Обретая дом

Вот уже больше полугода они живут в Своём Доме, по стенам которого теперь развешано множество совместных фотографий: их первое общее селфи на фронталку, немного размытое, но очень значимое; кадры из путешествия на Гавайи и фото у дома день, когда перестройка официально завершилась; снимки с семьями и, конечно, со свадьбы Хосока и Алиссы, а так же с совместных посиделок с Юнги и Чимином… Внутри почти всегда пахнет чем-то тёплым: свежемолотыми зёрнами и мятой, корицей и печеньем, которое Тэхён по прежнему печёт регулярно и с удовольствием, с не меньшим удовольствием наблюдая за тем, с каким аппетитом Гук им хрустит. Огромное панорамное окно в гостиной выходит на яблоневый сад, сейчас заснеженный, и за ним угадываются шипастые очертания горного массива Сан Хуан. Светлый диван в форме буквы П был засыпан десятками разноцветных подушек разных форм и размеров. Винтажный проигрыватель тихонько напевает свои мелодии, а в камине потрескивают поленья. Дюранго зимой особенно красив той спокойной, негромкой красотой, которую легко не заметить, если вечно спешить. Очертания гор на горизонте становятся резче, строже, темнея под снежными шапками. Но в низинах снежный покров, напротив, смягчает линии, придает им плавности. Из труб поднимается дым, весь центр, да и не только он, украшается гирляндами и лампадами, тёплый свет витрин ложится на снег янтарными полосами. Люди кутаются в шарфы, почти у каждого в руках — бумажный стаканчик с кофе или глинтвейном, все торопятся домой — успеть до темноты, а темнеет рано. Семьи Чон-Ким только что ярко и дружно отпраздновали Рождество — все вместе, по случаю чего семейство Чон всем составом прибыло в городок. Местом празднования был выбран дом молодой пары — в первую очередь из-за огромного сада, где можно было, никому не мешая, играть в снежки, запускать фейерверк и веселиться во всю, особо не беспокоясь из-за потенциальных жалоб на шум. Вместе украшали дом, развешивали гирлянды, игрушек навезли столько, что хватило нарядить не только ёлку, но и пару яблонь в саду под всеобщий смех. Сонми и Ёнсо наготовили такое количество блюд, что хватит, наверное, до февраля, а Хосок огорошил их с Гуком родителей невероятно радостной новостью о скором пополнении в семье… Рождество оставило у всех причастных послевкусие разделенной с дорогими людьми радости, но теперь все разъехались и дом затих. Однако и эта тишина была уютной, мирной и гармоничной. Им было хорошо в кругу их ставшей внезапно большой общей семьи — и им было хорошо вдвоём. И наступающие праздники — двадцать первый день рождения Тэ и Новый год они так и хотели отметить: дома, спокойно, вдвоём. Гук застаёт Тэ в их спальне: тот сидит на небольшой тахте у окна, подтянув к себе ноги, и о чем-то размышляет. Он кажется настолько погруженным в свои мысли, что даже не замечает, что больше не один в комнате. -Тэ? -О! Гук-а. Давно ты тут? -Только зашёл, — Чон садится рядом и привычно запускает пальцы в любимые кудряшки, прекрасно зная что Тэ это тоже нравится. -Что-то случилось, котёнок? -Нет, ничего. Просто я… Ну… Ого. Гук давно уже не видел его таким — смущенным и чуть растерянным, напоминающим самого себя в самом начале их отношений. За эти полтора года, что они вместе, они действительно научились — разговаривать, обсуждать, слышать, прояснять любые зарождающиеся недопонимания прежде чем те могли бы перерасти в обиду. Тэхён прекрасно знал, что может без каких-либо опасений прийти к Гуку практически с любым вопросом… Ну так что же теперь? Но старший успел уже хорошо выучить привычки своего тонсэна и не пытается его торопить или вытягивать продолжение фразы. Лишь спокойно сидит рядом, поглаживая по волосам. И это работает. -Гук-а… А ты… Ты уже покупал что-то мне на день рождения? Конечно, Гук уже купил. Но сейчас не повёл и бровью. -Нет пока. А что, тебе что-то приглянулось? -Нет. Нет, это не какая-то вещь, но… Просто, я подумал… В общем, мне же будет двадцать один, и вот… Ну, и я… Мне бы хотелось… Ещё раз: Ого! -Я бы хотел попробовать сверху, — выпаливает Тэхён, и сам будто бы пугается сказанного. Резко поворачивается к Гуку, а тот смотрит на него чуть удивлённо. -Нет. Ладно. Забудь, хорошо? Прости. Я не знаю, Гуки, просто… Мне бы хотелось… Но это не важно. Только не думай, пожалуйста, что мне не