take me higher

— Так, а ты пробовал перезагрузить? Ладно-ладно, не кричи. Я вообще-то серьёзно.  Феликс мог бы сказать, что слишком занят. — А клавиши ты пробовал? Fn и на которой значок камеры… Нет? Блин. Тогда что-то другое.  Феликс мог бы просто посидеть. — А в настройках у тебя доступ к камере включен? Я не помню… какая-нибудь конфиденциальность скорее всего. Нашёл?  Феликс мог бы слезть.  — Подожди, а она же у тебя простая, без всяких приблуд? Без переключателя, без шторки? Окей, если не знаешь, что это, значит, у тебя этого нет.  Но Феликс двигается на Чане так, будто ничего не происходит. Нетерпеливый, жадный.  Смущающий.  — …иногда бывает, что приложения с камерами блокируют друг друга. Посмотри снова в настройках, нет ли у тебя такого. В плане, надо закрыть другое приложение, которое сейчас тебе не нужно, если... А. Ах. Снова не то?  По голосу Джисон, похоже, ничего не понимает — Феликсу на удивление удаётся не издавать подозрительных звуков, разве что иногда он делает паузы чуть больше, чем нужно, но прикрывается тем, что думает. Чану это кажется даже забавным: он прекрасно знает, что Ликс хмурится исключительно потому, что Джисон со своим «срочно, у меня созвон через десять минут, что делать!!!» ему немножко мешает объезжать своего парня. Справедливости ради, Феликс не катается просто со злым выражением лица: иногда жмурится, приоткрывает рот, кусает губу или сглатывает, особенно когда полностью опускается вниз. Да и… Опять-таки. Феликс мог решить эту проблему иначе. Но не стал, снова ходя по тонкой излюбленной грани полупубличности.  — Сонни, ну… или я могу зайти к тебе попозже как-нибудь, или если совсем никак без камеры, то заглянешь в сервисный центр. Там может быть поломка, которую самому не исправить. Или можешь нагуглить сам. Там не так страшно, правда.  Они сталкиваются взглядами, и Феликс подмигивает ему. Чан, со стеснением улыбнувшись, опускает глаза и вместо того, чтобы думать о Джисоне на проводе, наблюдает за тем, как плавно и красиво он двигается.  Вверх, вниз, вверх, вниз. Немного крутит тазом, как будто танцует.  Гибкий, изящный, но сильнее, чем кажется.  Чан подавляет желание положить руки на веснушчатые бёдра. Или маленькую талию. Притянуть к себе за плечи, прижать и вбиваться самому. Надо ждать — и Чан знает, что Феликсу нравится его послушание и терпение сейчас.  Абсолютно библейское терпение, когда он от усталости перекладывает телефон в левую руку, а правую кладёт на Криса. Потом наклоняется, достаёт пальцами до соска, сжимает грудь. Чан вздыхает громче, чем стоило бы. И хотя они оба уверены в том, что Джисон ничего не слышал, Феликс непроизвольно ухмыляется, а Крис слегка прогибается в спине от дразнящей опасности момента.  Рука не исчезает с груди.  Феликс мягко водит ей, щекочет, хватается, пощипывает. Всё, чтобы Чан отреагировал, — но как бы нельзя, и он в отчаянии закрывает себе рот ладонью, чтобы не хныкать. Какой же Феликс иногда очень внезапно злой, какой же… нечестно многозадачный. Ах, господи. Чан так горит от стыда и возбуждения. Так сильно, что как только Феликс нажимает спасительную кнопку отбоя на экране, он убирает с лица руку и громко, просяще, почти жалко бормочет на выдохе «Ф-феликс-с».  — Ах, прости, сладкий, подумал, что как-то нечестно, что я совсем не уделяю тебе внимание, — он хихикает, абсолютно не испытывая никаких мук совести за то, что сделал. Чан вскидывает брови, наконец спокойно кладя руки на его медовые бёдра, с которых засосы давно практически не сходят.  — Никогда не прекращаешь попыток сделать так, чтобы я больше в жизни не смотрел нашим друзьям в глаза? — Он понятия не имеет, что здесь происходит, — парирует Феликс с ленцой и на пару мгновений прикрывает глаза, искренне наслаждаясь процессом. Когда он стал посмелее и посвободнее, Чан со временем заметил в нём… как бы назвать? Не просто бесконечное, бездонное и дикое, как хаос, из которого родилась вселенная, хорни, а даже сексуальный гедонизм или вроде того. Феликс млеет не только от их связи и того, что его телу хорошо, но и как от любого повседневного занятия, которое приятно само по себе. Прогулка на солнышке. Неторопливое чтение. Секс с мягким, монотонным ритмом, на который у них есть время. Феликсу нравится разный, но именно к такому он относится легче и проще всего. Чуть ли не в любое время скорее да, чем нет. И каждый раз Чан, когда смотрит на его блаженное лицо, когда чувствует, как он плавится и расслабляется всем телом, когда слышит его маленькие, довольные мурчания, убеждается в том, что… ему просто очень нужен был свой человек, чтобы жить со своим желанием и любовью к сексу в гармонии.  