Он обрёл это снова

Маглор отчётливо чувствовал, что становится холоднее. Сначала оголилась правая рука, затем уже и плечо, бок, потом нога... Когда стало холодно уже до середины тела, Канафинвэ, не открывая глаз, быстро перевернулся на левый бок и перехватил нарушителя спокойствия. Пальцы нолдо сомкнулись на тонком, почти хрупком запястье и тут-же расжались, когда до ушей донёсся тихий "ой". – Чего тебе, Элероссе? Маглор точно знал, кто это из близнецов. Элронд не стал бы стаскивать с воспитателя одеяло среди ночи. Всё ещё не открывая глаз, старший эльф услышал лёгкие шаги по полу. Раз, два... и остановились. – Почему босиком? Замёрзнешь. – Не замёрзну, – притворно-обиженно. Но долго обижаться Элрос не может. Через секунду, не спрашивая разрешения, забирается в постель к старшему, притягивает одеяло обратно на кровать и заворачивается в него, превращаясь в кокон с одними лишь глазами-бусинками, торчащими из небольшого промежутка. Маглор смотрит на него, приподняв черные брови. Вопросительно, но не осуждающе. – Значится, разбудил меня среди ночи, залез ко мне в постель, отобрал одеяло и сидишь довольный? – голос Кано звучит не сердито и даже не раздражённо - скорее ласково-обвиняюще. Кокон немного шевелится, глазки-бусинки пару раз невинно моргают. – А я по делу. Маглор невольно тихонько смеётся. Вы посмотрите, серьёзный какой - по делу! – По делу? Ну, рассказывай, что у тебя за дело такое, похититель одеял. Элрос думает. Обычно он спрашивает сразу, напрямую, но сейчас будто подбирает нужные слова. Это немного настораживает Маглора. – Это про Лорда Маэдроса, – голос у младшего тихий. Это можно принять за приглушенность через одеяло, но Кано точно знает эту нотку в детском тоне. Нерешительность. – Просто Маэдроса, – мягко поправляет старший. Он знает, что близнецы побаиваются Руссандола, но старается объяснить им, что и он им как отец, что не нужно всегда называть его Лордом. Элрос кивает, что плохо видно из-за навернутого вокруг него одеяла, но по движению понятно. – У него на груди шрам есть. Особенный. Такой, в виде глаза будто-бы, – из под одеяла высовывается маленький ручка и рисует в воздухе загогульку. Маглор кивает. Он знает каждый шрам на теле брата, будь то новый или старый. Он знает происхождение каждого, знает и чувствует боль каждого из множества рубцов. Он никогда не говорит об этом, но знает. Знает, потом что любит Маэдроса. Даже если тот об этом не подозревает и не любит его также в ответ. Глазки-бусинки смотрят на наставника, опять моргая пару раз. – Откуда он? Маглор вздыхает. Подпирает голову рукой, перекидывая все волосы через одно плечо, чтобы не мешали. – Это не детские истории, Элероссе. И уж точно не на ночь. Элрос дуется. Он всегда дуется, когда не получает то, чего хочет. Выглядит это довольно комично, особенно сейчас, когда маленький эльф завернут в большое одеяло. – Почему? Я не боюсь. Маглор вздыхает. – Нет, Элрос. Я не расскажу. Не в страхе дело. Это слишком тяжело. Канофинвэ говорит правду. Он знает, что рассказ не напугает Элроса. Но для него самого, для Маглора, рассказывать эту историю - будто быть на месте Маэдроса, переживавшего это. Дело не в страхе Элроса - а как раз в страхе его самого. Он сам боится того, что случилось тогда, пусть случилось даже и не с ним. Он боится за Маэдроса. Кано чувствует, как кровать немного проседает под небольшим весом, возникшим где-то за спиной старшего. Сначала руки Маглора касаются мягкие волосы, а затем и сам их обладатель проскальзывает под рукой наставника и свешивается через его бок. Маленькие ручки обвивают поясницу старшего эльфа. – И тебе не спится? – Маглор ласково смотрит на Элронда. Он кивает, полностью переползая через наставника и ложась к нему под бок. Смотрит на брата, завёрнутого в одеяло, потом вверх на Маглора. – О чем вы говорили? Кано гладит мальчика по макушке. – О всяком, – переводит взгляд на Элроса, потом снова на Элронда. – А вам спать не пора, проказники? Близнецы переглядываются и одновременно пожимают плечами. Маглор качает головой. – Ну-ну. Завтра же сами не проснётесь. Элрос смотрит куда-то за спину Кано. Вздрагивает, выпутывается из одеяла и встаёт. Быстро, четко, будто солдат. Маглор поворачивается. В дверях стоит Маэдрос. Волосы медными волнами лежат за спиной, руки сложены на груди, глаза усталые, но не холодные. Элронд под рукой Маглора тоже вздрагивает, а потом соскальзыапет с кровати. Оба мальчика стоять перед Нельяфинвэ как в строю. Кано садится на кровати, свесив ноги на пол. Поднимает вопросительный, спойконый взгляд на брата. – Почему не спите? – голос у Маэдроса ровный, но с хрипотцой - сам едва проснулся. – Простите, – близнецы ответили хором, понурив головы. Оба поклонились, не поднимая глаз и, тихо пожелав обоим наставникам спойконой ночи, ушли. Маглору подумалось, что даже слишком поспешно, будто не хотели более здесь оставаться. Канафинвэ перевел взгляд на брата и покачал головой. – Спугнул ты их. – Я знаю. Прости. Маглор пожал плечами. Не перед ним нужно извиняться. – Они дети, Нельо. Не солдаты. Маэдрос вздохнул, прошел от двери и уселся на кровать рядом с братом. – Я знаю. Кано глянул на него. Мягко отвёл ему тяжелые волосы на правое плечо и прижался лбом к левому. Тепло. Маэдрос вообще всегда был теплым, сколько Маглор себя помнил. Даже когда маленький был и прибегал с мороза зимой, сразу бежал греться к старшему брату. К нему прильнешь - и всё. Он это тепло отдавал добровольно, будто оно ему не нужно было. А сам мёрз всегда. Кано прикрыл глаза. Хорошо. Так бы всегда. Сидеть вот так вместе и ни о чем не думать. Ни о войне, ни о страхе, ни о боли... Просто вот так жить, вместе, в мире, в тепле... Левая - живая - рука Маэдроса осторожно легла на затылок брата; пальцы мягко погладили по волосам. – Ну? Кано поднял голову. Руссандол смотрел на него. – Ты чего? – Просто. Хочется иногда вот так. Маглор отстранился. Знал, что Маэдрос не любит, когда подолгу с ним нежничают. Не позволял никому, кроме одного. Да и его уже нет давно. Маэдрос зевнул. – Может, спать? – А дети? Маэдрос всегда немного морщился при их упоминании; Кано это сразу заметил. – Пускай сюда идут. С нами спят. – А ты позволишь? Он думает. Он всегда думает, прежде чем сказать "да", прежде чем разрешить. Потому что знает, что за этим последует. – Позволю.

