Дом, где нет выхода

После той ночи что-то изменилось. Не стало легче. Не стало лучше. Но появился ритуал. Каждый раз, после того как они оставались вдвоём в комнате Юнги, после того как Чимин позволял себе забыться на несколько минут, он вставал. Молча. Не глядя на Юнги. Находил свою футболку. Надевал. И шёл в душ. Вода всегда была ледяной. Юнги знал это, потому что проверял. После того как Чимин уходил, он ждал несколько минут, потом выходил в коридор. Слышал, как шумит вода. Подходил к двери ванной. Прислонялся к косяку. Слушал. Вода шумела. Чимин плакал. Тихо. Почти беззвучно. Но Юнги слышал. Он всегда слышал. Он садился на пол, прислонившись спиной к двери. Слушал. Считал минуты. Пять. Десять. Пятнадцать. Иногда Чимин выходил через полчаса. Иногда – через час. Однажды он не выходил два часа. Юнги уже хотел ломать дверь, когда та открылась сама. Чимин стоял на пороге. Весь красный – от ледяной воды, от слёз. Глаза опухшие, губы дрожат. Он смотрел на Юнги, который сидел на полу. – Ты слышал? – спросил Чимин. – Да, – ответил Юнги. – Хорошо, – сказал Чимин. – Я хочу, чтобы ты знал, как мне больно. Юнги хотел сказать что-то. Извиниться. Объяснить. Сказать, что ему тоже больно. Чимин развернулся и ушёл в свою комнату. Юнги остался сидеть на полу. Смотрел на закрытую дверь. Он встал. Пошёл на кухню. Заварил малиновый чай. Поставил кружку на стол – на место Чимина. Чимин не вышел в тот вечер. Кружка остыла и Юнги вылил чай в раковину. На следующий день на столе снова стояла кружка. Свежий чай. Чимин выпил его, когда Юнги был в своей комнате. Он не сказал спасибо. Юнги и не ждал.

❈ ═══════❖═══════ ❈

Это продолжалось недели. Ритуал стал их единственным общим языком. После каждого раза – душ. Ледяная вода. Плач, который Юнги слышал сквозь шум воды. Он сидел на полу, прислонившись к двери. Слушал. Считал минуты. Иногда Чимин выходил быстро. Тогда Юнги успевал встать, отойти к двери своей комнаты, сделать вид, что он не сидел здесь всё это время. Иногда Чимин задерживался надолго. Тогда Юнги не вставал. Ждал. Слушал. Однажды он заснул. Сидя на полу, прислонившись к двери. Усталость взяла своё – он не спал уже несколько ночей подряд. Проснулся от того, что кто-то перешагнул через него. Чимин. Босой, в старой футболке, с мокрыми волосами. Он не смотрел вниз. Прошёл мимо, как будто Юнги был частью пола. Как будто его не существовало. Дверь его комнаты закрылась. Юнги остался сидеть на полу. Смотрел на дверь, за которой исчез Чимин. Он не знал, что хуже – когда Чимин плачет или когда он делает вид, что его не существует. Он встал. Пошёл на кухню. Заварил чай. Две кружки. Одну выпил сам. Вторую поставил на стол – для Чимина. Чимин не вышел. Юнги оставил кружку на столе. Утром она была пустой. Он не знал, когда Чимин выпил чай. Может быть, ночью. Может быть, под утро. Может быть, когда Юнги спал. Это было единственное, что их связывало. Чай, боль и тишина.

❈ ═══════❖═══════ ❈

Однажды вечером Чимин не пошёл в душ. Они лежали в кровати Юнги. Чимин прижимался к его плечу, смотрел в потолок. Юнги гладил его по волосам. – Ты не идёшь? – спросил Юнги. – Куда? – спросил Чимин. – В душ. Чимин помолчал. – Не сегодня, – сказал он. – Устал. Юнги не спросил, от чего. Он знал. – Хорошо, – сказал он. Чимин закрыл глаза. Через несколько минут его дыхание стало ровным. Юнги не спал. Смотрел на него. Боялся пошевелиться. В ту ночь Чимин не плакал. Не уходил в душ. Не смывал с себя Юнги. Юнги не знал, радоваться этому или бояться.