И Чан, который даже понятия не имел, что тоже носит столько ненасытности внутри, безумно рад им быть. Хотя… ему искренне кажется, что это именно Феликс делает его таким. Он так глубоко, преданно, просто долбануто и бесповоротно влюблён в него. Во всё, что с ним связано, поэтому… да. Наслаждается от их кроличьей активности не меньше, пусть они и ощущают это немного по-разному.  — Моими стараниями.  — Не думай, что мне тоже не хотелось застонать ему прямо в трубку. — А по-моему, ты отлично проводил время. — А ты нет? Чан отводит глаза, несколько секунд молчит и честно говорит:  — Да. — Фрик, — насмешливо, но так любовно, что это всё равно что «дорогой» от Феликса.  — Сам такой. — Так о чём это я, — вдруг переводит тему Ли, и Чан вопросительно смотрит на него. Он даже не догадывается, если честно, потому что не помнит, что они обсуждали до того, как Джисон позвонил. — Я хотел… знаешь, что проверить… — он делает маленькую интригующую паузу, а потом выдаёт: — Сколько раз я могу кончить за самый короткий срок. Успеем до окончания созвона, как думаешь?  С ума сойти. Ладно, Феликс иногда вкидывает предложения с экспериментами, в том числе на выносливость, — но каждый раз внезапность заставляет Чана на какое-то время просто замолчать. Конечно, не осуждающе, но Феликс правда абсолютно поразителен в своей неустанности.  — Твоя жадность тебя погубит. — Но не с тобой? — Но не со мной, — смеётся Чан. Чёрт, почему бы и нет? — У меня даже есть идея, кажется. Феликс нетерпеливо ёрзает, спрашивая гремлинским голосом:  — Какая?  — Сначала кончи хотя бы раз, — Чан ухмыляется, хотя прекрасно знает, что для него это никакой не вызов. Дело скорее в том, что он скажет Феликсу потом. И ему должно понравиться.  — Будет несложно, — он встряхивает головой и снова возвращается в активный ритм. — Могу трогать себя, хён? Пожалуйста.  — Можешь, — благосклонно разрешает Чан отчасти за «хёна» и «пожалуйста», а отчасти потому, что переживает за ноги Феликса. Ух, сегодня намечается день ног, если он согласится оставаться только на Крисе. — Помочь тебе с чем-нибудь?  — Как захочешь, — улыбается он мягко и даёт Чану выбрать, куда положить руки. И он сам кладёт ладонь на член со словами: — Вот так, малыш. Не беспокойся об этом больше.  Это правда, Феликс может теперь делать только свою работу. Чан чутко подстраивается под его движения, с силой водит рукой по стволу или гладит большим пальцем головку, пока Ли не начнёт похныкивать. Всё громче и громче, и для Криса не становится неожиданностью, когда он бормочет, задыхаясь:  — Всё, всё почти… — Стоп, — резко останавливает его Чан. — Следуй за моей рукой.  И это не просьба.  — Чанни-х-хён, — всхлипывает Феликс, жалобно и с вопросительной ноткой глядя на Криса, неожиданно перенявшего контроль. — Хён, почему?  Потому что Феликс никогда не играет в свои игры один.  Чан, не отвечая на его вопрос вслух, медленно ведёт рукой вверх. Он идеально повторяет то же самое, только поднимаясь сам. Какая прелесть. Он опускает руку — и Феликс опускается за ним, длинно выдыхая.  — Просто за то, что ты милашка, когда слушаешься, — в конце концов легко отвечает Крис, совершенно очарованный такой реакцией. Как будто в первый раз.  Феликс надувается.  — А когда не слушаюсь, уже не милашка? — Ты маленький гремлин, — фыркает Чан, не переставая чувствовать единый ритм движения. — И непослушные малыши не кончают до тех пор, пока не начнут вести себя правильно.  — Я хорошо себя сегодня веду, Чанни-хён.  Чан вскидывает брови.  — А разговор по телефону?  — Ты не просил отложить, — продолжает настаивать Феликс на том, что он хороший мальчик. Важный котёнок хочет справедливости. — Я думаю, я заслужил.  Что ж, он прав, хотя иногда откровенно вертит перед Чаном хвостом и ждёт, когда тот его расколет. В этот раз это Крис его дразнит.   — Вижу, — он согласно кивает и пытается потянуть Феликса на себя. — Тогда иди ко мне.  