воистину воскресе

Возвращение к жизни напоминало избиение: воздуха резко стало не хватать, перед глазами рябили яркие пятна, боль разрывала тело изнутри, в ушах звенело. И, тем не менее, все эти неприятные ощущения приводили к единственному умозаключению. Он снова чувствует. Значит, он снова живет. Окружающий мир, не дав перегруженному сознанию малейшей передышки, навалился громкими голосами, ярким светом направленных ламп и стягивающими тело ремнями. И в общем смешении это все невероятно раздражало. “Он ожил!” “Действительно ожил… почему сейчас?” “Черт возьми.” “Это что, доктор Эрнстманн?” Гвалт людей, заполонивших операционную, становился невыносимым, и Эрнстманн машинально отмахнулся от толпы, маячившей вокруг него. Раздался звон разбитого стекла, режущая глаза лампа погасла и операционная окрасилась в тусклый голубоватый цвет резервного освещения. Не утихли только тревожные голоса. Эрнстманн хотел было прикрикнуть на разгалдевшихся сотрудников в своей привычной манере, но все его тело скрутило от неожиданного спазма. Горло заполнила едкая, вязкая слизь, поднимаясь все выше – и его, скрючившегося от резкой боли, стошнило прямо на пол.

***

Эрнстманн не мог понять, как долго он пролежал в таком положении – на полу, испачканный в собственных выделениях. Зрелище это, как он догадывался, было не из приятных. Но объективная приглядность в чужих глазах на данный момент ученого не очень сильно волновала. Гораздо важнее то, что он жив. По-настоящему.   Он попытался подняться, но ноги предательски дрожали, и, сделав пару шагов, он снова упал, распластавшись на скользкой плитке. Осколки от разбитого стекла впились в руку, и Джефф, скривившись, стряхнул их с ладони. Он машинально потянулся, чтобы зализать ссадину – и тут же выплюнул горькую, вязкую, густую темноту. Человеческая кровь не должна становиться такой после обработки ангельским двигателем. Раньше она не меняла свойств. Что-то пошло не так? Очередной спазм пронзил тело, и от нового падения спасло только то, что Эрнстманн так и не поднялся после прошлого. В этот раз, однако, за болью следовала необычная ясность сознания. Джефф как будто бы впервые увидел помещение, в котором находился.  Стекло, разграничивающее основную панель управления и непосредственно операционную, было разбито. На полу поблескивали мелкие осколки, смешанные с вязкой темной слизью. И, что самое примечательное, в помещении никого не находилось, кроме него – хотя Джефф готов был поклясться, что продолжает слышать чьи-то перешептывания неподалеку.  Это последствия воскрешения, определил для себя ученый. Ангельская энергия увеличивает восприимчивость мозга. Удивительно, что при этом он не улавливал уже привычного за долгого времени голоса, умело маскировавшегося под его интуицию. Того самого, который подсказывал, как пленить ангела. Он попытался подняться на ноги снова – и теперь, пускай еще подрагивая, смог встать и медленно дойти до двери, ведущей в коридор. Он шел осторожно, пытаясь не поскользнуться и не задеть осколки. И, видимо, сконцентрирован на этом был настолько, что не сразу заметил, что кусочки стекла и сгустки слизи повисли над полом, вместо того, чтобы лежать на нем. Стоп. Так же не должно быть. Это неестественно. Стоило Эрнстманну закончить мысль, как все это упало на пол с характерным звоном и хлюпаньем. Он, нерешительно взявшись за ручку двери, медленно открыл дверь в коридор. Необходимо было отследить, что еще поменялось в его организме после воскрешения. Чем быстрее он начнет это понимать, тем проще будет существовать дальше. Очевидно, этот вопрос волновал его гораздо больше, чем то, что по коридорам Вавилона он плелся абсолютно без одежды.

***

– Вы уверены, что операцию можно было доверять интерну? Это же не одна из единиц корпуса! Это наш руководитель. – И что? – Рузерфорд раздраженно выдохнул. Он, по собственным ощущениям, повторял этот разговор раз двадцать, – он все еще человек. С какой стати он должен отличаться от других. – Джейсон, он отличается хотя бы… всем.  Женщина устало подперла голову руками, не отрывая от собеседника тяжелого взгляда. Джейсон чувствовал себя под этим взглядом неуютно. Как будто ему нужно было отчитываться в своих решениях – даже тогда, когда он фактически остался в исследовательском отсеке за главного.  – Талия, он человек, – терпеливо повторил он, – такой же, как и мы с тобой. Я не стал бы назначать его интерну без веских на то оснований. Мы согласовывали это решение достаточно долго. Достаточно долго, чтобы какой-нибудь криворукий новичок сделал непоправимое и чтобы Эрнстманна нельзя было восстановить. Чтобы можно было занять его место. Диалог, и без того вялый, прервал хлопок и резкая темнота. Рузерфорд вполголоса чертыхнулся, поднимаясь с места. – И они еще меня обвиняли в неразумном перегрузе электросети. Сиди здесь, я сейчас. Талия ничего не ответила. Даже не проводила его взглядом. Она даже не дрогнула, когда из коридора раздался истошный крик.

