Созидатель 3

На заявление мелкого поганца я хмыкнул и легонько толкнул его в плечо. Мы двинулись по тропинке, петляющей между вековых деревьев. Солнце уже клонилось к закату, и Коноха выглядела действительно лампово и красиво. Понятно, что закат все делает лучше, но и сама по себе деревушка, утопающая в зелени, была очень даже прикольной. Жалко будет, если все это уничтожат через пару лет. — Сенсей, а что за тренировки? — Наруто не мог долго молчать, а потому начал заваливать меня вопросами. — Ну, те, о которых вы с мамой будете договариваться. Какая-то крутая техника? А почему мама будет против? А вы её не боитесь? — Тренировка будет особой и сложной. Если у тебя все получится, то это действительно будет крутая техника. Кушина-сан будет против, так как это очень сложная и даже опасная тренировка. Нет, я её не боюсь, потому и буду настаивать на своём мнении, — послушно и последовательно отвечаю на все прозвучавшие вопросы. — А если она скажет «нет»? — не унимался Наруто. — Вы же сказали, что будете настаивать. А если она всё равно не согласится? — То тебе надо будет бежать из дома, чтобы не попасть под горячую руку. Говорить ребенку о том, что я буду спорить с его матерью точно не стоило. О чем бы Кушина ни думала и какое решение не приняла, она оставалась матерью Наруто. Не дело подрывать авторитет матери перед сыном. И уж точно не стоит прямо говорить ему о том, что мне, возможно, придётся драться с Кушиной. Наруто даже не допускал варианта, при котором я буду именно драться, ещё и с возможностью победить. Из него буквально посыпались шуточки на тему Кушины, что живьём закопает меня глубоко в землю. Мелкий не затыкался ни на минуту до того самого момента, пока мы не пришли к особняку Узумаки. В этот момент я понял, что совсем забыл про ещё десяток красноволосых, которых в этом мире поселили в Конохе. Для отдельного квартала их пока маловато. Да и не стремились Узумаки расселяться, предпочитая держаться вместе. Так что по итогу у них был один большой особняк на всех. Такая себе клановая коммунальная резиденция. Я сделал глубокий вдох, мысленно готовясь к тому, что сейчас будет. Надеюсь, что в случае чего, все эти люди по примеру Наруто будут держаться подальше, а не полезут в предполагаемую драку. Особняк Узумаки встретил нас запахом свежей выпечки и травяного чая. Из распахнутых окон доносились голоса — кто-то спорил о цене на рис, кто-то громко смеялся, где-то в глубине дома ругались дети. Обычная жизнь большой семьи. — Мам! Мы пришли! — гаркнул Наруто, врываясь в дом без стука. — Какаши-сенсей хочет с тобой поговорить! — Не ори, я на кухне! — донесся из недр здания ор чуть ли не больший, чем выдал Наруто. Пацан тут же скинул с ног сандалии и скрылся в коридоре, оставив меня одного в прихожей. Я не спешил, аккуратно поставил свою обувь в угол, осмотрелся. Просторно, светло, на стенах семейные фотографии. На одной из них улыбался рыжеволосый мужчина с женщиной, очень похожей на Кушину. Её родители, я полагаю. — Заходи, не стесняйся, — голос Кушины стал ближе. — Наруто, помой руки и иди в свою комнату. Мы с сенсеем поговорим. — Но ма-ам! — Наруто! Тяжёлый вздох, топот ног по лестнице, и через секунду хлопнула дверь на втором этаже. Боже, какие же они шумные. Я прошёл на кухню. Кушина стояла у духовки, проверяя готовность домашнего бисквита. Красные волосы собраны в высокий хвост, на ней простое домашнее кимоно, передник в цветочек. С виду обычная домохозяйка. Вот только даже без хвостатого демона внутри эта «домохозяйка» могла скрутить в бараний рог многих джонинов. И немало людей в деревне все ещё побаивались «Кровавой Хабанеро». — Присаживайся, — она кивнула на табурет у стола. — Чай будешь? — Буду, спасибо. Она поставила передо мной чашку, и сама села напротив. Сейчас весь вид Кушины был максимально доброжелательным и даже приветливым. Только в глубине глаз можно было разглядеть некоторое напряжение. Меня явно никто не ждал буквально на следующий день после образования команд. — Наруто