Трагедия сестёр Блэк

      Был рассвет. В окрестностях полуразрушенной школы Чародейства и Волшебства клубился утренний туман, хотя, может, это был всего лишь дым, оставшийся от погасшего ныне решающего сражения. Тёплое майское солнце освещало руины некогда величественного замка — вот что они, Пожиратели Смерти, сделали с Хогвартсом, выполняя приказы безумного, помешанного на бессмертии глупца, которому всегда было плевать на них. Что ж, теперь этого глупца больше нет. Тёмный Лорд погиб. Пал от руки семнадцатилетнего мальчишки — сбылось пророчество, которого он так сильно боялся. И которого он так рьяно хотел избежать, что в итоге сам стал причиной его исполнения. Возможно, в другое время и в другом месте Нарцисса бы посмеялась над символичностью столь нелепой смерти своего бывшего хозяина, но сейчас ей было совсем не до смеха.       Она бежала. Вместе с сыном, который, слава всем богам, всё-таки был жив! Нарцисса держала его за правую руку, боясь отпустить хоть на миг — вдруг он исчезнет, унеся с собой весь смысл её жизни. Драко, кажется, был только за, крепко вцепившись в левую руку матери. Его лицо было бледным, изнеможённым, покрытым копотью, а взгляд — усталым и отрешëнным. Он многое пережил там, в замке, пока его родителей не был рядом, чтобы помочь ему. Нарцисса хотела обнять своего сына, прижать его к себе и никогда не отпускать, но сначала им нужно было уйти в безопасное место, где их никто не сможет найти: ни Орден, ни Пожиратели. Особенно Пожиратели — после того, что совершила Нарцисса, они не будут благосклонно относиться к Малфоям.       Люциус с трудом поспевал вслед за женой и сыном, тяжело дыша и изредка кашляя от боли. Он выглядел гораздо хуже, чем Драко, и больше походил на труп, чем на живого человека — результат долгих и жестоких пыток. Нарцисса не хотела знать, что именно Тёмный Лорд сделал с её мужем, но видеть его таким было больно. И вместе с тем в еë душе присутствовало какое-то скрытое извращённое удовлетворение, что Люциус подвергся таким мучениям. Нарцисса всё ещё любила своего мужа, но понимала, что никогда не простит его за то, во что он вовлёк всю их семью, связавшись с Тёмным Лордом, хотя она умоляла его этого не делать. Он подверг опасности Драко — самого дорогого человека Нарциссы. Так, может быть, он получил по заслугам?       Тут вдалеке раздался чей-то яростный крик: «Стой!». Нарцисса напряглась, Люциус вздрогнул, а Драко в ужасе замер, тем самым заставив остановиться и свою мать. Нарцисса прижала сына к себе, гладя его дрожащей рукой по спине, чтобы успокоить, и между тем вглядывалась вдаль, пытаясь понять, кому принадлежал внезапный приказ. Но из-за плотного утреннего тумана далёкий силуэт человека был очень размытым, и Нарцисса так и не смогла понять, кто так стремительно приближался к ним. Был ли это кто-то из орденовцев, решивший выследить оставшихся сообщников Тёмного Лорда? Или это Пожиратель Смерти, желающий отомстить предателям за своего хозяина?       — Может, если это орденовец, то нам стоит сдаться? — хриплым уставшим голосом предложил Люциус. — Возможно, тебе и Драко удастся избежать Азкабана. Ты ведь соврала Тёмному Лорду, Нарцисса, и Поттер это знает. Возможно, мальчишка вступится за нас на суде. И тогда ты и Драко…       — В твоëм плане слишком много «возможно», Люциус. И я сомневаюсь, что Поттер станет нас защищать. Зачем ему нам помогать, Люциус? Наш небольшой договор в Запретном лесу давно истёк. Он ненавидит нас. Ну, возможно, против меня он ничего не имеет, но ты и Драко — совсем другое дело.       — Поттер спас меня от Адского Пламени, — внезапно сообщил Драко.       Глаза Нарциссы распахнулись от шока. Её сын, её любимый единственный сын чуть не погиб в беспощадном дьявольском огне, и ни её, ни Люциуса не было рядом, чтобы ему помочь. Вместо этого на помощь пришёл Поттер. Был ли это акт милосердия, жалости, сострадания к врагу? Или мальчишка преследовал другие, корыстные цели? Но Поттер не казался человеком, который ищет выгоду из всего. Во всяком случае, Нарцисса никогда не видела в нём подобных черт. Так быть может, у них действительно есть шанс уцепиться за её маленькую ложь и спастись вновь.       — Как ты?.. — дрожа, спросил у Драко Люциус. Нарцисса надеялась, что он хотя бы сожалеет о том, что связался с Тёмным Лордом и втянул в это их драгоценного сына.       — Я… я позже расскажу, — пообещал Драко, выглядя ужасно травмированным. Нарцисса хотела найти каждого, кто был причастен к столь ужасному состоянию её сына, и разорвать их всех на куски. Всех до единого. Кроме Люциуса.       — Ты видишь, кто это? — спросила Нарцисса у мужа.       Женщина с беспокойством смотрела на силуэт человека, который очень быстро приближался к ним. В этот миг у неё появилось жуткое интуитивное предчувствие, что ничем хорошим эта встреча для них не закончится. Нарцисса посмотрела на Люциуса и Драко — те выглядели ужасно (она ненавидела Тёмного Лорда всем сердцем за то, что он сделал с её самыми близкими людьми). Вряд ли они смогут ещё долго бежать, так что у них нет шансов оторваться от погони. Возможно, в одиночку Нарцисса и сумела бы сбежать, но бросить сына и мужа — худшее, что она могла бы совершить за всю свою жизнь.       — Нет, — неуверенно ответил Люциус. Нарцисса особо и не надеялась на положительный результат — левый глаз Люциуса заплыл из-за пыток Тёмного Лорда и категорически отказывался открываться, так что он видел гораздо хуже её.       — Если бы не этот чëртовый туман, я бы…       — Мама, мне кажется, это Беллатриса, — дрожащими губами прошептал Драко.       