Он падает на него практически сам, но так, чтобы Чан не выскользнул. Тот обхватывает Феликса рукой, чтобы не шевелился, и теперь сам подмахивает бёдрами, вбиваясь в него. Пусть немного отдохнёт и просто постонет на ухо, пока Крис доводит его до конца. Хотя, похоже, Ликс не хочет лежать и ничего не делать: чуть пододвинувшись, он обхватывает мочку зубами и вызывает у Чана лёгкое «ах» из-за чувствительности. Довести его так на удивление вполне реально, они проверяли — так что… кто ещё кончит первым, не очень понятно. Феликс продолжает облизывать ему ухо и сбивчиво разговаривать:  — Хён, я думаю, мы… м-м… задержались на первом разе… А нам нужно ещё несколько, ах… Давай вместе, — язык мягко щекочет красное ухо с влажными звуками, и Чан хныкает. — Давай, Чанни, останься так глубоко, как только сможешь. Раз, два-а… Наполни меня, хён, пожалуйста. Сейчас.  Чан вскрикивает, и Феликс добавляет к нему свой стон через мгновение — Крис действительно глубоко, но наполняет разве что презерватив, потому что они вроде как не планировали этот секс долгим, запарным и особо кинковым. Но с Феликсом не всегда угадаешь, чем всё закончится в итоге.  И Чан не жалуется, зная, что в любом случае будет хорошо.  — Так что ты придумал? — с любопытством спрашивает Феликс, отдышавшись полминуты. Дай бог Крис придёт в себя тоже быстро.  — Тебе придётся всё время сидеть на мне, — объясняет он задумку. — Только… немного в разных местах. — О мой бог, — шепчет Феликс, понимая даже без деталей. — И сколько раз ты можешь меня куда-то так посадить?  Чан прикидывает. От низа до верха…  — Четыре.  — Четыре, — повторяет Феликс, выдыхая. Судя по голосу, его более чем устраивает. — Звучит… реально, даже если я потом усну на столько же часов и больше не устрою себе день ног ещё месяц.  Это для него тоже нормально: крепко уснуть после интенсивного секса, если есть возможность. Старательный малыш, все силы уходят на то, чтобы получать удовольствие.  — Если засопишь после второго, будить не буду, — по-доброму посмеивается над ним Чан.  — Ты злой, Чанни-хён, — но Феликс не согласен. Поэтому вгрызается ему в плечо, и Крис ойкает. — Я же проснусь и попрошу ещё. — Я просто твоя игрушка, а не бойфренд, да? — Обычно ты не жалуешься, — справедливо подмечает Феликс пониженным голосом и целует Чана в шею. — Я нихрена не виноват в том, что ты такой идеальный.  — Не виноват, — Крис довольно мычит, чувствуя, что Ликс оставляет ему засос. — Но одна из причин. Когда он поднимает голову и прижимается к чановым губам, тот быстро понимает, что ему нужен этот поцелуй не только для того, чтобы выразить чувства в действии, но и чтобы снова возбудиться. Поэтому он долгий, мокрый, сильный, кусачий — Феликс лижет Чану рот, и тот не стесняется всхлипывать, чтобы распалить его ещё больше и скорее. Сам он, может быть, не будет готов к тому моменту, когда будет готов Ли, но… Если честно, больше им член Криса не понадобится. Феликс бы расстроился, услышав это, но Чан уверен, что тут же оживился, если бы он перечислил ему остальные нужные части тела.  Феликс отрывается от него с тяжёлым дыханием и кое-как восстанавливает его, пока чёткими, последовательными движениями слезает с Чана, стягивает с него презерватив, завязывает и оставляет на полу. Потом протирает их животы салфетками, и его нетерпение выдают разве что пробегающийся по зацелованным губам кончик языка, подрагивающие руки и уже снова понемногу встающий член. Крис молится, чтобы Феликса хватило, и он оказался у него во рту. — Куда мне залезть, хён? — спрашивает он, кажется, совершенно готовый к новым подвигам. Даже волосы завязал. Такой горячий. Чан тоже не сможет не кончить хотя бы пару раз.  — Чуть ниже груди, — он хлопает по примерному месту, где Феликс может удобно разместиться. Ну, он надеется, что достаточно удобно.  — Ох, блять, — всё понял уже. Ну конечно, оттуда больше никуда член не всунешь. — Ты серьёзно? — Почему нет? — Блин. Всё думал, как тебе сказать, что хочу…  Чану кажется, что Феликс сейчас сожрёт его глазами. Такой радостный и предвкушающий от того, что Крис сам предложил раньше него. Даже… немного смущённый?  — С ума сойти, — хохочет он. — Ты ещё не обо всём можешь мне рассказать? Я думал, тебе совсем стыд рядом со мной отбило.  — Ну да, но… Господи, просто дай мне это сделать. Я думаю об этом правда давно. Чан выжидающе вскидывает бровь.  — Пожалуйста? — Пожалуйста, Чан-хён, — смиренно повторяет Феликс, и это буквально всё, что удерживает его, чтобы не запрыгнуть на Чана обратно.  Довольный ответом, он убирает руки с груди в приглашающем жесте, и теперь Ли может залезть. Несмотря на сильное желание, он садится аккуратно, стараясь не давить всем весом. Устроившись, Феликс выдыхает, и Чан с замершим дыханием наблюдает за тем, как он прижимает член к грудной ложбинке. Придётся немного сжать их руками, чтобы сделать её глубже, и Ликс на это издаёт короткий стон.  — Вот зачем тебе такие, — бормочет он, глядя вниз и понемногу двигаясь. — О боже.  Чан улыбается. Это… интересное ощущение, только как-то они забыли про смазку. Не очень плавно скользит.  — Каждая часть меня для твоего удовлетворения.  — Ты просто сокровище, — Феликс всхлипывает, совершенно потерявшийся и не обращающий внимание на возможное неудобство. — Б-блять. Ах.  — Ликси, надо добавить смазки, подожди, — мягко останавливает его Чан, чтобы выгнуть руку и дотянуться до тюбика на столике. Он хочет выдавить гель на руку, но на этот раз его уже хрипло, низко прерывает Феликс:  — Лей прямо так. Твою мать.  Чан без возражений подносит тюбик чуть выше его члена и давит. Получается много, будет мокровато, но… но не этого ли добивается Феликс? Не на это ли соглашается Крис?  Феликс растирает смазку по члену, она чуть стекает на кожу, и теперь его маленькие толчки чувствуются более удобными и грязными одновременно. Чан смотрит на свою грудь, которую снова сжимает для Ликса, потом на его подрагивающий живот — как же он хочет лизнуть дорожку волос и взять у него в рот, блять. Невыносимо. От порыва перевернуть его, держать на месте и сосать до тех пор, пока он не закричит, Чана сдерживает разве что их договорённость и то, что Ли давно хотел попробовать именно так. С грудью.  — Я бы хотел, чтобы они были ещё больше, — вдруг выпаливает Крис на выдохе.  Феликс удивлённо округляет глаза.  — Думаешь, сейчас они маленькие, если я могу их трахнуть?  — Это потому что я их держу. — Ты сумасшедший, — Ли издаёт крошечный хохот, после которого не прекращает тепло улыбаться. — Как хорошо, что мы нашлись с тобой, Чанни-хён.  Сумасшедшими можно быть по-разному. Они с Феликсом из тех, которые бесстыжие, поехавшие друг на друге и вечно сёрфящие где-то на своей волне. Может быть, немного слишком для других. Может быть, они бывают неиронично невыносимыми. Но во всём этом так много нежности и сладости для них двоих, что никакого места для вреда и боли не остаётся. И не должно. Они очень здоровые фрики, вот что. Красивые вместе, смешные, заботливые и преданные фрики. Так бы Чан о них сказал. И он уверен, что Феликс тоже.  — Люблю тебя, — мурлычет ему Крис, не в силах сдержать слова в себе. Да, пока они в такой позе, и что?  — Ты очень вовремя. Но я тебя тоже.  — Могу себе позволить в любой момент, пока мой рот ничем не занят, — Чан пожимает плечами.  — Будет? — очередной приятный сюрприз для Феликса.  — Если выдержишь. — Чё-ёрт. Только не говори, что в самом конце… — Мой нос по тебе скучает, — поддерживает его догадку Чан, подмигивая.  — Смотивировал, — одобрительно кивает Феликс. Как у него сейчас зажглись глаза, господи боже. — Подожди немного. М-м. Минутку.  — Знаешь же, куда кончить? Феликс задыхается то ли от непрекращающихся толчков, то ли от восторга. Всё вместе, наверное.  — Ты меня убьёшь сегодня, — заявляет он, как будто не делает того же самого с Чаном. — Но потом я воскресну, потому что не смогу без тебя слишком долго. — Такой сладкий, даже когда…  — Чья бы корова, Чан-а, — обрывает его Феликс, качая головой. — Лучше следи за своим грязным языком, — и даже понял, что Крис хотел продолжить реально грязно. Но на каждую карту Феликса у него найдётся чем крыть. И наоборот. Игра в карты разновидности «рейджбайт бойфренда». — А то я найду ему применение.  Чан бы сказал «о-о, нет, мне так страшно, не находи моему грязному, пустому и бесполезному рту применение, я даже не могу представить, что ты можешь с ним сделать», но решает, что пока хватит отвлекать Феликса бесконечным разговором. Ухмылки в ответ достаточно.  