Инь и Ян: Выход из тени

Дождь барабанил по панорамным окнам роскошного пентхауса в лондонском отеле «The Savoy». Город был затянут фирменной серой дымкой, но для группы, занимавшей весь верхний этаж, этот серый день казался самым ярким за весь год. Вчерашний первый концерт на Уэмбли вошел в историю. Концепция «Темного Короля на троне» взорвала интернет с такой силой, что серверы Twitter падали дважды за ночь. Никто из фанатов так и не понял, что эта гениальная режиссура была лишь импровизацией, рожденной из паники, порванной связки и ультиматума одной разъяренной русской девушки. Завтра предстоял второй. Финальный. Абсолютная, жирная точка в мировом туре, длившемся бесконечные четырнадцать месяцев. Аня стояла у зеркала в прихожей номера, поправляя воротник легкого бежевого тренча. Она выглядела невыспавшейся, но в ее глазах плясали счастливые, спокойные искры. Чонгук сидел на пуфике позади нее. Его правая нога была закована в сложный, шарнирный медицинский брейс, фиксирующий колено. Он крутил в руках джойстик от PlayStation, всем своим видом изображая покорного пациента. — Я еду в Хитроу, — сказала Аня, поворачиваясь к нему и опираясь спиной о зеркало. — Самолет Полины приземляется через сорок минут. Заберу ее, завезем вещи в ее номер и придем к тебе. — Вы могли бы отправить за ней водителя, — пробормотал Чонгук, надув губы. — Я не видела лучшую подругу два месяца. И если я не встречу ее лично с кофе и круассаном, она съест мой мозг десертной ложечкой, — Аня подошла к нему, наклонилась и оставила легкий поцелуй на его макушке. — А ты, Ваше Темное Величество, сидишь здесь. Никаких резких движений. Играй в Overwatch. Закажи рум-сервис. Лед на колено — каждые два часа. Понял? — Понял, босс, — он покорно кивнул, обнимая ее за талию и утыкаясь лицом ей в живот. — Я буду самым послушным инвалидом в Британии. — Ловлю на слове. Как только дверь за Аней мягко щелкнула, закрываясь, вся покорность слетела с лица Чонгука, как дешевая маска. Он отбросил джойстик на диван, схватил телефон и быстро набрал сообщение в секретный чат мемберов: «Она ушла. Операция "Бриллиант" начинается. Жду вас в моем номере через минуту. И ради бога, без менеджера Чхве!» Спустя ровно шестьдесят секунд дверь номера тихо приоткрылась. На пороге стояли Намджун и Чимин. Они выглядели так, словно собирались грабить банк: черные панамы, натянутые на самые глаза, черные маски и объемные куртки. — Ты сумасшедший, — с порога заявил Намджун, снимая маску. — У тебя надрыв связки. Завтра финал тура. Если нас поймают папарацци на Бонд-стрит, или если ты споткнешься и добьешь ногу... — Хён, у меня нет выбора, — Чонгук поднялся с пуфика. Он слегка морщился при каждом шаге, перенося вес на левую ногу, но его глаза горели фанатичным огнем. — То кольцо, которое я надел ей в Париже... это был реквизит. Кусок золота от корди. Я не могу сделать ей настоящее предложение с реквизитом. Я должен купить его сегодня. Завтра финал. Я хочу сделать это после концерта. Чимин вздохнул, поправляя панаму, и подошел к младшему, хлопая его по плечу. — Романтика — это, конечно, прекрасно, Гук-а. Но как мы выйдем? У входа в отель дежурит армия фотографов. Британские таблоиды страшнее корейских сасэнов. Они чуют нас за милю. Чонгук хищно усмехнулся, доставая из шкафа свой самый неприметный черный худи. — Для этого у нас есть отвлекающий маневр. Телефон Намджуна звякнул. Он прочитал сообщение и поднял глаза на парней. — Джин-хён и Хосок только что вышли через главный вход. Джин надел свой розовый костюм от Gucci, а Хоби — очки с неоновой подсветкой. Они громко спорят по-английски о том, в какой мишленовский ресторан пойти. Охрана говорит, что все папарацци бросились за ними. Главный вход чист, как слеза. — Идеально, — Чонгук натянул черную кепку, сверху накинул капюшон худи и надел маску. Свою хромоту он попытался замаскировать вальяжной, раскачивающейся рэперской походкой. — У нас есть три часа, пока Аня не вернется. Выдвигаемся.

