Врачебная тайна

      В тяжёлые времена всегда не хватает ни еды, ни воды, ни одежды. Камелия прочувствовала это в свои первые несколько недель нахождения в лагере, когда ей не хватало абсолютно всего. В импровизированном медпункте людей было хоть отбавляй – дети, старики, мужчины и женщины разных возрастов с такими же разными по тяжести ранениями. У кого-то было сотрясения и незначительные для жизни раны, а кому-то отгрызли ногу или руку снежные твари. Вода уходила литрами, как и еда с медикаментами. В первые дни девушка сходила с ума в этом круговороте криков, стонов и крови. Ноги и руки тряслись от усталости, а пот крупными каплями падал со лба, наглядно демонстрируя состояние Монтро.       Камелия стала часто сравнивать медицинские лекции и хождение на операции с своей нынешней работой, делая выводы, что можно ставить огромный крест на том, что теория сложнее практики. Нет. Камелия ещё ни разу за свою жизнь не испитывала столько эмоциональных и физических нагрузок, сколько испытала за эти дни. Последним ударом под дых стала для неё смерть своего пациента, молодого парня, у которого были три перелома и два из них – открытие. Скончался он от гипотермии с ацидозом и коагулопатии, как говорил им профессор – «летальная триада». Холод, массивная кровопотеря и отсутствие подогрева инфузий привели к тому, что кровь перестала свёртываться, сердце начало фибриллировать. Даже если зашить сосуды, пациент истечёт из каждой ранки, как собственно и вышло. Камелия старалась из всех сил, чтобы хоть как-то помочь ему, но в таких условиях это было просто невозможно, однако, это её не остановило от корения себя и своей некомпетентности.       Рождественская ночь в этом раз отличилась особым холодом, который настойчиво просачивался под ткань одежды даже в помещении. Камелии вместо её порванных вещей тогда выдали комплект из чуть великоватых военных штанов с ремнем, обтягивающей черной термокофтой и сверху на неё приталенной болотной куртки с коричневым мехом на капюшоне. Из обуви ей достались военные берцы, единственные, что оказались ей по размеру.       Стоя перед зеркалом в уборной в этом самом комплекте, девушка пустым взглядом смотрела на своё отражение. В общей столовой все уже ужинали и пытались хоть как-то создать впечатление праздника, тепло общаясь со стариками и мастеря детям игрушки, кто-то даже смог выгнать самогон, который возрослые мужчины с удовольствием расхватывали. Но у Камелии не было праздника. При выходе из помещения с десятками кряхтений, доносившихся от лежащих людей, она прихватила с собой заступвшиеся от бинтов ножницы и дошла до этого самого зеркала с раковиной. Её лицо было бледноватым с мелкими каплями алой крови, которая в более обильном объеме растекалась по русым волосам, скапливаясь на концах. Зрачки сузились, а рот застыл в приоткрытом виде, когда её руки самовольно оттянули первую кровавую порядку и рвано отстригли. Таким образом за несколько минут в раковине оказалась копна волос, а рядом с ними испачканные в крови ножницы. На Камелию теперь смотрела совсем другая девушка с короткой, чуть выше плеч, рваной и хаотичной стрижкой.       Опомнившись, она быстро включила воду и начала тереть руки и ножницы, пытаясь убрать со своих рук красную противную жидкость. Выбросив волосы в мусорник, Камелия мокрыми все еще дрожащими руками протерла семье лицо и больше не смотря в зеркало быстрым шагом направилась в столовую, надоедливые Рой и Винни уже наверняка заметили, что её нету и доложили Джасперу. Монтро не доверяли до конца, думая, что она может сбежать или что-то вытворить, что было категорически не так. В медпункте кроме неё всегда еще была Амалия, помощница медсестра, которая пыталась помогать раненным до