сказал, ты хочешь меня о чём-то попросить, — начала она. — Он что-то натворил? — Вчера он очень достойно показал себя. Сегодня же вся команда показала, что их надо ещё многому научить. Ничего нового или удивительного, — беру чашку в руку, но пока не спешу из неё пить. — Я пришел поговорить о его дальнейших тренировках. — О его тренировках? — Кушина поставила локти на стол и подперла подбородок ладонями. В её взгляде промелькнуло любопытство. — Если ты беспокоишься о тренировках в фуиндзюцу, то не стоит. Этому его научат в клане, я сама научу его. — Нам в любом случае стоит состыковать расписания наших тренировок, а то Наруто надорвется на слишком большом их количестве, — пожимаю плечами, прикидывая, как буду отходить от удара, если она на меня все же кинется. — Меня же сейчас больше интересуют его тренировки с печатью на животе… Перемены в настроении Кушины были моментальными. Кушина опустила руки на стол, сжав их в кулаки. В глазах вспыхнуло что-то первобытное, звериное. Воздух на кухне стал тяжелым, будто перед грозой. Чай в моей чашке покрылся рябью. Нагнетание чакры в каналах Кушины вызывало дрожание природной чакры. — Откуда ты знаешь про печать? — голос Кушины звучал ровно, слишком ровно. Таким тоном обычно задают последний вопрос перед тем, как пустить в ход кулаки. — Личность Джинчурики должна быть тайной даже внутри деревни. — Я служил в АНБУ, — спокойно раскрываю секретную, в общем-то, информацию, легким выбросом своей энергии успокаивая природный фон вокруг себя. Теперь можно пить чай, не боясь бури в стакане. — И неоднократно служил в охране вас и вашего сына. А после становления наставником Наруто мне дополнительно подробно объяснили, чего стоит опасаться с его стороны. — Нечего там опасаться. Печать Шинигами настолько надежна, что даже специально её расшатать не получится, — Кушина несколько успокоилась, но почти сразу же спохватилась опять и нахмурилась. — И о каких вообще тренировках ты ведешь речь? — Тренировках джинчурики, — спокойно повторил я, отставляя чашку в сторону. — Всё, что позволит Наруто не просто удерживать демона внутри, а использовать его силу без риска потерять себя. Что ж, чашку я отставил не зря. А Кушина лишний раз доказала, что она истеричка… ну или имеет дурную привычку к рукоприкладству, что в принципе одно и то же. Бросок руки, в попытке отвесить мне пощечину, я перехватил на подлёте. Сила удара была довольно приличной, неподготовленного человека точно сбросило бы со стула. — Слишком быстрый переход к насилию, — замечаю спокойно, глядя ей в глаза. Кушина на это дернула свою конечность, и я не стал её удерживать. Она потёрла запястье, хотя я не сжимал сильно. — Ты хоть понимаешь, что предлагаешь? — голос дрогнул, и на секунду передо мной оказалась не легендарная «Кровавая Хабанеро», а просто мать, которая боится за своего ребёнка. — Наруто не оружие! Он не должен проходить через то, через что прошла я. Через боль, через потерю контроля, через ощущение, что внутри тебя сидит чудовище, которое только и ждёт, чтобы ты сорвалась. — Слишком много драматизма, — я поморщился от громкости её голоса. Можно было не сомневаться, что теперь нас подслушивают во всём доме. — Любые тренировки — это боль, кровь и слезы. Что же до чудовища, то оно никуда не денется, если его игнорировать. — «Никуда не денется»? — мои слова её откровенно взбесили. Согласно памяти Какаши, настолько злой он Кушину и не видел никогда. Зато сразу начинаешь верить, что в составе её прозвища было слово «Кровавая». — Ты даже не понимаешь, о чём говоришь, Какаши. — Я действительно никогда не был Джинчурики и уж точно не пожелаю подобной судьбы никому, — все ещё говорю спокойно, внутренне при этом готовясь к тому, что она в любой момент на меня кинется, и придётся драться. Надо бы выбить её за пределы дома, в идеале вообще куда-нибудь на полигон. — Но это не отменяет того факта, что Наруто надо учиться жить с этим и сражаться. По-другому не будет. Даже если мы все проигнорируем Лиса, однажды