***

Где-то в небе над Ла-Маншем, в салоне бизнес-класса рейса «Сеул — Лондон», Полина откинулась на спинку широкого кожаного кресла. Перед ней стоял бокал с остатками выдохшегося «Дом Периньон», а на коленях лежал раскрытый, но давно забытый глянцевый журнал. В наушниках с шумоподавлением тихо играл какой-то джаз. Она смотрела в иллюминатор на густые, серые облака, укрывающие Англию, и впервые за долгое время чувствовала, как напряжение, сковывавшее ее плечи целый год, медленно тает. Это был сумасшедший год. Год бессонных ночей, кризисных созвонов в три часа утра, истерик из-за слитых в сеть фотографий и постоянного, выматывающего страха за то, что их маленькая, странная русско-корейская семья рухнет под давлением шоу-бизнеса. Она вспомнила, как Хосок провожал ее в аэропорту Инчхона перед началом европейской ветки тура. Они прятались в служебной подсобке для персонала. Он плакал, утыкаясь носом в ее шею, а она, стиснув зубы, гладила его по спине и обещала, что дождется. И вот, финишная прямая. Завтра они отыграют последнее шоу на Уэмбли. Послезавтра они все вместе сядут в частный джет и полетят в Сеул. У парней будет два месяца абсолютного, железобетонного отпуска, прописанного в контракте, который Аня выбила для них с кровью. Никаких камер. Никаких перелетов. Только они. Полина улыбнулась своим мыслям, доставая телефон, чтобы подключиться к Wi-Fi самолета. Сообщение от Хосока висело в топе мессенджера: «Мое солнце летит ко мне. Я уже заказал ту странную рыбу в кляре, которую ты так хотела попробовать. Люблю тебя». — Идиотина моя прекрасная, — ласково пробормотала Полина по-русски, набирая ответ: «Fish and chips, Хоби. Это называется Fish and chips. Жди, я почти на месте». Район Мэйфэр в Лондоне пах старыми деньгами, дорогим парфюмом и дождем. Черный тонированный минивэн, который Намджун арендовал через доверенное лицо, мягко затормозил у дверей эксклюзивного ювелирного бутика на Нью-Бонд-стрит. Вывеска гласила «Garrard» — один из старейших ювелирных домов в мире, создающий украшения для британской королевской семьи. Трое парней, замотанных в черное по самые глаза, быстро выскользнули из машины и нырнули в стеклянные двери бутика, заставив охранника на входе напрячься и положить руку на рацию. — Мэй ай хелп ю, джентльмены? — чопорно, с идеальным британским акцентом произнес высокий, седовласый менеджер в безупречном костюме-тройке, преграждая им путь в основной зал. Намджун выступил вперед и стянул маску. — Нам назначено. VIP-комната. Мистер Ким. Глаза менеджера слегка расширились, когда он узнал лицо, которое последний месяц не сходило с билбордов по всему Лондону. Вся чопорность мгновенно испарилась, сменившись профессиональной, вышколенной вежливостью. — Разумеется, мистер Ким. Прошу за мной. Их провели в закрытую комнату в глубине бутика. Стены были обиты темным деревом, на столе стоял хрустальный графин с виски, а освещение было выстроено так, чтобы заставлять камни сиять ярче звезд. Чонгук тяжело опустился в бархатное кресло, вытянув больную ногу. Он стянул панаму, взъерошив волосы, и шумно выдохнул. — Я чувствую себя Джеймсом Бондом на пенсии, — проворчал он, растирая бедро над брейсом. — Итак, — менеджер, которого звали мистер Артур, вернулся в комнату с подносом, уставленным черными бархатными коробочками. — Вы искали нечто особенное. Для помолвки. Каковы предпочтения вашей дамы? Возможно, редкий розовый бриллиант? Или сапфир, как у принцессы Дианы? Чимин, чьи глаза загорелись при виде сверкающих камней, потянулся к кольцу с огромным, каплевидным желтым бриллиантом. — О, Гук-а, посмотри на это! Оно размером с перепелиное яйцо! Аня будет в восторге. Все девчонки любят большие камни. Чонгук с ужасом посмотрел на кольцо. — Чимин-хён, ты вообще ее знаешь? — фыркнул макнэ. — Если я подарю ей кольцо, с которым она не сможет печатать на клавиатуре или которое будет цепляться за провода на съемочной площадке, она засунет его мне... обратно в коробочку. Ей не нужна люстра на пальце. Он повернулся к менеджеру. Его лицо стало серьезным, в глазах появилась та самая профессиональная сосредоточенность, с которой он выбирал биты для своих песен. — Мне нужно что-то чистое. Идеальное. Без лишней мишуры, но такое, чтобы от него нельзя было отвести взгляд. Она... она строгая. Она босс. Но внутри нее столько света, что я слепну. Мне