неё в этом месте, и какой-то охранник-парень, чаще всего которым был тот неприятный тип Винни. Он еще ни разу не упустил возможности прокомментировать её «зачетынй зад» или «прелестную мордашку». Камелию каждый раз выворачивало от таких слов в свою сторону, но жаловаться на это та неосмеливалась, ведь не знала, что могло последовать после этого. Амалия пыталась подбадривать Монтро, отмечая, что Винни ни одной юбки не пропускает в своей жизни, и вечно пытается затащить всех в кровать. В общем противный извращенец одним словом, как и его друг Рой. Адекватнее всех был Джаспер, который кроме вечно каменного лица и холодного обращения ничем плохим не выделялся и даже пытался по началу ей объяснить что тут вообще происходит и как побыстрее ей адаптироваться. Загадкой для неё оставался только Блейн, которого она за все это время видела разв три может, и то со стороны. Он был типо главным в этом лагере и вечно где-то пропадал, но регулярно появлялся на приемах пищи со всеми людьми. Один раз Камелия даже видела, как он разговаривал с новоприбывшими детьми и стариками из какой-то деревни неподалёку, как потом ей любезно разболтал Винни, он лично расарагивал их о снежных тварях и родственниках, которые могли бы нуждаться в их помощи. Он напоминал Камелии ту самую Мать Терезу, ей Богу. — Эй, красотка, где опять пропадала? — Раздался рядом голос Винни, когда Камелия только зашла в помещение столовой. Осмотрев её новую стрижку, в придачу присвистнул, кладя локоть ей на плечо. — Ну и гармоны у тебя шалят хочу сказать, меня больше привлекают длинные волосы у девушек.       Спихивая правой рукой с своего левого плеча локоть Винни одним резким движением, Камелия с отвращением смахнула с термокофты грязь от куртки парня, про себя отмечая, что забыла забрать с медпункта свою куртку. — Отъебись от меня, мне не интересно твоё мнение о моей прическе. – Игнорируя продолжавшуюся недовольную болтовню парня, девушка ретировалась от него в поисках свободного места за столом.       Проходя мимо рядов с сидящими счастливыми по своему людьми, Камелия отмечала, что как-то не вписывается в эту шумиху. Ей были не интересны Рождество и сама суматоха праздника, Монтро хотелось уединения и в лучшем случае с бутылкой крепкого виски или коньяка на пару. Она в какой-то момент остановилась, подумав, что раз её уже увидел Винни, то можно и вовсе уйти, но её остановило неожиданное обращение к своей личности. — Камелия? — Немного удивленно обратился к ней сидящий по правую руку от неё Блейн, рядом с которым сидел Джаспер, также обративший на Монтро внимание. — Кого-то ищешь? — Вас искала, отчитаться, — делая паузу и складывая руки в замок под грудью, она перевела взгляд с одного парня на другого и продолжила, — парень, которого сегодня вечером принесли с тремя перелома скончался, общая масса более менее идет на поправку, но нужны новые медикаменты и бинты, у нескольких детей могут начаться осложнения, мне нечем им помочь. На этом всё.       Между тремя на несколько минут повисла тишина, кому-то было больше нечего сказать, а кто-то обдумывал план действий, взглядом отдавая приказы. — С телом разберемся завтра с раннего утра, отправишь пару человек на захоронение. – Обратился Блейн к Джасперу, а потом перевл своё внимание обратно на Камелию, – а на счёт медикаментов, мы почти очистили тот город, в котором тебя нашли, в ближайшие дни поедешь туда с нами, возьмешь всё, что тебе нужно в местной аптеке, большее пока невозможно. — Поняла. — Сухо и быстро ответила ему девушка, уже собираясь разворачиваться и уходить, как её вновь оттормазили. — Ужинать не будешь? — Подозрительно спросил Блейн. — Нет, не голодна. — Штатно ответила Камелия, напоследок бросая. – С Рождеством.

