И Сынмин кончает. *** Бета едва приходит в себя. Возвращение медленное, он готов отключиться в любой момент. Минхо осторожно гладит его лицо. Брови сосредоточенно нахмурены. Затем руки невесомо стекают ниже, узнавая тело заново после того, как альфа сам его разрушил. Сынмин закрывает глаза. «Хорошо, он оставил ошейник», — последнее, о чём он думает, проваливаясь в темноту. *** — Почему ты меня не прогнал? — спрашивает бета, зевая. Его завернули в одеяло, от сытной еды и зелёного чая клонит в сон. Синяки наливаются хаотичными пятнами, и остаточная боль тоже даёт о себе знать. Минхо без просьб дал ему одежду, позволил лечь к себе на колени. Тепло и безопасно. — Твой голос, — нехотя признаётся Минхо. Его уши ярко краснеют, едва прикрытые растрёпанными волосами, — и я уважаю упёртых. Сынмин прикусывает внутреннюю сторону щеки. — Значит, ты не против повеселиться ещё раз? Он млеет, когда Минхо треплет его волосы. Теперь альфа гораздо мягче, хотя лицо всё такое же непроницаемое. Тёплый защитный запах накрывает Сынмина дополнительным тяжёлым одеялом. — Сопляк. Оправься сначала от этого, и я подумаю над твоим предложением.