нужно кольцо, которое отражает это. Платина. Изумрудная огранка. Не больше двух карат. Прозрачность — абсолютная. Намджун с уважением посмотрел на младшего. Мистер Артур улыбнулся одними уголками губ. — Я понял вас, сэр. У меня есть именно то, что вы ищете. Он удалился и вернулся через минуту с одной-единственной коробочкой. Когда он открыл ее, Чонгук затаил дыхание. Это было произведение искусства. Тончайший платиновый ободок, усыпанный алмазной крошкой, которая была почти незаметна, но создавала эффект свечения. А в центре, удерживаемый четырьмя лаконичными крапанами, покоился прямоугольный бриллиант изумрудной огранки. Он был абсолютно прозрачным. В нем не было кричащего блеска — только холодная, аристократичная, бездонная глубина. Строгий, как ее брючные костюмы, и прекрасный, как ее улыбка. — Это оно, — тихо сказал Чонгук. Он даже не спросил цену. Это не имело значения. — Я беру его. — Прекрасный выбор, сэр, — кивнул менеджер. — Оформляем покупку? — Не совсем, — Чонгук подался вперед, опираясь локтями о колени. — Мне нужна гравировка. На внутренней стороне кольца. И мне нужно, чтобы это сделали прямо сейчас. Я заплачу тройную цену за срочность. Мистер Артур слегка нахмурился, но профессионализм взял верх. — Конечно. У нас есть мастер в здании. Что именно вы хотели бы выгравировать? Инициалы? Дату? «Я люблю тебя» на корейском? — Нет, — Чонгук достал из кармана сложенный листок бумаги, который он готовил весь вечер накануне, используя переводчик и тайком консультируясь с русским переводчиком стаффа. Он развернул листок и положил его на стол. На белой бумаге старательным, но немного кривым, почти детским почерком были выведены буквы кириллицы. Мистер Артур надел очки на кончик носа и долго смотрел на надпись. — Сэр... простите мое невежество. Это греческий? Намджун заглянул через плечо Чонгука, пытаясь прочитать надпись, но корейский мозг отказался воспринимать эти странные символы. — Это русский, — гордо ответил Чонгук. — И... что здесь написано? Если не секрет. Это какая-то древняя русская поэзия? Чонгук широко, по-хулигански улыбнулся. — Здесь написано «Сделка закрыта». Чимин подавился воздухом. Намджун закрыл лицо рукой, тихо постанывая. — Гук... — простонал лидер. — Ты делаешь предложение девушке всей своей жизни. И ты пишешь на кольце «Сделка закрыта»? Ты айдол или мафиози? Она тебя убьет. — Вы ничего не понимаете в романтике, хёны, — Чонгук забрал листок и пододвинул его к британцу. — Сделайте точно так, как здесь написано. Каждую букву. Если перепутаете хоть одну черточку, я куплю этот магазин и уволю вас. Сделайте это красиво. Классическим шрифтом. Англичанин сдержанно кашлянул, забирая кольцо и листок. — Как пожелаете, мистер Чон. Это займет сорок минут.

***

Аэропорт Хитроу встретил Аню привычным хаосом, гулом тысяч голосов и запахом крепкого кофе. Она стояла у выхода из зоны прилета для пассажиров бизнес-класса, держа в руках два огромных стакана с латте на кокосовом молоке. Когда автоматические двери раздвинулись и из них вышла Полина — в стильном кашемировом спортивном костюме, с волосами, собранными в небрежный пучок, и с чемоданом Louis Vuitton — Аня почувствовала, как огромный камень падает с ее души. — Только не говори, что ты притащила сюда этот чертов кофе без сахара, — вместо приветствия проворчала Полина, бросая чемодан и раскрывая объятия. Аня рассмеялась, впихивая стаканы ей в руки и крепко обнимая подругу. — Добро пожаловать в дождливый ад, родная. Я скучала. — Я тоже скучала, женщина-терминатор, — Полина отстранилась, внимательно оглядывая Аню с ног до головы. Ее цепкий взгляд прошелся по темным кругам под глазами подруги, но затем остановился на ее лице. — Выглядишь как зомби. Но как очень счастливый зомби. Как колено у твоего малолетнего камикадзе? Они двинулись к VIP-парковке, где их ждала машина. — Отек спадает, — Аня устало потерла переносицу. — Врачи зафиксировали сустав. Но он вытрепал мне все нервы. Если бы я не прилетела вовремя, он бы вышел на сцену под лидокаином и разорвал связку. Полина остановилась перед открытой дверью машины и посмотрела на Аню. — Ты же понимаешь, почему он это сделал? — Потому что он упрямый баран с комплексом гиперответственности перед фанатами? — вздохнула Аня. — Нет, глупая, — Полина покачала головой, садясь на заднее сиденье. — Потому что он мужчина, Аня. И он