ваш сын столкнется с врагом, который сможет расшатать печать. Так или иначе. — Это невозможно! — Проверим? Я медленно выпрямился, не сводя с неё взгляда. Не надо быть пророком, чтобы понять, что сейчас она перейдет от пощечин к полноценной драке. Кушина мою готовность сражаться срисовала сразу же и тут же приготовилась к броску. Более наглядно намекнуть, что она собралась со мной драться, было просто невозможно. Вот же бешеная баба… — Проверим, значит? — она откровенно шипела. — Ты хочешь проверить, можно ли расшатать печать, поставленную самим Четвёртым? Печать, за которую он заплатил жизнью? Печать моего сына? — Проблемы со слухом или с головой? — так как тянуть дальше было бессмысленно, я откровенно её спровоцировал. Провокация сработала безупречно и Кушина сразу же кинулась в атаку. Что тут можно сказать… до Гая ей точно ещё далеко. Как и в случае с недавней пощечиной её бросок я тут же перехватываю. Смотрю при этом глаза в глаза, накладывая довольно простое гендзюцу, что погрузило Кушину в сон. М-да, и это бывшая джинчурики, ударная сила скрытой деревни. Честно сказать, даже несколько разочаровывающе. Я ведь даже за пределы каноничных способностей Какаши не вышел. С другой стороны стоит помнить, что Какаши так-то был шестым Хокаге, а значит, входил в топ сильнейших шиноби своей деревни и, скорее всего, мира. Но я все равно ожидал от Кушины большего. — Теперь вопрос на миллион, вынести тебя на полигон втихаря, или все же предупредить остальных Узумаки, что их главе сейчас будут лицо бить? — спрашиваю сам себя, подхватывая обмякшую Кушину на руки. Вопрос «бить или бить» не стоял вовсе, раз уж она сама решила отстаивать своё мнение кулаками, то стоит уступить даме. Прикинув ситуацию и так и этак решаю просто втихаря свалить с матерью моего ученика на руках. Чисто по-человечески меня никто не поймет и не простит, а драться со всеми остатками великого клана мне не хотелось совершенно. Так что перекидываю Кушину через плечо, чтобы освободить одну руку, и быстренько складываю печати обратного призыва. Таким образом, быстро и плюс-минус незаметно, была похищена глава клана и мать джинчурики. Надо будет потом отчитаться об этом Хирузену, пускай подумает над дыркой в системе безопасности. Пускай я свой, но с Хенге и техникой призыва, провернуть это сможет любой достаточно опытный шиноби. Мир призывных псов выглядел, как довольно ламповая деревушка где-то в Альпийских горах. То есть были тут и домики, правда миниатюрные, и склоны гор и даже лесок. В общем все необходимое для расы псов, которым чисто физически необходимо носиться, беситься и давать выход энергии. Классное местечко, как ни посмотри. Надо будет потом сюда своих учеников пригнать. Тренировки в горах — это нестареющая классика. — Босс, я, конечно, всё понимаю, у каждого свои хобби, — раздался снизу хрипловатый, меланхоличный голос. Прямо передо мной на тропинке сидел Паккун, лениво почесывая за ухом задней лапой. — Но наша территория не предназначена для хранения похищенных девиц. У нас тут, знаешь ли, приличное общество. Щенки смотрят. — Не начинай, Паккун. Это не девица, а глава клана Узумаки и мать моего ученика по совместительству, — я аккуратно сгрузил Кушину на мягкую траву под ближайшим раскидистым деревом. — И мы здесь исключительно ради педагогических целей и обмена опытом. — Ну-ну, — мопс скептически фыркнул, обнюхивая лежащую без сознания женщину. — От неё пахнет яростью, выпечкой и… ага, этим самым от неё тоже пахнет. — В смысле? — догадки у меня были, все же жена-мазохистка сказывается. Но неужели Кушина настолько стукнутая на голову? — Женщиной она пахнет, — пояснил пёс. — Самкой, которая самца хочет. — Двенадцать лет одиноких ночей. Ну или она любит, когда её бесят и выводят на эмоции, — пожимаю плечами, поймав скептический взгляд пса. Теперь он увернен, что я сделал что-то нехорошее. — У неё гиперопека сына, так что это становится проблемой. И чтобы немного её вразумить мне нужна подходящая площадка, где можно