Правда, Крис не учёл, что пока болтал, отвлекался сам. Теперь он снова концентрирует внимание на медовых, подрагивающих руках, ногах и животе, на пушистых волосах и смущающей влажности в грудной ложбинке — у него зудит всё тело в желании перевернуть Феликса. Он бы немного растерялся от неожиданности, но Чан клянётся, что зато довёл бы его в считаные секунды.  Он героически держится и разве что жадно ловит взглядом каждое движение Феликса: как он сильно вздрагивает, понимая, что скоро всё, чуть отодвигается и просто надрачивает себе рукой, постанывая сорванным голосом. Всё громче, прерывистее — а потом он ловит чановы глаза, наверное, что-то замечает в них, сильно жмурится и наконец выплёскивается ему на грудь, ругаясь и зовя Чана вперемешку. «Следи за языком» было стопроцентным способом подразнить его, потому что ни у кого из их компании больше не срывается с губ такая грязь, как у Феликса.  Крис негромко стонет вместе с ним, чувствуя, как кожу покрывают тёплые капли и струи. Он убирает руки только когда Ли полностью заканчивает. Затекли. Но ещё страшнее представить, что там с ногами Ликса — он их вытягивает, пока ложится, но Чан всё ещё чувствует их дрожь. Ему кажется, что Феликс сейчас просто обессилено свалится и забьет на то, что Чан грязный (как всегда), но вместо этого он начинает лениво лизать ему грудь, иногда оставляя засосы и кусая соски. О боже. Уничтожено.  Крис успокаивающе гладит его по волосам и ничего не говорит, давая закончить и прийти в себя. Устав, Феликс действительно роняет голову ему на (уже чистую) грудь и глубоко дышит. Уснёт?  — Ликс? Ты в порядке? — Лучше не бывает, — отвечает он, будто в крайней стадии измотанности от опьянения. Еле шевеля губами, но одуревше довольно. — Оставшиеся два раза выдержу на силе хорни. Ох. Раз так… — Хочешь по-другому как-нибудь сделаем? Ты можешь сидеть или стоять.  — Не-ет, мне нравится в этой позе, — капризно канючит Феликс, и теперь Чан чувствует, что он активно играется с его соском. Блин, да они оба понятия не имеют, как один будет ходить, а второй — носить хоть какой-то верх. — Хочу так.  — Но я переживаю за твои ноги, маленький.  — Ничего, просто надо полежать, — пытается успокоить его Феликс. — Мне пока есть чем заняться.  Он снова припадает к груди, и Чан позволяет Феликсу ласку до тех пор, пока не начнёт шипеть от чувствительности. Тогда он тянет Ли к себе наверх, чтобы целоваться, — с губами пока проблем нет. Это совсем не похоже на поцелуй в тот первый перерыв. Он медленный, ласковый, им удаётся в маленьких паузах шептать друг другу «люблю тебя». Но Феликс всё равно не теряет времени даром: Чан вскоре начинает чувствовать его лёгкое трение и сгибает ногу, чтобы подставить своё бедро. Ему требуется минут десять, чтобы снова раскачаться и использовать его практически как подушку. Крис не настаивает, даже ощущая полувставший член, — ждёт, когда Феликс будет готов сам.  — Можно сесть обратно, хён? Пожалуйста, — просит он тихо, едва оторвавшись от его губ.  Чан улыбается. Перед тем, как разрешить ему, он приподнимает голову на подушке, чтобы оставить её в более-менее вертикальном положении.  — Садись, вежливый котёночек.  Он очень надеется, что поймает момент, если Феликсу станет слишком трудно. Но Ли перекидывает через него ногу в третий раз даже бодро. Ещё ближе к лицу, чем до этого. Чан почти касается его члена зацелованными, наверняка ещё более опухшими губами.  — Ты готов? Я могу? Он кивает и послушно открывает рот — Феликс не медлит, толкаясь в мокрую жаркую тесноту. В его стоне слышится облегчение и некоторая болезненность одновременно. Конечно, чувствительный уже, поэтому Чан облизывает аккуратно, тем более что у Ли ещё не полностью встал. Похоже, они оба ждут этого, потому что только когда Крис ощущает знакомый вес и размер, Феликс начинает потихоньку толкаться сам. Чан подчиняется его ритму, дыша носом, — он не знает, насколько он хочет уничтожить ещё и его рот, но на всякий случай морально готов. Даже… хочет. Наверное, поэтому пытается промычать «глубже», но Феликс вместо того, чтобы попытаться понять его или вытащить член, вредничает:  — Нет, Чанни-хён. Ничего сейчас не умеешь, кроме как сосать.  