нравится наш секс, мне очень нравится. Просто пришло в голову… Но это не обязательно! Нет, правда, забудь. Я ничего не говорил. Прости. Ты не сердишься? Гук медленно выдыхает, и аккуратно притягивает любимого ближе к себе. -Котёнок. На что мне сердиться? Единственное, на что могу — это что ты мне раньше не сказал, что хочешь этого. Я же тебе ещё в самую первую нашу ночь говорил — выбирай любую позицию — я весь твой. -Ну это было… -Это было что? -Давно. И это было тогда. Я не думал, что это…не разовое предложение? -Тэхён… -Погоди. То есть, теоретически, ты мог бы, ну, согласиться? -А почему нет? Без всяких «теоретически». Тем более ты и сам сказал, что тебе нравится наш секс, когда я сверху. Я тоже хочу попробовать, каково это с другой стороны. Гук сейчас немного лукавит — очко всё же сжалось — но Тэхёну он никогда не позволит этого узнать. -Но, Гук… Это же ты… Ты умеешь. А я… -Мы разберёмся. Если будет нужно, я помогу. Всё будет хорошо. -Ну а если тебе не понравится? -Если не понравится, то я тебе об этом скажу. И мы вместе подумаем, почему так вышло и как нам это исправить. Около минуты они просто смотрят друг на друга, а потом Гук наклоняется и чмокает своего парня в любимую родинку на кончике носа. -Ну, тогда я в душ, да? -Что? Сейчас? Чонгук! Когда Гук возвращается в комнату, полностью обнаженный, не считая полотенца на бёдрах, Тэ ждёт его, сидя на самом краешке их постели, и это снова вызывает флэшбэки. Младший тоже успел сходить в душ в гостевой спальне, и из одежды на нём — лишь обожаемый Гуком черный атласный халат. Свет в комнате приглушен, атмосфера — самая располагающая, но Гук всё же нервничает, хотя старается ничем своего волнения не выдать. Когда он подходит почти вплотную и медленно поднимает лицо Тэ за подбородок к себе, то ожидает увидеть смущение или даже сомнения, но… Взгляд почти чёрных сейчас, пылающих диким огнём глаз заставляет его просто замереть на месте. Да, они многое уже перепробовали, и Тэхён стал уже значительно более раскованным в сексуальном плане, иногда даже первым проявлял инициативу, открыто наслаждался и дарил ласку, но никогда прежде Гук не видел у него такого взгляда — жаждущего, подавляющего, пожирающего… Под этим взглядом член Гука, который до этого момента «ещё немного сомневался», мгновенно наливается и встаёт по стойке смирно. -Знаешь, — говорит Тэ тихо, неспешно, как-то даже отстраненно. — Когда я увидел тебя тогда в «Пони», то подумал: «Вау!» Ладони Тэхёна оглаживают его пресс и бока, подбираясь всё ближе к узлу, удерживающему полотенце на месте, но пока обходя его стороной. -Мне показалось, что весь мир тогда на несколько секунд просто остановился. Я подумал: было бы здорово, если бы когда-нибудь в моей жизни появился кто-то, кто был бы хоть немного на тебя похож…потому что ты…ты был на что-то зол тогда. И я волновался, что сейчас подойду, скажу какую-нибудь глупость из-за нервов и ты рассердишься… И попросишь другого официанта. А мне так хотелось хотя бы подойти к тебе… И я не думал что ты когда-либо после даже вспомнишь обо мне, но ты… Ты… Сейчас ты здесь. Ловкие пальцы не глядя распускают таки чёртов узел на полотенце, и Гук чувствует прикосновение мягких губ к самому низу своего живота, пока ладони скользят с боков назад, на ягодицы, и мягко их мнут. Тэхён без спешки водит носом по его лобку, повторяя: -Сейчас ты здесь… И без всякого перехода и предупреждения заглатывает его увлажнившийся от предъэякулянта член до корня, пропуская глубоко в горло. Это так неожиданно и так ахуенно, что Гуку кажется, будто он в ту же секунду готов кончиться как человек, и кончить тоже, как в самый расцвет пубертата — от одного касания… Но Тэхён не допускает этого, медленно отстраняясь. Он играет с ним, как сытый кот с мышкой, умело подводя к самой грани, но не позволяя её перешагнуть. -Я люблю твой вкус, Гуки, — Тэ облизывает покрасневшие губы, не сводя с глаз с лица своего парня. — Но сегодня ты кончишь от моего члена внутри. На кровать и на коленки. Чон подчиняется безоговорочно, и Тэхён тут же размещается за его спиной, выцеловывая и прикусывая шею и дразня соски. -Локти на матрас. Руки вытяни над головой, сцепи ладони и не смей отпускать. Слышишь, Чонгук? Не смей. Впервые в своей жизни Гук так пассивен в сексе, не только в плане позиции, но и в