немного пошуметь. — Идем, — Паккун развернулся и побежал трусцой по тропинке, ведущей к каменистому плато, возвышающемуся над «деревней». Дорога заняла от силы минут пять. Место было почти идеальным: ровная каменистая площадка, окруженная скалами, на которых виднелись древние следы когтей и клыков. Видимо, местный спарринг-ринг. Смущало только расположение деревни чуть ниже, как бы шальная техника туда не попала. — Только в сторону нашего города не атакуйте, — попросил меня Паккун, который, видимо, подумал о том же. — Все таки у нас тут больше привыкли к борьбе через когти и клыки, а не стихийные техники. — Я сейчас барьер возведу, просто на всякий случай. Сложив довольно длинную цепочку печатей, я с силой опустил ладони на сухой, потрескавшийся камень плато. От моих рук во все стороны стремительно расползлась вязь черных символов, очерчивая широкий круг, после чего вверх взмыли полупрозрачные фиолетовые стены барьера, смыкаясь куполом метрах в пятнадцати над нашими головами. Каналы чакры чуть ныли от довольно большого её расхода, намекая что тут тоже надо бы подкачаться. А ведь это не самый мощный барьер, на пару-тройку мощных взрывов. Так что с этой стороны тоже надо будет немного поработать над собой. Паккун, благоразумно оставшийся за пределами купола, фыркнул, уселся на задние лапы и приготовился смотреть шоу. Да и ещё парочку псов уже можно было разглядеть, как и тот факт, что их становилось все больше. Что называется, почувствуй себя в цирке. Хотя не мне бубнить на это. Все же это я пришел к ним в мир, а не они ко мне. Да и где там, мой мир? Под такие стариковские мысли о былом, подхожу к Кушине, чтобы вывести из её тела чакру моего гендзюцу и привести в чувство. Отходить или принимать боевую стойку я не стал, оставшись стоять над ней с видом скучающего наблюдателя. Надо проверить реакцию. Пробуждение Узумаки было мгновенным. Никаких потягиваний, стонов или растерянного моргания. В одну секунду она лежала без сознания, а в следующую — воздух внутри купола буквально загудел от высвобожденной чакры. Кушина не стала тратить время на то, чтобы подняться на ноги. Прямо из положения лёжа, с её спины со звонким лязгом вырвались три золотые цепи. Две из них ударили в то место, где я только что стоял, выбивая из камня фонтан крошек, а третья попыталась обвить меня за талию, пока я находился в воздухе, уходя от атаки прыжком. — Задери тебя Шинигами, Какаши! — рык Кушины эхом отразился от стенок барьера. Она вскочила на ноги, её волосы разметались в стороны, напоминая щупальца, или, вернее, хвосты, а глаза метали настоящие молнии. — Где мы?! — Мир призыва нинкен. Здесь мы сможем поговорить без риска разрушить половину Конохи, — я мягко приземлился на ноги у самой кромки барьера. — И, как видишь, я был прав. Твоя первая реакция — слепая агрессия. — Я убью тебя! — прошипела она, и из её спины вырвалась еще парочку своих «Адамантовых Цепей», как называлась эта техника. Вот ещё один пример, кстати, влияния не японской культуры на местных. Адамант — греческое название алмаза, ну и мифический несокрушимый металл в комиксах Марвел, откуда он разошелся по всему фэнтези. И вот пожалуйста, тут он тоже есть. Цепи Кушины двигались с поразительной скоростью и точностью. Пять золотых змей танцевали в воздухе, перекрывая пути отступления, создавая ловушки и атакуя одновременно с разных углов. Сразу видно не только обширный опыт, но и некоторый талант. Я уклонялся, используя минимум движений. Шаг влево, наклон, разворот на пятке. Экономия сил и демонстрация превосходства в одном флаконе. Кушина это понимала, и от этого злилась еще сильнее. — Прекрати играть со мной! — она резко дернула руками, и цепи сплелись в подобие клетки, пытаясь запереть меня внутри. Пришлось создать теневого клона за пределами её цепей, чтобы сделать на него замещение. И ещё одну копию за спиной Кушины, но она уже разворачивалась, выбрасывая кулак, окруженный плотной оболочкой чакры. Блок предплечьем. Удар оказался тяжелее, чем я