Если бы Чану срочно нужно было что-то сказать, он бы постучал по какой-нибудь части его тела — всегда так делают при необходимости. Но так… ему нечего возразить Феликсу, поэтому он просто смиренно прикрывает глаза и пытается не слишком забыться в приятном чувстве полезности и нужности. Ликс довольно долго набирает скорость — у Чана уже понемногу затекает челюсть и начинают болеть уголки губ, а он так и не трогал носом волосы. Нехорошо.  С другой стороны, у него есть большое преимущество: Феликс совсем рядом.  Так что Крис резко обхватывает его руками и тянет на себя, пока член не войдёт в рот почти полностью. Ли вскрикивает, хватаясь за изголовье кровати, Чан мычит и с трудом пытается вдохнуть — запах чужого тела терпкий, возбуждающий. Он размыкает руки быстро, когда слегка давится, и Феликс мгновенно выходит, давая Крису передохнуть. Сквозь слезящиеся глаза он видит его вскинутые брови и приоткрытый рот.  — Ах. О боже. Так ты хочешь? — Чан, ещё немного размазанный, кивает, но Феликс уточняет: — Ты уверен? Чанни-хён, скажи словами.  — Всё в порядке, — сипло отзывается он, лопая ниточку слюны между ними. — Просто не каждый раз, может быть.  — Хорошо, — всё же соглашается Феликс, устраиваясь поудобнее. — Если что, постучи.  Сначала он то ли дразняще, то ли давая Чану подготовиться, водит членом по губам, размазывая смазку. Не давит — ждёт, когда тот сам обхватит его, и только тогда делает небольшой толчок. Ещё несколько таких же, а потом поглубже. Хорошо. Очень хорошо. Снова та же глубина и скорость. Снова, снова. Такими поступательными движениями Феликс доходит практически до конца — а на последний вжимается Чану в нос с маленьким рыком, держит пару секунд и вытаскивает до головки. Крис старается хорошо дышать и расслабиться, думая не только о том, как не подавиться, но и о Феликсе. Смотрит ли он иногда на него вниз? Думает ли о его губах и как приятно находиться у него во рту?  — Надеюсь, так было нормально, Чанни-хён. Ах. Вот за чем он следит. В порядке ли Чан.  Он один раз хлопает его по бедру в знак согласия. — Ага, отлично, — Феликс снова погружается понемногу и продолжает болтать: — Я думаю, я недолго. Действительно подустали ноги и… о, блять, однажды я тебя так сфоткаю. Ты бы видел себя. Ты в курсе, какой ты хорошенький с членом во рту? Чан опять хлопает его по бедру, и Феликс смеётся. Пусть, пока не вытрахал ему ещё мозг настолько, что Крис больше не сможет производить шутки.  — Догадываешься? Это хорошо. Потому что я всё ещё уверен, что это лучшее, что он умеет.  А Чан уверен, что на него смотрят, когда Феликс вбивается с силой во второй раз.  По его телу проходит такая дрожь, что кажется, будто он кончит прямо сейчас. Он больше не двигается, чтобы Крис восстановился, но нахрен это, он в порядке — Чан снова обхватывает Феликса за бёдра и тянет на себя, чтобы намекнуть.  — Могу сразу посильнее? Хлопок.  Слюна и смазка хлюпают с ещё большей интенсивностью. У Чана болит челюсть, у Феликса наверняка горят ноги и устал таз, так что они доходят до конца просто чудом. Точнее, доходит Ли, потому что когда Крис хочет потянуться к своему снова вставшему члену, он говорит ему: «нет-нет, я сам потом тобой займусь, терпи, дорогой». Чан, всхлипывая, терпит, хотя определённо взорвался бы, только притронувшись, когда Феликс…  — Хён, я могу кончить так?  Он шлёпает из последних сил — и чувствует, как рот наполняет горячая сперма. Не так много, как в прошлые разы, но что-то для Чана осталось. Феликс, вцепившись в изголовье кровати, трясётся и, похоже, едва не плачет от уже третьего оргазма. Крис протяжно мычит, послушно принимая всё, что дают, правда, Ли рановато вытаскивает, и пару капель приходится слизать с губ. Закрытый рот ощущается странно. У него самого снова слезятся глаза, и он всё ещё возбуждён сам, но… Их можно поздравить: они в очередной раз уничтожили друг друга и рады.  — Я реально умру на этой кровати и… — Феликс даже не может сказать предложение целиком, чтобы не сделать несколько вздохов, — всё такое. — Он еле спускается с Чана, заглядывает ему в лицо и с искренним беспокойством спрашивает: — Чанни-хён, ты в порядке?  Крис вдруг улыбается, как дурак, глядя на абсолютно, совершенно неприлично растрёпанного, красного, разрушенного Феликса, кладёт ладонь на его веснушчатое плечо и… Шлёп.  — Не-ет, пожалуйста, скажи что-нибудь, хватит стучать, — Ликс ложится, крепко обнимая его, и Чан кое-как делает то же самое в ответ.  — Скажу на работе, что подхватил простуду. О боже, как страшно он хрипит.  — Пиздец, Чан-а, — шепчет Феликс, испугавшись того, что они наделали. — Реально придётся. Прости. Но спасибо, ты никогда не перестанешь быть моим идеалом даже в отсосах. Тем более в отсосах.  Чан посмеивается, снова приглаживая ему волосы.  — Не паникуй, Ликс. Бывает, потом получше станет. Я бы не набрался такого скилла без жертв, понимаешь?  — Это чтобы мы не утрахались совсем, — он слышит одуревшую, счастливую улыбку в феликсовом голосе. Такую, на которой… он мог бы закончить? — Точнее, мы почти это сделали, но я уже не чувствую нижней части, ты не чувствуешь рта и груди, — Феликс вздыхает. — Нихрена мы так целый день не можем, Чанни-хён.  — Так ты всё, малыш?  — М-м. Я пообещал, что займусь тобой сам, — а, ну, или могут, и истощение Ликса не так сильно беспокоит. Что ж, Чан всегда его, всегда с ним, всегда за ним. И в ад за похоть и жадность тоже. — И я… ах, может быть, всё ещё хотел бы… Нет, ты, наверное, устал уже, да? Просто лежи, я сейчас…  Он начинает подниматься, но Чан его останавливает и прямо спрашивает:  — Стоп. Хотел посидеть на лице? — Да, — осторожно кивает Феликс и снова смотрит, будто пытается оценить его состояние. — Но если не выдержишь, не надо. Крис тоже разглядывает его, но думая немного о другом. Есть вариант, который, вероятно, заставит его ужасно краснеть при каждом воспоминании, но сейчас он звучит так подходяще и горячо.  — Знаешь, как мы можем лечь?  Глаза Феликса по мере осознания мультяшно округляются.  — О.  — О, — повторяет за ним Чан, ухмыляясь.  Теперь его зеркалит Ликс — а потом внезапно срывается с места.  — Ты не будешь отдыхать? — с удивлением спрашивает Крис.  — Нахрен, — Феликс в очередной раз перелезает через него, но уже теперь сидя к нему красивейшей спиной. — На том свете отдохну. Очень подходящая ситуация, чтобы это сказать. Ещё и учитывая то, что они правда переживают за состояние друг друга.  — Феликс!  — Тш-ш, — он смотрит на Чана через плечо и оживлённо подмигивает. С ума сойти. — Не отвлекай от акробатического трюка.  — Ладно-ладно. Иди сюда, — Крис, хихикая, протягивает к нему руки, чтобы поймать и пристроить на лице. Но перед этим Феликс уточняет:  — Ты точно готов?  — Ага. А ты? Он задирает голову кверху, вздыхает и говорит:  — Да, но если что-то пойдёт не так, знай, что я где-то в Вальхалле.  У Чана вместо смеха выходит хрип. Может быть, тоже предсмертный.  — Ликс, ты католик.  — Боюсь, всё, что во мне осталось католического — это звон простаты не хуже, чем у колоколов Нотрдамского собора в Пасху, пока я с тобой в постели. Мне очень жаль.  Чан жмурится и даже не может определиться, хочет он улыбнуться или скривиться, поэтому делает всё одновременно, отчего его щёки болят. Это очень, очень проклято.  — Пожалуйста, можно мы займём чем-нибудь рты?  — Чанни-хён, ты всё ещё любишь меня? — выспрашивает Феликс, практически виляя задницей прямо перед его лицом. — Не вызывай во мне прилив католической вины.  — По-моему, всё, что у тебя приливает, так это кровь к члену.  Ликс цыкает.  — Раскусил. — А через мгновение добавляет: — Я поднимаюсь.  И это наконец-то действительно происходит: Феликс пододвигается назад, пока Чан не обхватывает его за бёдра и не подтягивает за них к себе. Ли полулежит на нём, и Крис касается его первым, слыша выдох, который будто долго сдерживали до этого. Феликс ещё подраскрыт, наверное, чувствительный, и Чан двигает языком поаккуратнее и понежнее. Это ощущается самым лёгким из того, что они сегодня делали. К чужому весу он привык: хорошо тягать железки в зале, иначе он бы, вероятно, не смог так много и часто удерживать Феликса. Это касается не только секса: он в принципе очень любит повисеть и полежать на Чане, залезть на ручки и кататься на спине. Если честно, это теперь одна из мотиваций усердно заниматься дальше: не переставать баловать Феликса своей силой. Вообще чем угодно. Чан бы для него всё сделал.  И он думает об этом особенно усердно, когда Ликс так трогательно всхлипывает и бормочет:  — Так хорошо, Чан-хён. Сейчас, секундочку, я тоже… В эту «секундочку» он успевает покрутить тазом сам — наверное, вместо объезжания, которое получилось бы лучше, если бы Феликс полноценно сидел. Но так тоже не хуже.  