***

      Возвращаясь за курткой в медпункт, Камелию покрывали мурашки, превращая кожу в подобие гусиной. Они были не от холода, как можно было бы предположить, нет, они были последствием страха девушки перед лицом смерти. Перед её глазами всё ещё мелькала картинка пестых, безжизненных глаз бедного парня, у которого вся жизнь езе должна была быть в переди, как и у неё, но у них было различие в том, что Монтро смогла выжить, а он нет, и это так блядски несправедливо, он был младше Камелии, младше на пять лет...       Ударив себя двумя руками об обе щеки до неприятной боли и покраснений на коже, девушка схватила куртку и вновь убежала, но уже не только от места, но и от мыслей. Её комната была в десяти метрах по коридору от медпункта, чтобы в случае чего она могла быстро оказать помощь, но сейчас это тяготило. В своей небольшой комнате она удивленно задержала взгляд на стоящей на столе литровой бутылки виски, совсем новой, не похожей на перелитый в неё самогон от здешних любителей. Подходя ближе она смогла увидеть нетронутую пломбу, что подтвердила её подозрение. Беря ту в руки, Камелия покрутила бутылку, проверяя сроки годности и наличие возможных записок или тому подобного, но ничего кроме первого она не обнаружила. Первой мыслью оказалась идея, что это от Винни, но она быстро улетучилась, так как у этого извращенца просто нету ни связей, ни возможности обзавестись такой красотой. Второй мыслью стал, на удивление, Блейн, который явно мог иметь такое у себя, но она тоже была отмечена в сторону, так как она только что его видела совершенно втлургрм месте, да и не стал бы он таким сокровищем в этом месте раскидываться.       Тяжело вздохнув, Камелия решила, что не важно как, от куда и от кого появился виски, раз принесли надо пить, тем более когда и самой-то девушке очень хотелось заглушить все чувства. Ей нужно перезагрузиться и она благодарна этому человеку, кто бы это ни был.       Долго более не думая, она накинула куртку и прихватив виски вышла сначала из комнаты, а после и вовсе из здания, направляясь к месту, где обычно стояли работяги, прикуривая найденные на заданиях сигареты. На удачу Монтро там как раз никого не было, конечно, ведь все заняты этим чертовым Рождеством...       Облокотившись о стенку бывшей тюрьмы, Камелия опрокидывает янтарную жидкость, щедро делая свой первый глоток. Виски обжигал горло, растекаясь по пищеводу приятным теплом. Камелия сделала второй глоток, третий — и перестала считать. Ядерная жидкость в бутылке убывала, а вместе с ней уходило напряжение из плеч, уходили навязчивые мысли, уходила сама Камелия куда-то глубоко внутрь себя, где не было ни кряхтений раненых, ни липкой крови на руках, ни безжизненных глаз двадцатилетнего парня.       Она пьёт уже не залпом, а методично, словно отрабатывает смену. Горько. Хорошо.       Снег тихо падает ей на плечи, на новую короткую стрижку, тает на щеках и смешивается с тем, что всё же просачивается из уголков глаз — то ли от ветра, то ли от виски, то ли от всего сразу. Бутылка наполовину пуста, когда её начинает мутить. Не физически — морально. Мир вокруг расплывается, теряет резкость, как старый объектив. Камелия сползает по стене вниз, садится прямо на промёрзшую землю, подтягивает колени к груди и снова пьёт — уже маленький, аккуратный глоток, будто прощается с кем-то.       Она почти не слышит шагов. — Мне не нужен будет врач, который замерзнет по своей глупости на холоде, — голос Блейна звучит откуда-то сверху и немного справа. Не укоризненно. Констатирующе.       Камелия поднимает голову. Перед ней два размытых силуэта, потом один — она моргает, и мир сходится в фокусе. Блейн стоит в трёх шагах, без куртки, в одной тёмной кофте, руки в карманах. На его лице нет ни удивления, ни осуждения. Только усталость — похожая на её, только спрятанная намного глубже. — Найдешь нового, — выдыхает она паром в холодный воздух. Голос пьяный, но раздраженный. — И чё вообще докопался, ты мне не папочка, чтобы следить за моими глупостями.       Блейн молчит секунду, потом делает шаг, второй, третий — и медленно присаживается рядом на корточки, чтобы оказаться на её уровне. Его глаза скользят по бутылке в её руках, понимающе, без лишних вопросов. Он протягивает руку, и Камелия машинально сжимает горлышко сильнее — не отдаст. — Твоё? — Спрашивает она, кивнув на виски.       Блейн не отвечает. Просто смотрит на неё — на эти красные от мороза и слёз щёки, на чёрные разводы на пальцах, которыми она вцепилась в стекло, на дрожь, которую уже не скрыть. — Допей, — тихо говорит он. — И пойдём внутрь.       