своей безучастности — он просто лежит, позволяя Тэхёну руководить и делать с ним всё, что тот только пожелает — и как же он от этого кайфует! Такой Тэ — властный, доминирующий, подчиняющий — это было нечто запредельно крышесносное. Гук не испытывает никакого диссонанса или желания вернуть себе главенствующую роль — он просто растворяется в этом моменте, плавится в этих руках, ощущая себя парящим в невесомости и при этом — бесконечно защищенным, надёжно укрытым от любых невзгод. Когда горячая головка касается ануса, Гук едва заметно вздрагивает, но не делает и попытки отстраниться. -Давай, Тэ, я готов. -О, нет, Гуки… Головка влажно скользит ниже и надавливает на заветную точку между входом и мошёнкой, отчего Гук издаёт сдавленный стон и ещё сильнее прогибается в пояснице. Скольжение продолжается, и Тэхён направляет свой член так, чтобы пригласить головкой и поджавшиеся от этого яички. -Как ты там говорил? Лучше перебдеть? И в Гука плавно погружают два пальца, сразу на все фаланги. У Тэ пальцы длиннее и изящнее, чем у самого Гука, и младший двигает ими неспешно, но уверено, всего за пару движений обнаружив то, что искал. Гук не сразу понимает, что звук, прокатившейся по спальне — это его собственный стон. Нет, он не думал, что будет плохо, но даже представить не мог, что это будет…так неописуемо охрененно. -Здесь. Вот так, Гуки, это оно… Гуку кажется, что он где-то парит, но при этом чувствует каждую клеточку своего тела относительно той магической точки, которую снова и снова стимулируют ловкие пальцы. И если уже сейчас так невообразимо потрясающе, что же будет, когда… -Ты такой… Такой красивый, Гуки! Такой… Невероятный. Иногда я смотрю на тебя и мне кажется, что я тебя придумал. Просто поверить не могу, что ты мой. Нет, я не сомневаюсь в тебе, не думай. Просто иногда…не верится. Скажи это, Гуки. «Я — твой». Скажи. Гук ловит своё дыхание, подстраиваясь под темп чуть замедлившихся, но дарящих всё такой же неземной кайф движений уже трёх пальцев в себе. -Я…твой. Твой…навсегда. -Да… — пальцы движутся ещё медленнее, а потом выскальзывают, слышется щелчок крышки тюбика, и через пару мгновений Гук снова ощущает жар прикосновения члена к своему входу, но в этот раз Тэ уже не играет. — Мой. Тэхён входит до упора одним слитным движением, не резким, но уверенным. Это — не проба. Это присвоение. Оба замирают, теряясь в наплыве чувст — тактильных и тех, что переполняют сейчас их души. -Мой. Мой Гук. Самый красивый. Самый лучший. Мой единственный. Как Тэхён может ещё и говорить, Гук не представляет, потому что движется он в нём сразу мощно и размашисто, в не слишком поспешном, но уверенном ритме, при каждом толчке задевая головкой простату, и Гуку кажется, что ещё немного и его проводка просто не справится с перегрузкой… Такой Тэхён, одновременно нежный и властный, нежно гладящий по спине, пока безжалостно вдалбливается в нутро — это даже больше, чем фетиш… Это просто какой-то читерский short cut к Нирване, и Гук уже даже не понимает, что именно ему говорят, просто впивается зубами в простынь и тихонько поскуливает. Он никогда не представлял себе рай подобным образом, но если это не рай — то что тогда? Темп становится ещё более невозможным, так что в вспышки пронзительного удовольствия не просто сменяют друг друга, а сливаются в пунктирную линию концентрированного блаженства. В какой-то миг Гук чувствует, как Тэ прислоняется к его взмокшей спине, чуть прикусывает мочку ушка и не просит — приказывает: -Давай Гуки… Кончи для меня. Сейчас. И Гук кончает. Не понимая, где заканчивается его тело и начинается Вселенная, не помня уже даже собственного имени, с каким-то полудиким хрипом, вырвавшимся из лёгких, так ни разу и не прикоснувшись к собственному члену. Он кончает так оглушительно, что пропускает миг, когда Тэхён тут же изливается следом, и даже, кажется, на несколько десятков секунд просто отключается от реальности, прежде чем переродиться… И, чёрт возьми, он даже вообразить себе не мог, что способен испытать нечто подобное в своей жизни… -Гуки… Гуки… Чонгук! Ты как? Всё нормально? -Пиздец ты тигр, котёнок, — Гук не глядя сгребает Тэхёна в крепкие объятия и целует без разбора — куда попадёт. — Мы это обязательно повторим! И да, они повторят. А на день рождения Гук подарит Тэхёну новенький Никон.