***

Если на них со стороны посмотреть, можно с уверенностью сказать, что они семья. Лежат они странно, каждый по-своему. Но вместе образовывают такую интересную, незамысловатую спящую семейную кучку. Элронд спит под боком у Маглора. Песнописец и врачеватель. Оба ещё не до конца уверены в устройстве своих способностей и этого мира: один - в силу возраста, второй - из-за всего, через что прошел. Но оба обрели друг в друге семью и заботу. Поэтому и спят так - вместе, рядом, прижавшись друг к другу. Даже во сне Элронд от наставника не отцепляется. Ему даже сейчас нужно чувствовать, что Кано рядом. Элрос спит, раскинувшись звёздочкой в центре этой умиротворённый картины. Одно дело - разлёгся на всю кровать, так ещё и наоборот. И спит с открытым ртом, довольный. Маэдрос спит на краю. Он вроде и лежит с закрытыми глазами, и дышит ровно, а на деле не спит. Подглядывает. Сквозь опушенные ресницы смотрит на троих по-настоящему спящих эльфов и думает. Думает о них троих. О своей семье. О новой, странной, причудливой, но всё же такой родной и какой-то светлой. Осторожно касается здоровой рукой лба Элроса. Слегка усмехается. Та ещё змеюка маленькая. Как схитрить - так то он первый, а спит кверх ногами. Переводит взгляд на Маглора с Элрондом. Иногда он видит в Элронде самого Кано, будто того юного милого эльфа, которого знал с самого детства. Сейчас ему хочется протянуть руку, тронуть обоих, мягко погладил по волосам, по щекам. Сказать, как он их любит. Но он не станет. Не будет будить их. Пусть спят. Они дети. Они не солдаты. Отец растил их как солдат, но теперь на месте отца - сам Майтимо. И ему решать, как он будет растить детей, пусть и не своих. Не совсем своих. Они не заменят Амраса и Амрода. Но они пробудили в его сердце то, что он не чувствовал уже очень давно. То, что, как он думал, навечно забрал с собой Король Фингон.