не хочет быть слабым. Тем более перед тобой. Ты видела его вчера на этом троне? Весь мир видел. Он превратил свою слабость в гребаное произведение искусства. Этот парень... он вырос, Ань. Он больше не тот растерянный мальчишка, которым мы его знали в начале. Аня села рядом, глядя в окно на проносящиеся мимо мокрые лондонские улицы. Слова Полины эхом отдавались в ее сердце. Она вспомнила вчерашнюю ночь. Его слова в темноте отеля. «Я выучу любой танец для этого дня...» — Я знаю, Поль, — тихо ответила Аня. — И мне от этого немного страшно. — Почему? — Потому что завтра финал. Завтра мы снимаем короны. Мы возвращаемся в реальный мир. И я не знаю, что нас там ждет. Полина накрыла ее ладонь своей. — Нас ждет нормальная жизнь. Поверь мне. Мы заслужили нормальную жизнь. Чонгук влетел в свой номер в отеле ровно за пятнадцать минут до того, как Аня и Полина должны были вернуться. Он хромал сильнее обычного, потому что по пути от лифта ему пришлось бежать (насколько это было возможно), чтобы успеть спрятаться от патрулирующего коридор менеджера Чхве. Намджун и Чимин юркнули в свои номера, оставив его одного. Чонгук захлопнул дверь, тяжело привалившись к ней спиной. Сердце колотилось в горле. Он сунул руку во внутренний карман куртки и достал небольшую, обтянутую синим бархатом коробочку с золотым вензелем «Garrard». Он открыл ее. Кольцо сияло в полумраке номера. А на внутренней стороне платинового ободка, тончайшим, элегантным шрифтом была выгравирована надпись. «Сделка закрыта». Он улыбнулся. Широко, искренне, до морщинок в уголках глаз. Это было идеально. В этих двух словах была вся их история. От холодного контракта и вражды до абсолютной, всепоглощающей любви, которая пережила океаны, скандалы и стадионы. В замке щелкнул электронный ключ. Чонгук подпрыгнул на месте, молниеносно сунул коробочку вглубь своего рюкзака, валяющегося на кресле, схватил джойстик и прыгнул на диван, принимая максимально непринужденную позу. Дверь распахнулась. В номер вошли Аня и Полина. — О, ваше сиятельство изволит геймить? — с сарказмом поприветствовала его Полина, скидывая куртку. — А где красная дорожка для русской делегации? Чонгук поставил игру на паузу, его лицо расплылось в невинной, кроличьей улыбке. — Привет, нуна! Я бы встал, но креативный директор приказала мне не шевелиться, — он виновато показал на свой ножной брейс. — Как долетела? Хосок-хён там сходит с ума, пытается выбрать правильный галстук к твоему приезду. — Я долетела прекрасно. А вот ты выглядишь подозрительно, — Полина прищурилась, подходя ближе. Она принюхалась. — Почему от тебя пахнет улицей? И... дорогим парфюмом из бутиков? У Чонгука по спине пробежал холодок. Русские женщины пугали его своей проницательностью. — Я... э-э... открывал окно! — быстро нашелся он. — И распылил освежитель воздуха. Да. Аня, которая в этот момент вешала пальто в шкаф, обернулась и посмотрела на него с легким подозрением, но не стала заострять внимание. — Ладно, герой. Выключай приставку. Завтра тяжелый день. Нам всем нужно выспаться. Уэмбли сам себя не закроет. Вечером, когда Полина ушла к Хосоку (что сопровождалось визгами и звуком падающей мебели из соседнего номера), Аня и Чонгук остались одни. За окном окончательно стемнело. Дождь перестал, и Лондон зажегся миллионами огней. Аня сидела на краю кровати, втирая в его больное колено охлаждающую мазь. Чонгук лежал на спине, закинув руки за голову, и молча смотрел на нее. На то, как сосредоточенно сдвинуты ее брови, как ее пальцы осторожно, с бесконечной нежностью массируют ушибленную ткань. Завтра он выйдет на эту сцену. Завтра он споет последнюю песню этого тура. Завтра он поклонится девяноста тысячам человек. А потом он сделает шаг, который изменит всё. — Ты нервничаешь? — тихо спросила Аня, почувствовав, как напряглись его мышцы. Чонгук медленно перевел взгляд с ее рук на ее лицо. Он нащупал сквозь ткань спортивных штанов контуры маленькой бархатной коробочки, которую успел перепрятать в карман. — Нет, — его голос был глубоким и абсолютно спокойным. — Впервые за долгое время я точно знаю, что делаю. Он протянул руку, коснулся ее щеки и притянул к себе, вовлекая в медленный, глубокий поцелуй. Поцелуй, в котором был вкус финала одной истории. И предвкушение начала другой. Стадион ждал. И на этот раз Темный Король знал, для кого именно он будет петь.