Ничуть, блять, не хуже.  Член Чана наконец оказывается в горячем тесном рту, и у них обоих вместо стона получается долгое мычание. Крису стыдно и сладко думать, как они выглядят со стороны. Не в том плане, что как два любящих друг друга мужчины, согласившихся на секс, а в том, как они уже вылизали друг друга везде, где только можно и нельзя. В каких откровенных позициях они это делают. Как много и часто. Бессовестно. Очаровательно. Возбуждающе. Вот о чём он думает, пока вылизывает Феликса сзади, а тот сосёт ему внизу.  Он так старается для него. Иногда помогает ладошкой, опускается и поднимается со стабильным, средним по скорости ритмом, вместо смазки использует кучу слюны, и Чан даже жалеет, что не может посмотреть на это. Феликс вообще-то тоже хорошенький с членом во рту — и Крис ему вслух не скажет, что наверняка лучше него самого. Всегда такой, самый прелестный и бесстыдный. Когда просяще смотрит, распахивает рот в немом крике, издаёт маленькие возбуждённые звуки, шепчет на ухо «ещё», тянется за поцелуями и объятиями во всех позах, когда это возможно, заигрывает, придумывает что угодно, чтобы получить от Чана желаемое.  Чуть дёргается, если укусить его за ягодицу.  Насаживается на язык сам, скуля.  Внезапно дрожит всем телом, переживая четвёртый сухой оргазм.  Но Чан не прекращает до тех пор, пока не кончит сам — надолго его ожидаемо не хватает, он едва успевает предупредить Феликса, но хрен тот упустит хоть одну возможность проглотить. Он держит член во рту до самого конца, и примерно в то же время Крис напоследок успевает укусить его за вторую ягодицу. Ликс слезает едва-едва, практически скатывается с него и последние силы тратит на то, чтобы повернуться и лечь рядом. Чан молча обнимает его, и проходит около минуты, прежде чем Ли сонно поинтересуется: — Сколько времени прошло? Крис кое-как бросает взгляд на электронные часы. — Кажется, немного больше часа. — М-м. Четыре за час… нормально. Круто.  Хорошо хоть разговаривает. Чану хочется поухаживать за ним, пусть у самого тело абсолютно выдохлось. Но что-то ему подсказывает, что стоит только встать за водой и вернуться, как Феликс будет пускать слюни в подушку уже пять минут. Он бы сам вздремнул. Может быть, действительно отрубиться с ним и потом уже разбираться со всем остальным?  Пока Чан думает об этом, гладя Ликса по волосам, тот, конечно, погружается в сон всё глубже и глубже. Тёплый, разморённый, обласканный. Крис надеется, что он в порядке и подвосстановится, пока спит. Он сам едва соображает, отключаясь, как вдруг слышит вибрацию чьего-то телефона на столике. Чан дотягивается, чтобы выключить — это феликсов, — но видит имя Джисона на экране.  Вероятно, его созвон как раз закончился.  Сказать, что Феликс пока не может ответить и помочь, что ли? Крис приподнимается, стараясь не разбудить его, но тот даже не шевелится. Нажав на зелёную кнопку заранее, он выползает из их гнезда со сбившимся в кашу постельным бельём, и остаётся у двери спальни по другую сторону.  — Это Чан, — шепчет он вместо приветствия.  — Ой, Чан-хён, это ты? Привет. А Феликс где? Чан выглядывает из-за двери. Ничего не поменялось.  — Спит как сурочек.  — О, хорошо. Просто хотел поблагодарить его. Я снова попробовал нажать на кнопки и в этот раз получилось, — Джисон неловко хихикает. — Не знаю, почему раньше не сработало…  — Слава богу, Сонни. — Да, так что как проснётся, передай ему обязательно, — Чан согласно угукает, а потом Джисон, без осуждения, скорее со стеснением добавляет: — И ещё… извините, в следующий раз постараюсь вас отвлекать. Просто распаниковался, правда, простите! Пока-пока, хён. И сбрасывает звонок, в каком-то смысле сбежав.  — Пока, — говорит Чан запоздало, уже никому, смущённо потирая затылок свободной рукой. Эм. Спасибо, что не наорал и не сказал, что они конченые извращенцы. Приятно.  — Чан-а-а. Вернись ко мне-е-е, — раздаётся из кровати сонный рёв внезапно проснувшегося котёнка-дракончика (первый и единственный в мире такой гибрид), и Крис спешит обратно, пока не пересказывая разговор с Джисоном. Потом уже, как проснётся.  Что ж. Ладно.  Главное, что Феликс счастлив, ни о чём не волнуется и сопит Чану в грудь слаще всех. Покраснеть он может и за двоих.