❈ ═══════❖═══════ ❈

На следующий день ритуал вернулся. Чимин встал, надел футболку, вышел. Юнги слышал, как шумит вода. Слышал, как Чимин плачет. Он сидел на полу, прислонившись к двери. Слушал. Считал минуты. На сорок седьмой минуте вода выключилась. Чимин вышел. Весь красный. Глаза опухшие. Он посмотрел на Юнги. – Ты всё ещё здесь, – сказал он. – Я всегда здесь, – ответил Юнги. Чимин кивнул. Прошёл мимо. Остановился. – Юнги? – Мм? – Завтра свари мне чай. Малиновый. – Хорошо, – ответил Юнги. Чимин ушёл в свою комнату. Юнги сидел на полу, смотрел на закрытую дверь и не знал, что чувствует. Он встал. Пошёл на кухню. Заварил малиновый чай. Не завтра. Сейчас. Он поставил кружку на стол – на место Чимина. Утром она была пустой.

❈ ═══════❖═══════ ❈

Чимин перестал выходить из комнаты по утрам. Он спал до полудня, просыпался, шёл в душ. Потом на кухню. Пил чай. Молчал. Юнги не спрашивал, как он спал. Не спрашивал, что снилось. Не спрашивал, больно ли ему. Он просто оставлял на столе кружку малинового чая. Каждое утро. Иногда Чимин выпивал её. Иногда нет. Юнги не обижался. Он понимал.

❈ ═══════❖═══════ ❈

Однажды ночью Чимин не пришёл. Юнги ждал. Час. Два. Три. Не пришёл. Юнги встал. Вышел в коридор. Подошёл к двери Чимина. Прислушался. Тишина. Он постучал. – Чимин? Никто не ответил. Юнги толкнул дверь. Она не была заперта. Чимин сидел на кровати, обхватив колени руками. Смотрел в стену. – Что случилось? – спросил Юнги. – Ничего, – ответил Чимин. – Просто не хочу. – Чего? – Всего. Тебя. Этого. Жизни. Юнги подошёл. Сел рядом. – Расскажи, — попросил он. – Нечего рассказывать, – сказал Чимин. – Мне просто плохо. Всё время плохо. Я устал. Юнги обнял его. Чимин не сопротивлялся. Прижался к его плечу. – Я не знаю, как жить дальше, – сказал Чимин. – Я тоже не знаю, – ответил Юнги. – Но мы живём. – Это не жизнь. – Это всё, что у нас есть. Чимин замолчал. Сидел, прижавшись к Юнги. Не плакал. Просто дышал. – Останься, – попросил он. – Я никуда не уйду, – ответил Юнги. Они лежали на кровати Чимина. В темноте. В тишине. Чимин уснул первым. Юнги долго смотрел на него. На его лицо, бледное, уставшее. На тёмные круги под глазами. На шрамы на руках, которые виднелись из-под рукава футболки. Он осторожно, боясь разбудить, поцеловал его в лоб. – Я люблю тебя, – прошептал он. – Даже если ты никогда не поверишь. Чимин не слышал. Спал. Юнги закрыл глаза.

❈ ═══════❖═══════ ❈

Утром Чимин проснулся от запаха малинового чая и блинчиков. Юнги сидел на кухне, смотрел в окно. Перед ним стояла кружка кофе. На месте Чимина — малиновый чай. На столе перед ним – свежеиспеченные блины. Чимин сел напротив. Взял кружку. Сделал глоток. – Ты вчера что-то сказал? – спросил он. На еду даже не посмотрел. – Когда? – спросил Юнги. – Ночью. Когда я засыпал. Юнги помолчал. – Нет, – сказал он. – Ничего. Чимин кивнул. Допили чай. Поставил кружку на стол. – Хорошо, – сказал он. Он встал. Пошёл в свою комнату. На пороге остановился. – Юнги? – Мм? – Я не пойду сегодня в душ. – Хорошо, – ответил Юнги. Чимин ушёл. Юнги остался сидеть на кухне. Смотрел на пустую кружку. Он пил чай, который я ему оставил. Это единственное, что нас связывает. Чай, боль и тишина. Он допил свой кофе. Поставил кружку в раковину. В доме было тихо. Чимин не плакал. Вода не шумела. Юнги не знал, радоваться этому или бояться. Он пошёл в свою комнату. Лёг на кровать. Закрыл глаза. Сегодня они оба не спали. Сегодня они оба молчали. И это было их новым ритуалом.