Камелия смотрит на него мутным взглядом, потом на бутылку — там осталось на дне, ещё глотка четыре. Она делает один. Потом другой. И когда остаётся совсем чуть-чуть, протягивает остатки ему. — За здоровье, — бормочет она с кривой усмешкой. — Которое мы все просрем.       Блейн забирает бутылку, не допивая, ставит её в снег. Встаёт и в этот же момент наклоняется, хватает Камелию за предплечье чуть выше локтя — жёстко, не оставляя пространства для отказа, — и одним рывком ставит её на ноги. Мир качнулся, снег под ногами предательски скользит, она на секунду теряет равновесие и почти падает ему на грудь, но удерживается, вцепившись свободной рукой в его кофту. — Пошли, — голос низкий, но не злой, просто усталый командный тон человека, привыкшего, чтобы его слушались.       Она хочет огрызнуться, вырваться, сказать что-то про личные границы и что она не собачка, но язык заплетается, а холодный воздух режет лёгкие. Блейн уже идёт, таща её за собой, не оборачиваясь. Вход в здание встречает их тусклым светом дежурных ламп, в то время как сами дежурные азартно играют в карты на посту.       В тамбуре он отпускает её руку, но нависает сверху, перегораживая проход. Камелия отступает на шаг, вжимается спиной в стену, тяжело дыша. — Ты думаешь, я не понимаю? — Блейн смотрит на неё сверху вниз, руки в карманах, вес перенесён на одну ногу. В его взгляде нет жалости. Нет и презрения. Только странное, почти изучающее спокойствие. — Парень умер. Такое здесь случается чаще, чем хотелось бы. И будет случаться дальше. Ты ведь хотела быть врачом — вот твоя практика, пожалуйста. Без стерильных операционных, без анализаторов, без бригады реаниматологов. С твоими голыми руками и тем, что мы можем найти в поселениях и уцелевших аптеках.       Камелия сглатывает. В горле пересохло от виски и холода. — Ты мягкая, — продолжает он, и это слово звучит не как оскорбление. Скорее как диагноз. — Ты позволяешь смерти проходить сквозь тебя. А потом пытаешься залить это алкоголем на морозе. И раз это случилась сейчас, то каков шанс, что это не повторится и при следующей потере человека?       Он делает шаг ближе. Камелия чувствует тепло его тела — странно, почему у него так тепло, когда вокруг всё давно промёрзло. — Я не для того оставил тебя, чтобы ты спилась в канаве через месяц. — Его голос становится тише, но не мягче. — Ты мне нужна живая. Трезвая. Работоспособная. Потому что без хоть какого-то врача эти люди — ты сама видела — просто трупы с отсрочкой на пару недель.       Он замолкает. Камелия поднимает на него глаза — мутные, красные, но уже чуть более осмысленные, чем на улице. Она ждёт продолжения, ждёт удара или угрозы. Но Блейн разворачивается и идёт внутрь коридора, не оборачиваясь. — В медпункт зайдёшь как только проспишься. Я скажу Амалии, чтобы проследила, как ты примешь душ и съешь хотя бы суп. Чрез два дня выезжаем за медикаментами. Проебланишь — пойдешь потом пешком сама.       Он скрывается за поворотом, и только тогда Камелия выдыхает — резко, с полустоном. Щиплет в носу. Она проводит ладонью по лицу и медленно, держась за стену, бредёт в сторону своей комнаты. Заходя внутрь, она смотрит на пустой стол пару секунд, потом резко отворачивается, стягивает куртку и падает на койку лицом в подушку.       Утром она встанет трезвой и пойдёт в медпункт дальше помогать людям, потому что Блейн прав — она нужна им. И ей это ненавистно.

***

      Через два дня, как и сказал Блейн, они вместе с Роем, Винни и Джаспером отправились в тот городок, прихватывая с собой ящики, сумки и даже бутылки, в которых можно будет перевести в большем объеме ту же перекись или йод для дезинфекций.       Камелия подозрительно тихо отмалчивалась на заднем сидении джипа, наблюдая за дорогой. Разговор, произошедший пару дней назад встряхнул её, приводя в чувство. Уже на следующий день после того случая, Камелия поняла, что именно этого ей и не хватало. Раньше так её отрезвлял куратор в университете, когда та хотела бросить обучение будучи лучшей на курсе после первой своей операции в качестве наблюдателя. Тогда перед ней мигал образ матери, который никак её не оставлял, но мистер Хадс выбил из Монтро весь дух, оставляя только оболочку, которая должна была продолжать идти к цели. И за это она ему благодарна.       