ожидал, так что меня даже отбросило, но скользя назад по каменистой поверхности, клон отвечает стихийной техникой. Огненный шар размером с небольшой дом полетел в сторону Кушины. Она не стала уклоняться, три цепи сплелись перед ней щитом, по которому пламя просто растеклось. — Это всё? — в её голосе звучало разочарование. — Легендарный Копирующий Ниндзя Какаши может только убегать и кидаться огоньками? — Ах, какая ужасная провокация, я сейчас просто расплачусь от обиды. — мне очень хотелось закатить глаза, но этого делать не стоило. Чтобы я про Кушину не думал, она достаточно опытный шиноби, чтобы подловить на подобном жесте. Вместо того чтобы продолжать словесную перепалку, на высокой скорости складывается несколько печатей и воздух наполнился характерным треском и запахом озона. Узумаки не стала ждать. Все пять цепей рванули к клону одновременно, пытаясь взять в тиски. Тот не стал уворачиваться. Золотые звенья с хрустом пробили его грудную клетку, после чего теневой клон развеялся. — Прекрасная техника, Теневое Клонирование, — доверительно говорю Кушине на ушко, стоя практически вплотную к её спине. — Думаю показать её Наруто. С его запасами чакры, он должен без особых проблем её потянуть. Кушина взвилась на месте, словно дикая кошка, которой наступили на хвост. Разворот сопровождался стремительным ударом ноги, метящим мне в колено. Я даже не пытался заблокировать этот удар, а просто разорвал дистанцию. — Заткнись! Не смей даже приближаться к моему сыну со своими безумными идеями! — рявкнула она. Пространство под фиолетовым куполом барьера начало нагреваться. Занятно, что хотя биджу из неё уже извлекли, но некоторые багровые нотки в её чакре можно было рассмотреть даже чисто зрительно. Остаточные следы? Она извлекает чакру биджу из Наруто? А может знаменитые свойство чакры лиса были не врожденными, а лишь следствием его отвратительного характера и темперамента, некое подобие которого демонстрирует сейчас и Кушина? Так много вопросов и так мало ответов. Мне бы хоть пару месяцев посидеть, да внимательнейшим образом поизучать местную чакру и законы по которым она работает, а не вот это вот всё. Но и допускать каноничного безобразия с впадением Наруто в неуправляемую ярость на каждом серьёзном противнике тоже нельзя. Без сюжетной брони он просто убьётся. Да что уж там, я сам его убью, как только он кинется на своих. Но философские размышления пришлось отложить. Прямо сейчас у меня была проблема более насущная, агрессивная и очень рыжая. Кушина вытянула в мою сторону руку и земля перед ней в буквальном смысле взорвалась. Цепи, оказывается, могут передвигаться и под землей, вспарывая твердую породу, словно бумагу. Я едва успел отпрыгнуть, охладив пыл этой женщины самым обычным потоком воды, который просто снес её с ног. Вода схлынула, оставив Кушину стоять на коленях посреди образовавшейся лужи. Мокрые волосы прилипли к лицу, домашнее кимоно промокло насквозь, очерчивая контуры тела. Она тяжело дышала, но взгляд оставался полным решимости и ярости. — Достаточно? — спросил я, складывая руки на груди. — Или продолжим этот бессмысленный танец? — Бессмысленный?! — она вскочила на ноги, и вокруг неё взвихрилась чакра. — Ты хочешь превратить моего сына в оружие, а я защищаю его! В чём здесь бессмыслица?! — В том, что ты не слушаешь, — я вздохнул. — Никто не собирается лишать его воли или навязывать определенное поведение. Моя задача спровоцировать его на сильные эмоции и, если Лис полезет наружу, сдерживать буйство Наруто, пока он не адаптируется к этой силе и не сможет взять её хотя бы под минимальный контроль. Или ты хочешь, чтобы однажды Лис просто вырвался и опять погубил половину деревни? Удар пришёлся точно в цель. Кушина побледнела, её руки задрожали. На секунду мне даже стало её жаль. Почти. — Этого не случится, — прошептала она. — Печать… — Как и любая техника, печать несовершенна, — перебиваю её. — Именно это я предложил тебе проверить. Если печать Четвертого действительно настолько