***

Последнее, что ожидал увидеть Рузерфорд, отправляясь к аварийному генератору – это застывшего посреди коридора Эрнстманна. Вернее даже было бы сказать так: Джейсон видел только силуэт в десятке метров от себя. Но разум, определивший фигуру, стоявшую перед ним, оказался гораздо более разборчивым.  И этот же разум упорно твердил ученому, что с вернувшимся с того света главой Вавилонской башни что-то не так, как должно быть. – Джефф?! Как… – … как он смог воскреснуть? Как он выжил? Почему сейчас? Рузерфорд застыл на месте, как вкопанный. Эрнстманн – если это правда был он – проговорил его собственные мысли. Слово в слово.  – Гнилье. Джейсон попытался отступить назад, но у него подкосились ноги. Судя по ощущению и по слишком громкому хрусту, подкосились они не в ту сторону. – Ты много о себе думаешь. Тело будто бы сдавливало тяжелыми тисками. На периферии сознания Рузерфорд понимал, что это нереально; они находились посреди просторного пустого коридора. Но ощущения никуда не исчезали. Ему казалось, что нечто передавливает ему трахею, сжимает кровеносные сосуды, что сердце разорвется от судорожного биения. Он успел только вскрикнуть, прежде чем что-то внутри его тела лопнуло. И только после этого Эрнстманн отвел от него взгляд. – Ты думал неправильно.

***

– Что ты здесь делаешь, Луи? – Я помогал вернуть тебя к жизни. Старший ученый, казалось, не изменился в лице даже тогда, когда Джефф навис над ним. Как будто усталость въелась в него вместе с глубокими морщинами. – Вы сделали ошибку. – Только то, что должны были сделать. – Что-то в процессе пошло не так. Я знаю. – … у тебя светятся глаза. Только сейчас Эрнстманн удосужился посмотреть на отражение в стекле. И увидел в нем обугленные, черные руки. Однако, стоило ему перевести на них взгляд, как наваждение исчезло. И сколько Джефф ни пытался увидеть его снова, у него не получалось. – Ты помнишь что-то еще? – осторожно спросил Луи, – кто был в операционной, когда ты пришел в себя? Эрнстманн озадаченно посмотрел на старшего ученого. – Никого? Когда я пришел в себя, я увидел только разбитое стекло и темную слизь. Теперь задумчиво смотрел уже Луи. – Так вот почему… – Так вот почему Он сказал найти того, кто может занять это место. Все последующее произошло за доли секунды: Джефф схватил его за шею, швырнул на пол и придавил к полу собственным весом. – Ты знал. Ты знал, к чему все приведет и выбрал забыть.  – Знал. В светлых глазах ненадолго промелькнул страх, Луи непроизвольно дернулся, пытаясь вдохнуть; но вскоре обмяк, и только после этого хватка на его горле ослабла. – Тогда почему? Почему помогал? – Я не мог тебе помешать. – Не хотел мешать. На это старший ученый ничего не ответил, вымученно прикрывая глаза. Эрнстманн отстранился, оглядывая его с недоверием и некоторым интересом. – Ты не пытаешься сопротивляться смерти. – Она неизбежна.  – Ты думаешь, что так искупишь сделанное? Луи невесело усмехнулся. – Сомневаюсь, что все будет так просто. – Не будет. Эрнстманн – или же то, что носило теперь его лицо – поднялся, смеряя лежащего на полу человека тяжелым взглядом. – Ты будешь жить. Ты должен видеть, причиной чего станет твоя ошибка. И, бросив эти слова, Джефф попросту ушел.

***

– Они готовы? – Да. Я все организовал, как только узнал, что ты вернулся. Эрнстманн довольно хмыкнул. Сейчас в нем едва ли получалось признать человека, несколько часов назад едва держащегося на ногах. – А он? – Его доставили вечером. Еще есть время проверить. Конференция в Соломон Холле должна была начаться только утром, но Эрнстманн приказал доставить его на площадку заранее, до того, как рассветет. Пресс-секретарь понятливо улыбнулся, знаком показывая водителю остановиться у черного хода. В некоторые моменты не стоит спорить с начальством, какими бы странными не были их указания. – Что теперь? – Теперь, Стивен, пусть они ждут неизбежного. В темных глазах пресс-секретаря отражалось неестественное свечение глаз Эрнстманна.