Доехали они относительно быстро, солнце уже начало потихоньку снижаться, в то время как они припарковали машину возле того самого ТЦ. По их плану в начале надо было забрать припасы с ТЦ, на разведку в который троица ходила в тот самый раз, а после должны направится в аптеку, городок хоть и был небольшим, но весьма рыбным для поиска припасов, люди в момент катастрофы просто не смогли забрать все это, времени не хватило. Джип глухо заурчал, когда Блейн заглушил двигатель. Тишина опустилась на уши ватой — только ветер шевелил бумажный мусор на асфальте да где-то далеко скрипела вывеска. — Всё по плану, — Блейн вышел первым, окинув взглядом фасад ТЦ. Стеклянные двери были выбиты, делая проход ещё проще. — Я быстро проверю периметр.       Он сунул пистолет за пояс и растворился в сумерках, бесшумно ступая по битому стеклу. Остальные выбрались следом. — Ладно, — Джаспер хлопнул ладонью по капоту. — Винни, ты берешь отдел с одеждой — зимняя, военная, горная. Рой, проходи по магазинам с хозтоварами: мыло, перчатки, любую химию. — А я? — Камелия подняла бровь, вопросительно смотря на него. — Ты со мной, — холодно бросил Джаспер. — Идем в продуктовый. Консервы, крупы, тушенка — всё, что не протухло. Рой, Винни, потом пересекаемся у центрального входа. Часа хватит?       Рой кивнул, уже отстёгивая лямку рюкзака. Винни поправил ремень сумки через плечо и первым шагнул в разбитый проем, посвистывая себе под нос что-то веселое.       ТЦ встретил их запахом пыли и духоты. Пол был усеян осколками, бумагами, опрокинутыми стеллажами и тачками – всë как запомнила Камелия. Винни свернул направо, где маячила вывеска «H&M», и уже через минуту копался в валявшихся вещицах, деловито прикидывая, сколько сможет унести килограмм за один раз. Рой молча двинулся дальше по коридору, рассматривая вывески. А Джаспер и Камелия углубились в левое крыло, где был огромный супермаркет. — Не стесняйся, бери всё, что пригодится, — бросил он Камелии, выхватывая с полки банку с кукурузой. — Бойцы жрать хотят каждый день, запомни.       Камелия промолчала, но стянула с плеча сумку и принялась молниеносно сканировать стеллажи. Они набрали уже приличный запас — тушенку, сгущенку, несколько пачек риса, — когда громкий звук заставил всех замереть.

Разговоры.

       Они веселым звоном доносились из отдела с вещами, неподалёку от супермаркета. Камелия смогла приблизительно понять, что объектов было трое и по всей сути это были три девушки. Джаспер поднял палец к губам. Винни, вышедший из «H&M» с походкой кота, тоже услышал звуки и изогнул бровь. Они бесшумно начали приближаться на голоса, положив ладони на ножи за поясом. — Ой-ой, какие куколки у нас тут прячуться... — Заходя в магазин, открыто заговорил Джаспер, за которым последовали Рой с Винни.       Винни в своем репертуаре, с широкой ухмылкой, первым направился в сторону девушек, наклоняясь ближе. — Ну что, девочки, потерялись? — Квмелию вновь чуть не вывернули от его голоса, который сама она слушала на протяжении двух недель. – Мы просто ищем одежду. – Подала первой голос привлекательная блондиночка. — О, детка, я сейчас тебе такой наряд подберу...       Камелия про себя присвистнула, готовясь аплодировать стоя. Винни выходит на новый уровень. — Нам не нужны проблемы. — Вторая девушка, рыжая с двумя косичками, нежный голоском возразила парням, но по её виду было понятно, что ей некомфортно и страшно. — Так никто и не предлагает. Мы просто хотим... поговорить.       Камелия уже хотела вставить своё слово, или выяснить у Джаспера какого хрена вообще тут оказались девушки после зачистки, как её перебила третья девушка, с каштановыми волосами. Она явно выглядела по увереннее своих подруг. — Поговорите между собой, без нас. —Дерзко. — Неужели? А вот мы подумали, что вам как раз нужны сильные мужчины, чтобы защитить вас... — Подключился Рой. — От кого? От вас? — Рыжая девушка также чуть осмелела. — А ты остра на язычок. — Облизнулся Винни. — Мне такие нравятся.       Камелия повернула голову к Джасперу, взгляда пытаясь объяснить или даже попросить, чтоб тот заткнул Винни. Парень кивнул ей. — Хватит. — Услышав холодный тон Джаспера, Рой и Винни переглянулись, но отступили. Джаспер подошёл к ним ближе, сложив руки на груди. — Где остальные? — Мы одни.       Сцена Камелии казалось до жути знакомой, словно она молвила дежавю. — Ну да, конечно. — Недовольно буркнул Рой. — Блейн разбереться. — Подытожил Джаспер.       Камелия, не желая больше слушать этого, вышла из магазина, но не смогла далеко уйти, прямо к ним приближался Блейн, который скептически взглянув на неё, быстро кинул: — В машину, живо.       Не став испытывать судьбу, Камелия без лишних слов направилась к выходу, возле которого осталась машина. Через несколько минут их компания вернулась с тремя девушками. Блейн сел за руль, Рой и Винни— к Камелии на задние места вместе с девушками. Двери закрылись. Машина рванула с места, оставляя за собой следы на снегу.