невероятна, как ты говоришь, то на предполагаемой тренировке Наруто просто поспаррингует со мной и все. В чем проблема? Золотые цепи, всё ещё угрожающе покачивающиеся в воздухе, замерли. Кушина смотрела на меня не мигая, её грудь тяжело вздымалась. Логическая ловушка захлопнулась, если печать идеальна, значит тренировка безопасна. Если скрывает изъян, значит лучше узнать об этом сейчас, под присмотром, чем в бою с врагом. Она ненавидела мою правоту. Это читалось в каждом её взгляде, в плотно сжатых губах и подрагивающих кулаках. Думаю ей бы очень хотелось отстоять своё мнение. Ударами доказать, что права она, а не я. Да только толку с этого ноль, что мы только что узнали опытным путем. Со звонким металлическим шелестом цепи начали втягиваться обратно в её тело. Багровые всполохи чакры, витающие вокруг неё, постепенно угасли, возвращая воздуху нормальную температуру. Кушина обхватила себя руками за плечи, внезапно показавшись очень уставшей. — Ты не понимаешь, с чем играешь, Какаши, — её голос потерял звонкость, став глухим и надтреснутым. — Лис хитер. Он питается негативными эмоциями, гневом, страхом. Если Наруто зачерпнет его силу, он может потерять контроль не потому, что печать слаба, а потому, что сам поддастся ненависти. — Так тем более надо его тренировать, — чем больше мы спорили, тем больше мне хочется её просто ударить. — Учиться контролировать гнев и страх нужно не сидя дома с кружкой травяного чая, Кушина. Этому учатся там, где этот самый гнев пытаются из тебя вытащить. В контролируемой среде. Со страховкой. Потому что в деревне есть спецы, которые смогут его успокоить, а в поле будут враги, которые будут пытаться его убить. Это понятно или нам ещё немного надо потанцевать, чтобы все-таки дошло? Она молчала. Молчала долго, так что я даже задумался о способе привести её в чувство. Бить сидящую на коленях женщину как-то не очень. Вылить на неё ещё немного воды? Так она и так промокла до нитки, всё кимоно в облипку, хорошо хоть передник немного прикрывал её спереди. Вот уж действительно, как сказал Паккун: «У нас тут приличное общество. Щенки смотрят». Так что пришлось пощелкать пальцами перед её лицом, чтобы все же вывести из задумчивости. Кушину это возмутило, но я быстро взял слово, не давая ей возмутиться. — Я не враг твоему сыну, — говорю уже мягче, без издевки. — И если уж ты так сильно боишься за методы, так присутствуй на тренировках и в разумной степени контролируй их. — Что? — Никто не собирается забирать его в тайные подвалы или за пределы деревни. Я бы вообще взял главную арену деревни, чтобы было где развернуться в случае чего, — пожимаю плечами. С ареной, конечно, я сильно махнул, но посмотрим, как все это в итоге решится. — Так что ты сможешь в этом поучаствовать. Более того, я бы даже хотел, чтобы ты присутствовала и помогала. Нам потребуется и твой опыт джинчурики и знания фуин. Она долго смотрела на меня. Очень долго. Грудь её постепенно перестала так тяжело вздыматься, плечи опустились. Воздух окончательно очистился от давящего присутствия её чакры. — Ты… просто невыносим, Какаши, — наконец, с тяжелым вздохом произнесла она, потирая переносицу. — И когда ты только успел стать таким… таким... надоедливым? Раньше ты был просто молчаливым мелким засранцем. Она явно хотела спросить про мою силу, но сдержалась. И чего удивляется? Я же вообще ничего особого не показал. — Сколько лет назад это было? — усмехаюсь и щелчком пальцев развеиваю фиолетовый купол барьера. Барьер осыпался искрами, открывая вид на каменистое плато и десяток зрителей собачьей наружности. Паккун, всё это время флегматично наблюдавший за нашим спаррингом снаружи, лениво потянулся и зевнул. — Уже всё? А мы только ставки делать начали, — проворчал мопс. — Шиба ставил на то, что красноволосая оторвет тебе голову, босс. Придется ему отдать мне две печеньки. — Любишь сладкое? — выгибаю бровь на подобное замечание. — Это специальное, собачье печенье, — он фыркнул. — Людям не понять всю его прелесть и пользу.