Нарцисса вновь посмотрела на таинственный силуэт. Теперь она могла разглядеть его, а если точнее, её длинные взьерошенные, как у дикого воробья, волосы. Прошло ещё несколько секунд, и она уже не сомневалась, что это была Беллатриса. Нарцисса облегчённо выдохнула — её старшая сестра ни за что не причинит ей боли. Она не Андромеда, которая сбежала к своему грязнокровному муженьку, бросив её, Нарциссу, как будто они не были родными сёстрами! Конечно, Беллатриса всей своей душой любила Тёмного Лорда и потому будет ужасно зла на неё, но она должна понять свою младшую сестру. В конце концов, она тоже действовала во имя любви — к своему сыну!       — Нам надо бежать, — с ужасом в его мëртво-серых глазах произнёс Люциус. — Может, если нам повезёт, мы… Хотя когда нам в последний раз везло? — устало спросил он непонятно кого.       — Люциус, ты сейчас не в состоянии нормально бежать. Кроме того, Белла — моя сестра, она не причинит нам вреда, — уверенно сказала Нарцисса, с надеждой смотря на стремительно приближающуюся сестру.       — Не причинит?! Цисси, она самая ярая стороница Тёмного Лорда! Она была влюблена в него! А ты виновна в его смерти! Думаешь, она будет с нами церемониться?!       — Она не причинит нам вреда, — упрямо повторила Нарцисса. — Она не Андромеда. Она меня не предаст.       — Ты первой предала её, когда соврала Тёмному Лорду. Неужели ты не осознавала, на что идёшь, Нарцисса?       — Она меня поймëт. Я делала это ради Драко, — ни на секунду не засомневалась Нарцисса. Интуиция кричала ей, что она не права, что нужно бежать, как можно скорее убираться отсюда, но она отказывалась ей верить.       — Мама, она… — договорить Драко не дал яростный крик, вырвавшийся из уст Беллатрисы.       Теперь она была совсем близко — всего в двадцати метрах от Малфоев, и Нарцисса была готова поклясться, что никогда не видела свою сестру настолько злой. Казалось, Беллатриса была готова убить их всех, в её взгляде таилась ненависть. Нарцисса вздрогнула и отступила на шаг назад. Неужели Люциус был прав, и Беллатриса действительно возненавидела её? Ни у кого из них не было волшебных палочек, чтобы хоть как-то противостоять Беллатрисе. Но тут та внезапно успокоилась, натянула на лицо притворную улыбку (хотя Нарцисса надеялась, что она не притворная) и пошла к родственникам спокойным неторопливым шагом.       — Не подходи, — прошипел Люциус, закрывая собой жену и сына. Нарцисса закатила глаза: во-первых, Беллатриса не причинит им вреда, а во-вторых, если она всё-таки попытается как-либо наказать их, то Люциус совершенно ничего не сможет ей сделать.       — Почему? Неужели, я не могу удостовериться, что с моей любимой дражайшей сестрой всё в порядке? — улыбка Беллатрисы стала хищной, как будто она была какой-нибудь дикой пантерой, которая только что поймала хорошую добычу и теперь раздумывала, как лучше всего её съесть. — Тем более, когда её единственная защита — это жалкий, трусливый, ничтожный слабак, — женщина кинула презрительный взгляд на Люциуса.       Беллатриса и Люциус всегда ненавидели друг друга. Внезапно Нарцисса вспомнила своё детство, беззаботное и счастливое, когда она ещё знать не знала о Тёмном Лорде, Пожирателях Смерти или о том, что люди, самые близкие люди могут так безжалостно предавать (почему Андромеда бросила её, почему?!). Она не думала о прошлом уже очень давно — оно казалось таким далёким и сказочным, как будто его на самом деле никогда не существовало. Нарцисса вспомнила то волнительное лето, когда ей наконец-то исполнилось одиннадцать, и пришёл её черёд впервые отправиться в Хогвартс.       — Тебе там понравится, Цисси, — говорил ей тогда Люциус. — Хогвартс — потрясающее место (если не считать присутствия мерзких грязнокровок и этого ничтожного Уизли), а наш декан Слизнорт всегда покроет тебя в случае чего за пару ананасов.       — А что если я не попаду на Слизерин? — задала столь волнующий её вопрос Нарцисса.       — Не волнуйся, Цисси, ты истинная слизеринка, поэтому ты точно попадёшь на Слизерин. Кроме того, даже твоя сестра-бунтарка Андромеда оказалась там (и я проспорил Рудольфусу сто галеонов, потому что ставил на Пуффендуй), так что тебя Шляпа просто обязана впустить, — с полной уверенностью в собственных словах заявил Люциус.       — Но если я всё-таки не попаду на Слизерин? — всё ещё волновалась Нарцисса.       — Тогда я очень разочаруюсь в тебе, — внезапно раздался притворно грустный голос Беллатрисы. — Как и вся наша семья. Мама, наверное, будет очень долго плакать из-за того, что родила дочь, опозорившую весь род Блэк. А ты ведь не хочешь разочаровать меня и расстроить нашу маму, а может даже разозлить тётю Вальбургу? Так что будь паинькой и попади на такой факультет, который от тебя требуется, Цисси. Хотя, может быть, такая трудная задача непосильна для такой хрупкой девочки, как ты.       — Не говори так! — вспылил Люциус. — Нарцисса очень сильная, и она никогда не станет позором рода Блэк!       — Ну по сравнению с тобой, Люци, кто угодно будет сильным. Ты ведь ещё слабее моей бедной сестры. В любом случае, каким бы позором она в итоге не оказалась, я всё равно не отвернусь от неё. Буду поддерживать, помогать, тратить на неё своё драгоценное время, которое могла бы потратить для подготовки к СОВ, возможно, даже из-за неё завалю все экзамены. Думаю, пожертвовать всем своим будущим ради счастья младшей невезучей слабой сестрёнки — вполне разумная идея, — Беллатриса ласково погладила Нарциссу по голове.       — Как ты умудряешься одновременно и поддерживать, и гнобить? — недоумённо спросил Люциус.       — Белла, я не подведу тебя, — пообещала бледная Нарцисса, с трудом сдерживая слёзы. — Обещаю.       — Уходи! Ты растраиваешь Цисси! — гневно обратился к Беллатрисе Люциус. — Видишь — она чуть не плачет!       — Я? Расстраиваю? — притворно изумилась Беллатриса, хотя в её глазах плясало веселье. — Разве не из-за общения с таким слабаком, как ты, она стала такой же слабой? Дурное влияние, увы, всегда имеет последствия. Признай это.       — Ты всё врëшь! — закричал Люциус и бросился на Беллатрису. Та увернулась и достала из кармана своей чёрной школьной мантии острый гравированный кинжал с серебряной рукояткой. Это был подарок Вальбурги на её пятнадцатилетие. Кинжал был проклятым — шрамы, оставленные им, никогда не заживали. Беллатриса угрожающе завертела своим орудием перед лицом Люциуса. Мама запрещала ей использовать на других чистокровных благородных детях магию, но про кинжалы речи не шло, не так ли?       — Прекратите, — слабо попросила Нарцисса. — Пожалуйста, прекратите! — но никто не слышал её мольбы.       — Ну что, Люци, рискнëшь? — насмешливо произнесла Беллатриса. — Или затрусишь, как и всегда?       — Я не трус! — закричал Люциус.       Беллатриса мрачно улыбнулась.       — Докажи, — приказала она, готовясь нанести первый удар. Но тут на неё внезапно накинулась плачущая Нарцисса. Беллатриса с ошарашенным выражением лица упала на деревянный пол. Кинжал выскочил из её правой руки и с громким звуком врезался в семейный металлический герб, висевший на стене.       — Белла, Люциус, почему вы постоянно ссоритесь?! — закричала Нарцисса, рыдая. — Пожалуйста, не причиняйте друг другу боль!       — Видишь, во что ты её превратил?! — сквозь слёзы донëсся до Нарциссы насмешливый голос Беллатрисы, быстро отошедшей от поступка младшей сестры. — Слабохарактерную плаксу! Ты её испортил! Это ты во всём виноват!       Беллатриса всегда считала слёзы признаком слабости. Казалось, она никогда не плакала, даже в раннем детстве, хотя Нарцисса и не застала тех лет. Возможно, Беллатриса была права — сильные люди не плачут (Белла всего лишь хотела научить её быть сильной, но она постоянно пряталась и убегала). Но в последние месяцы единственное, что могла делать Нарцисса, — это рыдать, понимая, что жизни Драко, Люциуса и её теперь в постоянной опасности и могут прерваться в абсолютно любой момент. Она надеялась, что со смертью Тёмного Лорда мучения их семьи наконец-то закончатся. И сейчас Нарцисса сумела заверить себя, что всё так и будет. Беллатриса пришла, чтобы помочь ей, она поняла причину её поступка, она не будет издеваться над ней.       — Белла, со мной всё в порядке, — сказала Нарцисса, подходя ближе к сестре, несмотря на тихие протесты Люциуса.       — Да, я вижу, Цисси. Вот только я немного недопоняла, что заставило мой бедный несчастный повядший цветочек предать меня? — ласковым голосом спросила Беллатриса. — Что заставило мою послушную сестрёнку Цисси пойти по пути Андромеды?       Имя сбежавшей сестры ударило Нарциссу в самое сердце — все эти годы она старалась не думать о Меде. Пыталась выбросить её из головы, но не смогла — невозможно просто взять и избавиться от воспоминаний, не используя Обливиэйт. И вот, даже спустя много лет, Нарциссу мучил всё один и тот же вопрос: как Андромеда посмела бросить её ради какой-то грязнокровки? Неужели ей этот отброс общества дороже собственной сестры? Нарцисса хотела было ненавидеть Андромеду за её предательство, но не могла — Меда всё ещё была её сестрой, и в Нарциссе всё ещё таились тёплые чуства к ней, пусть и запрятанные так глубоко, что никто не смог бы их найти, даже Люциус или Белла.       Но гораздо больнее для Нарциссы было слышать ужасное обвинение от Беллатрисы, что она, якобы, стала такой же, как и Андромеда. Нет! Андромеда бросила свою семью ради мимолётной любви с каким-то грязнокровкой, а Нарцисса предала Тёмного Лорда ради своего сына, своей семьи. Их ситуации были совершенно противоположными. Она не Андромеда, она никогда не бросит семью. Она ведь могла убежать, оставив Люциуса и Драко на произвол судьбы, но решила остаться с ними — разве это не доказательство истинности её слов?       — Я не похожа на Андромеду, Белла! — воскликнула Нарцисса.       — Ты уверена? Может, ты плохо помнишь тот день? Ну знаешь, когда она предала нашу семью и идеалы ради одного отброса? Хотя… это ведь не настолько важные воспоминания, чтобы хранить их вечно, не так ли? — в голосе Беллатрисы, помимо открытой насмешки, были слышны нотки стали.       Нет, Нарцисса прекрасно помнила тот злополучный день, когда их семья впервые раскололась на части. Она ненавидит его, но забыть — нет, это невозможно. Ненавидит это страшное число «31 августа», когда Андромеда навсегда ушла из их дома, а на следующий день, первого сентября, она поехала на свой новый курс в Хогвартс без её поддержки и наставлений. Она помнила, как умоляла Андромеду остаться, но та её не послушала, только произнесла на прощание свои лживые извинения. Действительно, что для неё эта маленькая, глупенькая плакса Нарцисса, которую и Белла, и тётя Вальбурга давно окрестили «слабой»?       — Прошу, Андромеда, останься! Ты мне нужна! — кричала Нарцисса в тот день, застав вместе с Люциусом свою сестру за попытком побега.       — Прости меня, Цисси, но я больше не могу жить в этом доме. Я годами терпела все оскорбления в сторону магглов и магглорождëнных, не выступая против семьи из-за тебя, Сириуса и Рега, — Андромеда не упомянула Беллатрису. — Но теперь, когда наша тётушка Вальбурга желает выдать замуж против моей воли, хотя я давно люблю Теда, у меня не остаётся иного выбора, кроме как сбежать.       — Ты бросаешь меня! — взвыла Нарцисса. — Ты променяла меня на грязнокровку!       — Цисси, я не променяла тебя на Теда. Ты мой самый близкий человек на свете. Просто иногда нам приходится выбирать, и этот выбор может быть очень тяжёлым. Это очень сложно, Нарцисса, но надеюсь, ты меня поймёшь и сможешь простить. Мне жаль, что всё так вышло, но, я верю, что когда-нибудь мы встретимся вновь и сможем всё обсудить.       — Почему, Меда?! Почему?! — истошно вопила Нарцисса, когда Андромеда наконец покинула порог дома. В пять часов утра тридцать первого августа вместе со своим грязнокровным любовником она навсегда исчезла из жизни своей младшей сестры, растворившись в темноте под проливным дождём. Весь оставшийся день Нарцисса провела плача в своей комнате.       — Я всегда буду с тобой, — пообещал ей тогда Люциус, до этого молчаливо наблюдавший за разлукой двух сестёр. — Я тебя не брошу, Цисси. Никогда, — и он сдержал своё обещание. В отличие от Меды.       — Я помню предательство Андромеды, Белла, — сухо произнесла Нарцисса, отмахиваясь от ненужных воспоминаний.       — Что ж, тогда я задам тебе новый вопрос: почему ты предала Тёмного Лорда?! — в глазах Беллатрисы вновь вспыхнули ненависть и гнев; Нарцисса отшатнулась, как от пощёчины. — Почему ты соврала ему про мальчишку Поттера?! Почему ты предала меня, Цисси? Неужели я для тебя ничто?       — Нет, Белла, ты очень дорога мне — ты ведь моя сестра. Я не хотела причинить тебе боль. Я соврала лишь ради Драко, совсем не думая о последствиях. Он мой сын, понимаешь? — с надеждой спросила Нарцисса.       — Сын? — с презрением переспросила Беллатриса. — Был бы у меня сын — я бы без раздумий принесла его в жертву ради Тёмного Лорда! Теперь у меня есть дочь от него, но ты своим гнилым языком убила её отца, а значит, заслуживаешь наказания, не так ли, Цисси?       — Я… — Нарцисса не успела ответить — Беллатриса взмахнула волшебной палочкой, и все трое Малфоев оказались прикованы железными цепями к земле. Нарцисса вздрогнула, понимая, что Люциус был прав — Белла возненавидела её. Но в душе женщины всё ещё теплилась крохотная надежда уговорить старшую сестру смилостивиться хотя бы над Драко. Тот дрожал от ужаса, смотря в землю пустым безжизненным взглядом, словно Беллатриса уже пытала его раньше… Нет! Она не могла! Но те уроки, которые она ему давала — почему он возвращался с них таким больным и уставшим? Между тем Беллатриса неспешной походкой, как будто растягивая удовольствие от беспомощности Малфоев, подошла к Нарциссе и схватила её за длинные белые волосы.       — Белла, может, нам стоит всё цивилизованно обсудить и прийти к компромиссу? — отчаянно произнёс Люциус, сам не веря собственным словам.       — Заткнись, — приказала ему Беллатриса, и он тут же смолк. Безумная женщина довольно улыбнулась, после чего обратилась к своей сестре: — Разумеется, я могла бы просто наложить на тебя Круцио или вырезать на твоëм изнеженном теле пару красивых узоров моим кинжалом, но это слишком банально, слишком просто, слишком милосердно. Нет, тут нужен другой метод, и ты мне его услужливо подсказала, Цисси. С кого бы мне начать: этого жалкого труса, которого ты называешь своим мужем, или вашего с ним ничтожного отродья?       — Нет, пожалуйста, Белла! Они ни в чём не виноваты! Накажи меня, но не трогай их! — в ужасе закричала Нарцисса. — «Особенно Драко, только не мой Драко!»       — И почему я должна слушать такую жалкую предательницу, как ты? — почти ласково спросила Беллатриса и больно дёрнула сестру за её белоснежные волосы.       А ведь раньше она так любила их заплетать… У Беллы всегда это очень хорошо это получалось. Она делала Нарциссе все возможные причёски, причём так ловко и умело, как не могла даже их мать. А ещё Белла постоянно утверждала, что Нарцисса прекрасна и величественна, как настоящая королева, если не красивей. И когда она подрастёт, то непременно встретит своего рыцаря, который будет всегда защищать её. И короля, которого ей любезно подыщут родители и тётушка Блэк, за которого она выйдет замуж и родит от него много красивых детишек. Нарцисса боялась рожать детишек, но о короле и рыцаре всё равно мечтала.       — Ты очаровательна, Цисси. Ещё чуть-чуть, и в тебя влюбятся оба Лестрейнджа, — говорила девятилетняя Белла своей пятилетней сестре, и они обе смеялись над столь нелепым утверждением.       Куда делась та Белла? Почему её заменила холодная безжалостная Беллатриса? И когда она стала такой? Когда впервые отправилась в Хогвартс? Или когда познакомилась с Тёмным Лордом? Наверное, так и есть — с тех, как Беллатриса влюбилась в это исчадие Ада, она больше никогда не была прежней весёлой и заботливой сестрой. С того дня Беллатриса во всём подражала своему объекту обожания и постепенно, как и он сам, сходила с ума. Увы, никто не заметил этого вовремя, а потом стало слишком поздно. Эх, если бы Нарцисса могла вернуться назад и всё исправить — она бы сделала так, чтобы Белла никогда не встречала Тёмного Лорда.       — Белла, прошу, — прошептала Нарцисса, смотря своей сестре прямо в глаза.       — Надо было раньше просить, Цисси, — пропела Беллатриса, отпуская волосы сестры. — Пожалуй, начну с твоего никчёмного муженька, а самое вкусное, — она окинула бледного дрожащего Драко хищным звериным взглядом, — оставлю на потом.       Беллатриса всё также неспешно подошла к Люциусу. Она взмахнула волшебной палочкой, заставляя цепи, сковывающие испуганного Малфоя, исчезнуть. Казалось, этот жест ещё больше напугал Люциуса — тот уставился на Беллатрису глазами, полными ужаса. Та же пребывала в полном восторге от столь печального состояния ненавистного ей родственничка. О, она несомненно сделает всё возможное, чтобы этому трусливому глупцу стало ещё хуже и больнее. Беллатриса схватила Люциуса за его длинные грязные волосы и потянула к себе — тот покорно пополз по земле, оставляя за собой тонкий след крови. Очаровательно. Нарцисса всё ещё умоляла сестру остановиться, но ей было плевать на мольбы предательницы. Драко же до сих пор молчал, безучастно уставившись в землю.       — Ну что, Люци, давай поиграем с тобой? Ты ведь скучал по мне, не так ли? — притворно ласково спросила Беллатриса.       — Белла, постой, мы всë ещё можем договориться, — удивительно, но Люциус всё ещё был в состоянии нормально говорить. — Я… я могу найти способ вернуть его! Возможно, с помощью дневника — у меня остались его останки, и я мог бы попробовать…       — Ты слишком много говоришь, — прервала зятя Беллатриса. — Впрочем, это твой единственный талант — постояно болтать, врать, притворяться. И кто знает, может, ты все эти годы лишь притворялся, что любишь мою Цисси? В любом случае, именно ты главный виновник того, кем она в итоге стала. Малфой, приведший свой собственный род к бесславному забвению. Неудачник, который подвёл своего сына и мою сестру, превратив её в ужасную предательницу, даже не осознающую своего тяжкого греха! Но ничего, у меня есть превосходное решение, как заставить тебя наконец-то замолчать.       — Белла… — что хотел сказать Люциус, никто так и не узнал — Беллатриса резко взмахнула волшебной палочкой, и Малфой пронзительно закричал от боли.       — ЛЮЦИУС! — раздался истошный крик Нарциссы; Драко всё ещё не подавал ни звука, с ним явно было что-то не так.       — Тебе больно, Цисси? — с притворным беспокойствием спросила Беллатриса рыдающую Нарциссу. — Или мне стоит отрезать ему ещё и руки с ногами — вслед за языком?       — Тебе больно, Цисси? — однажды совершенно искренне спросила девятилетняя Белла у своей младшей сестры, когда та, слишком быстро носясь по их дому, упала на деревянный пол и поцарапала себе коленку.       — Да, — сквозь слёзы (тогда ей ещё не запрещалось плакать при Белле) прошептала маленькая Нарцисса.       — Не волнуйся, недавно мама научила меня одному целебному заклинанию, которое точно заживит эту царапину, — уверенно сообщила Белла. Она, несомненно, очень гордилась тем, что смогла выучить много крутых заклинаний ещё до поступления в Хогвартс. В детстве Нарцисса постоянно мечтала стать столь же могущественной ведьмой, как и её старшая сестра, но её мечтам было не суждено сбыться. А Белла больше никогда не лечила её раны — после встречи с Тёмным Лордом её больше не интересовала целительская магия (с того дня Беллатриса полюбила боевые, тёмные и запретные заклинания), и Нарцисса всё-таки превзошла её в этой сфере.       В этот раз Нарцисса не стала отвечать на вопрос. Вместо этого она смотрела на своего мужа, который захлëбывался собственной кровью, а она всё текла и текла из его рта. Нарцисса боялась, что Люциус может умереть от потери крови… если Беллатриса сама не убьёт его, когда ей надоест его пытать. Теперь Нарцисса поняла — её старшая сестра давно предпочла Тёмного Лорда собственной семье. Она выносила для него ребёнка, милую дочку Дельфини, изменив своему законному мужу — какие ещё могут быть сомнения её истинных приоритетов? Нарцисса проклинала себя за то, что была такой наивной и глупой. Люциус предупреждал её, а она его не послушала. Идиотка.       — Молчание — знак согласия, Цисси, — безумная садисткая улыбка не сходила с лица Беллатрисы. И прежде чем Нарцисса успела ответить ей что-либо, она направила волшелную палочку на скрюченные руки тяжело дышащего Люциуса и произнесла мрачным торжественным тоном: — Сектумсемпра!       Истошные, полные боли крики Люциуса, бьющегося в конвульсиях в море собственной ярко-алой крови, резали сердце Нарциссы как тысяча острых ножей. Она так хотела сделать хоть что-нибудь, чтобы облегчить муки мужа, но тяжёлые железные цепи сковывали её руки и были вбиты глубоко в землю. И Нарцисса никак не могла их сломать, ведь всю свою жизнь была всего лишь жалкой никчёмной слабачкой — Беллатриса не врала ей об этом. Только Люциус и Драко тут не причём. Это сама Нарцисса сделала себя такой. Это она во всём виновата. Это из-за её лжи Беллатриса сейчас жестоко пытает Люциуса, её любимого мужа и единственного человека, который никогда не отворачивался от неё. В голове Нарциссы всплыли обрывки далёких воспоминаний и голос Люциуса, который она больше никогда не услышит.       — Здравствуйте, юная леди Блэк, меня зовут Люциус, и я очень рад познакомиться с вами. Надеюсь, мои чувства к вам полностью взаимны, — вот что он произнёс в их первую встречу. Сколько им тогда было лет? Кажется, ей — четыре, а ему — пять.       — Леди Нарцисса, вы на меня не в обиде? Я не хотел разозлить вашу тётушку. Мне очень жаль.       — Нарцисса, я нарисовал вас… то есть тебя! Вам… тебе нравится?       — Нарцисса, ты в порядке?       — Я всегда буду с тобой, Нарцисса. Обещаю.       — Не смей её трогать, сумасшедшая ведьма!       — Ты красивее всех девушек на свете, Цветочек. А все те, кто заставляет тебя сомневаться в этом, — самые глупые люди в мире.       — Ты причиняешь ей боль, Беллатриса! Уходи! Не смей больше ранить этот милый Цветочек!       — Я люблю тебя, Цисси. Больше всех на свете.       — НАРЦИССА! НАРЦИССА! НАРЦИССА!       Последнее воспоминание сработало как удар грома, и Нарцисса вновь пришла в себя, будто очнувшись от какого-то долгого сна. Так кричал Люциус, когда Волан-де-Морт пытал её после побега мальчишки Поттера из их собственного поместья. Теперь всё было в точности наоборот — Нарцисса, рыдая и моля о пощаде, была вынуждена беспомощно наблюдать, как её старшая сестра медленно и мучительно убивает её мужа. Вслед за отрезанными руками Беллатриса выколола Люциусу левый глаз и услужливо кинула его Нарциссе. Она тут же выкинула глаз куда подальше, почуствовав, как тошнота подбирается к её горлу. Нарцисса знала, что Беллатриса часто бывает очень жестокой, особенно когда речь заходит о пытках, но ей никогда не доводились наблюдать столь отвратительного кровавого зрелища. На этом Беллатриса решила прекратить калечить Люциуса и перешла к своему любимому заклинанию.       — Круцио! Круцио! Круцио! — раздался её крик; Нарцисса закрыла глаза, не в силах больше смотреть.       Поначалу Люциус ещё слабо дёргался в конвульсиях, но потом окончательно затих и больше не шевелился, подобный самому настоящему мертвецу. Беллатриса нахмурилась и склонилась над телом зятя, проверяя пульс.       — Ещё жив, — небрежно сообщила она сестре, после чего достала кинжал. Совершенно новый магический кинжал, непонятно, где и каким образом раздобытый, — её первый, подаренный Вальбургой, пропал вместе с предателем Добби. Словно в замедленной съёмке Беллатриса замахнулась кинжалом, вонзила его прямо в грудь Люциуса и практически сразу же вытащила. Нарцисса, следившая за сценой с полуоткрытыми глазами, увидела, как острое лезвие окрасилось алой кровью.       — Я удивлена, — искренне удивилась безумная женщина, — что он продержался так долго, — она воткнула кинжал во второй раз.       — Мне всегда казалось… — чёрные, сотканные из мрака глаза Беллатрисы встретились с голубыми, покрасневшими от слёз и переполненными болью глазами Нарциссы. Упиваясь страданиями младшей сестры, Беллатриса улыбнулась и нанесла третий удар, затем четвëртый, потом пятый.       — …что он умрёт от малейшей царапины, — шесть, семь, восемь, девять. Девять — столько раз уже кинжал побывал в груди Люциуса, но Беллатриса всё никак не останавливалась.       — Возможно, он всё-таки не такой ничтожный слабак, как я считала, — задумчиво произнесла она, в десятый раз вонзив кинжал в свою бессознательную жертву.       — Думаю, скоро мы с ним закончим. А то его сын обездвижен от ужаса, что означает — его нужно как можно скорее расшевелить, — сказав это, Беллатриса вновь замахнулась кинжалом.       Тут Нарцисса с ужасом вспомнила про Драко. Жуткие страдания Люциуса причинили ей так много боли, что она совсем забыла — её любимого сына Беллатриса тоже собирается пытать. Нарцисса с трудом взглянула на Драко — тот всё ещё не шевелился, безучастно смотря в пол, и, кажется, вообще не был в состоянии нормально мыслить. Во что же они его втянули? Внезапно Нарцисса с огромной горечью поняла, что и она, и Люциус — ужасные родители, хотя бы потому, что не остановили Драко от принятия метки, пока ещё было время. Люциус в тот момент был в Азкабане и мало что мог сделать, но у Нарциссы не было оправданий. Она худшая мать на свете — в этом нет никаких сомнений.       — Умри! — закричала Беллатриса и нанесла последний, двадцатый удар в грудь Люциуса. Еë слова оказались пророческими — Малфой перестал подавать хоть каких-либо признаков жизни.       — Он мёртв, — торжественно сообщила Беллатриса, повторив те самые слова Нарциссы, которые стали причиной гибели Тёмного Лорда. Драко никак не отреагировал на эту весть («Что с ним?» — постоянно спрашивало чуткое сердце его матери), а вот Нарцисса издала такой дикий, безумный и яростный вой, какой сумел напугать даже опешившую Беллатрису, хотя она быстро вернулась в прежнее торжественное состояние. Нарцисса не была полной дурой и давно поняла, что у её мужа нет шансов выжить, но она не могла с этим смириться и до последнего отчаянно надеялась на чудо. Вдруг Поттер вспомнит про них и придёт на помощь. Вдруг Андромеда поймëт, что ужасно ошибалась, бросив сестру, и вернётся. Вдруг какой-нибудь орденовец или учитель Хогвартса случайно наткнётся на них и убьёт Беллатрису. Было так много вариантов, и ни один из них не произошёл, потому что чудес не бывает. Нарцисса поняла это давно — когда ушла Андромеда.       — ПОЧЕМУ, БЕЛЛА?! ПОЧЕМУ?!       Нарцисса вспомнила, как она совсем маленькая любила гулять с Люциусом по роскошному саду их древнего особняка. Там они лазали по старым высоким деревьям, хотя и Абраксас — отец Люциуса, и родители Нарциссы запрещали им это делать, наблюдали за красивыми декоративными рыбками, плавающими в небольшом пруду, и играли во все возможные игры, которые только могли придумать. Именно там Нарцисса абсолютно неудачно много раз подряд пыталась научить Люциуса летать на метле (как хорошо, что Драко перенял её навыки), и именно там Люциус впервые нарисовал Нарциссу. Он всегда очень хорошо рисовал, и Нарцисса никогда ничему так сильно не завидовала, как этой способности своего мужа.       — Это чудесно, — сказала она тогда Люциусу, рассматривая свой портрет.       — Да! Это потому что ты чудесна, Нарцисса! — воскликнул Люциус.       Нарцисса рассмеялась.       — Того и гляди замуж меня позовëшь, — пошутила она.       — Да ладно тебе, мы же просто друзья, — внезапно смутился Люциус. — А ещё мы слишком маленькие для свадьбы. Может через лет десять…       В то время они ещё не любили друг друга в романтическом плане, но их дружба была самой крепкой на свете, и со временем она переросла в любовь. Неудивительно, что родители и тётя Вальбурга решили поженить их, когда они подросли. Интересно, как бы отреагировали другие родственники Нарциссы на её ложь Тёмному Лорду? Они не были влюблены в него, в отличие от Беллатрисы, так, может быть, они поняли и простили бы Нарциссу? Андромеда и Сириус точно бы оценили её поступок — они ведь ненавидели Тёмного Лорда. Нет, ей не нужна поддержка этих глупцов, бросивших её ради грязнокровок, оборотней и предателей крови. Но чем же они, Пожиратели Смерти, лучше грязнокровок, оборотней и предателей крови?..       — Потому что ты предала меня, Цисси, — ответила на крики сестры Беллатриса. — Неужели ты до сих пор не догадалась? Я думала, что ты была достаточно умной, чтобы понять, но, кажется, я тебя переоценила. Моя глупая маленькая Цисси всё никак не может понять, почему я злюсь на неё. Думаю ей стоит помочь, не так ли Драко?       — Не мучай его, пожалуйста, не мучай его, — прошептала Нарцисса. — Он мой единственный сын.       — Благодаря тебе, Цисси, моя единственная дочь теперь находится в постоянной смертельной опасности из-за того, кем был её отец. Око за око, Цисси.       — Белла… Белла… Прошу, Белла, хотя бы не убивай его! Можешь убить меня, но не убивай его! Пожалуйста, Белла! Он ведь твой племянник!       — Племянник? — усмехнулась Беллатриса. — Ты правда думаешь, что для меня это что-нибудь значит? После того, как ты предала меня? Я убила Сириуса, моего кузена, я убила эту дуру Нимфадору, мою племянницу.       Голубые глаза Нарциссы широко распахнулись, когда она осознала весь смысл сказанного её сестрой. Конечно, Нарцисса мельком слышала о смерти племянницы, дочери Андромеды, и её мужа-оборотня, но быстро заглушила всю жалость к сестре, которая таилась у неё глубоко в душе, и тут же забыла об этом. Но она не знала, что Нимфадора пала от рук Беллатрисы. Для неё семья действительно пустой звук, и если она действительно считает, что Нарцисса стала такой же, как Андромеда, то…       — Я хочу, чтобы ты жила и страдала, Цисси. Также, как буду страдать я из-за тебя, ведь ты виновна в смерти моего Лорда. Но… моя дочь всё ещё жива, поэтому я, так и быть, пощажу твоего сына, если ты будешь себя хорошо вести. Ты ведь хорошая девочка, Цисси?       — Да, — прошептала Нарцисса.       — Вот и отлично, — улыбнулась Беллатриса и повернулась к Драко — тот всё ещё пребывал в своём странном неподвижном состоянии. — К слову, мой дорогой племянник не рассказывал тебе о том, как проходили наши с ним совместные уроки? Я жду ответа, Цисси.       — Нет, — покачала головой Нарцисса, готовясь к худшему.       — Что ж, раз он всё-таки послушал меня и не стал жаловаться своей любимой мамочке, позволь мне тебе всё рассказать. Думаю, это будет очень поучительно. И, возможно, тебе будет немного больно это слышать. Наверное, мне стоило убить твоего жалкого мужа потом, чтобы и он мог послушать эту занимательную историю. Но что свершилось — то свершилось, у меня нет маховика времени, чтобы просто отмотать время вспять, иначе бы Тёмный Лорд сейчас был бы жив.       Надо сказать, мне никогда не нравился мой племянник. В младенчестве он постоянно ныл, хотя даже ты в его возрасте была спокойной. Я думала, сидя в Азкабане — ну по крайней мере он перестанет быть таким с возрастом! Но нет, я не учла одного — его растили и воспитывали два жалких слабых труса, так что даже в свои шестнадцать лет он остался всё тем же нытиком, каким был в раннем детстве. Я не хотела иметь с ним ничего общего, но Тёмный Лорд поручил мне сделать из моего племянника, который был просто жалким ребёнком, настоящего мужчину. И кто я такая, чтобы перечить воле самого Тёмного Лорда? И вот, я стала обучать Драко тёмной магии.       Он был слаб, как и его родители, а мне нужно было сделать его сильныи и безжалостным. Даже его палочка содержала в себе волос единорога — худшая сердцевина для тёмных искусств. Я пробовала научить его пользоваться палочкой с сердечной жилой дракона — такие палочки больше всех подходят для тёмной магии. У меня самой была такая и у твоего никчëмного мужа тоже. Но все палочки с жилой дракона категорически отказывались подчиняться Драко, так что пришлось работать с его слабохарактерной, как и он сам, палочкой. Но даже так мне удалось добиться потрясающих результатов.       Конечно, не сразу. По-началу было очень трудно, но я не могла разочаровать Тёмного Лорда и потому стойко продолжала положенную на себя миссию. Тут пригодились суровые наказания, к которым избалованный Драко, увы, был совсем не приучен. Разумеется, за каждую совершённую ошибку полагается наказание — так всегда говорил нам Тёмный Лорд. А Драко совершал очень, очень много ошибок, и поэтому я воспользовалась этим поистине мудрым советом. Возможно, не будь Драко настолько жалким, я бы не была к нему столь жестокой. Ты хочешь спросить, как именно я его наказывала, Цисси? Не возражай — я всё вижу по твоим блестящим от слёз глазам.       О, сначала это была обычная порка. Ну знаешь: розги, трость, ремень — обычные инструменты нормальных родителей, которые хотят вырастить из сына не слабохарактерного труса, а стойкого мужчину. Ты и Люциус, — Беллатриса впервые назвала зятя по его полному имени, — не справились даже с таким нетрудным делом. Как хорошо, что у Драко была я. Ты бы видела, как он рыдал, когда я впервый раз выпорола его! Поверь мне, за его жалкими угрозами было так смешно наблюдать. Ныл и кричал, что пожалуется своей мамочке! Но ничего — я пригрозила ему ещё более жестоким наказанием, и он промолчал. И ещё раз. И ещё.       Со временем я поняла — порки недостаточно, чтобы обучить Драко. Сначала я оставляла ему небольшие порезы на руках. Потом перешла на ноги, спину и грудь, делая порезы всё глубже и больнее. Сними с него мантию — на его теле будет полно шрамов, так что этот урок он запомнит очень надолго. Когда же и этого стало мало, пришлось прибегнуть к моему любимейшему заклинанию. Думаю, ты прекрасно знаешь его название, Цисси. Поверь мне, Драко так прекрасно использовал тёмную магию на этих жалких магглах и грязнокровках, лишь бы снова не биться в конвульсиях из-за моего Круциатуса.       Несомненно, это всё оставило в его небольшом уме нестираемые отпечатки. Посмотри на него, Цисси — он же замер от шока! Не может ни пошевелиться, ни сказать и слова! Я правда надеялась, что он станет более сильным и выносливым, но, увы, нет. Он снова меня разочаровал, став тем же жалким трусливым слабаком, каким был его ныне покойный отец. Придётся вновь возобновить наши старые уроки и напомнить твоему сыну, кем он на самом деле должен был стать, если бы не ваше пагубное воспитание, — закончив свой длительный монолог, Беллатриса резко ударила Драко правой рукой по голове, и тот моментально очнулся.       — Т-т-тëтя Белла, п-п-пожалуйста, не наказывайте меня! Пожалуйста! Я ничего не делал! Я… — Драко замолк, заметив неподвижное тело своего отца. — Что вы сделали с папой?       — О мой милый племянничек, не волнуйся за Люци. Он просто уснул. Навечно, — торжественная улыбка не покидала лицо Беллатрисы.       — Нет… ты не… — Драко внезапно заплакал, чем ещë больше развеселил свою безумную тётку. — Папа! Папа! ПАПА!       Тем временем Нарцисса была в полном ужасе из-за жуткого монолога Беллатрисы. Её любимый единственный сын несколько месяцев подвергался насилию со стороны собственной тёти, а она этого даже не заметила. И тут Нарцисса поняла, что ненавидит Беллатрису сильнее кого-либо (кроме, разве что, Тёмного Лорда). Андромеда и Сириус бросили её, но никогда бы не стали пытать Люциуса или Драко. А что касается магглов и грязнокровок — что они сделали ей лично? Ничего. Так в чём же смысл их ненавидеть? А вот Беллатриса… Да как она вообще посмела обвинять её в предательстве, если сама до этого так жестоко издевалась над её сыном?! А Нарцисса действительно ужасная мать, раз не смогла заметить мучений собственного ребёнка, которого когда-то давно носила в себе целых девять месяцев.       Нарцисса помнит, как она рожала Драко. Помнит боль, перемешанную с радостью из-за появления на свет долгожданного сына, наследника рода Малфоев. Помнит, что Люциус был с ней всё время… И Беллатриса тоже. Она пришла с очередного задания Тёмного Лорда (то ли нападение на семью какого-то неугодного чиновника, то ли чья-то пытка), и Нарцисса навсегда запомнила, что кончики её чёрных взлохмаченных волос были окрашены тёмной кровью. Что же Беллатриса ей тогда говорила? Слова поддержки или язвительные комментарии? В любом случае, это уже не имеет значения. Беллатриса публично отказалась называть Андромеду своей сестрой. Нарцисса же отказывается называть сестрой Беллатрису.       Пытки Драко были не так ужасны, как пытки Люциуса. Беллатриса решила, что несколько минут Круциатуса и пары отрезанных пальцев на левой руке будет достаточно. И всё же каждый раз, когда безумная женщина заставляла Драко кричать в агонии и биться в конвульсиях на холодной чёрствой земле, сердце Нарциссы судорожно сжималось. Она лишь надеялась, что Беллатриса сдержит своё обещание и не будет убивать Драко, что в её ледяном сердце остался крошечный огонёк сестринской любви от той девятилетней Беллы, которую Нарцисса когда-то любила больше всех на свете. Надежда — единственное, что осталось у Нарциссы, помимо Драко.       — Что ж, думаю, на сегодня вполне достаточно, — наконец закончила жестокое наказание Беллатриса, опуская палочку. Заклятие Круцуатус тут же прекратило своё действие, и Драко перестал истошно кричать и корчиться на земле. Всё было кончено. Беллатриса резким взмахом палочки убрала цепи, приковывающие Драко и Нарциссу к земле. Драко тут же встал, несмотря на явную боль во всём теле, и, пошатываясь, подошёл к маме. И моментально оказался зажат в её крепких объятиях.       — Мама, а папа правда?.. — Драко не смог закончить свой вопрос, но Нарцисса всё прекрасно поняла.       — Да, дорогой, он и правда ушёл, — ответила Нарцисса, ещё крепче прижимая к себе Драко. Больше она его никогда не отпустит. — Но мы вместе, мы справимся, мы должны!       — Ой, как это мило, — притворно умилилась Беллатриса; в её голосе явно слышалось презрение. — Меня сейчас стошнит от всей этой сентиментальной чепухи.       — Уходи, ты уже получила то, что хотела, — прошипела Нарцисса. Она думала о том, что же ей и Драко делать дальше. Забрать изуродованное тело Люциуса и сдаться орденовцам? Да, это пожалуй лучший вариант. Мало ли кто ещё из Пожирателей Смерти захочет им отомстить.       — Заманчивое предложение, но я пожалуй откажусь, — зловещая улыбка появилась на лице Беллатрисы. Она подошла почти вплотную к Нарциссе и опустилась на колени, насмешливо смотря прямо в испуганные глаза своей младшей сестры. А та прижимала к себе дрожащего сына и в страхе ждала, что же дальше сделает совершенно непредсказуемая Беллатриса.       — Белла, ты обещала…       — Я помню, Цисси, помню, — прервала сестру Беллатриса. — Я обещала, что не буду убивать Драко. Действительно, зачем же мне уничтожать этого жалкое трусливое отродье двух вечных нытиков и слабаков? Оно само себя вполне эффективно уничтожает.       Беллатриса рассмеялась и резко вырвала Драко из объятий матери. Нарцисса слабо запротестовала, но Беллатриса проигнорировала её, как и всегда. Она притянула Драко к себе и начала довольно грубо гладить его по грязным белобрысым волосам. Драко дрожал и, кажется, не совсем понимал, что происходит. Нарцисса тоже дрожала. И лишь Беллатриса, казалось, была в восторге.       — Я до сих пор не могу поверить, что ты мой родной племянник, — разглядывая изнемождëнное лицо Драко, пробормотала Беллатриса. — Нет, тебя убивать нет смысла, хотя бы потому, что ты и так скоро завянешь, племянничек.       «Нет, Беллатриса, мы с тобой больше не сёстры, а Драко больше не твой племянник. Ты выбрала Тёмного Лорда, а я — семью, — подумала Нарцисса, но вслух ничего не сказала. — По крайней мере, я рада, что Беллатриса решила сдержать своё обещание. Помню, она часто лгала мне и родителям, и даже тётушке Вальбурге».       — Но, — тут на лице Беллатрисы вновь появилась зловещая улыбка, и Нарцисса краем глаза заметила, как в её левой руке быстро блестнул серебряный кинжал, — жизнь сама по себе бессмысленная штука, не так ли?       Глаза Нарциссы расширились, когда она поняла, что сейчас произойдёт. Она кинулась на Беллатрису, надеясь выбить кинжал из его руки или принять удар на себя, но Беллатриса оказалась быстрее. Холодное, покрытое кровью Люциуса оружие вонзилось прямо в сердце пытающегося вырваться из рук тёти Драко. Тот вздрогнул, его серые глаза встретились с глазами Нарциссы, и в них как будто царил вопрос: «Почему ты меня не спасла, мама? Почему ты не защитила меня? Ты, которая вечно клялась в своей безграничной любви?», а потом они закрылись навсегда. Сердце Драко остановилось, и он упал на холодную землю в нескольких метрах от отца, убитым тем же самым кинжалом. А мир Нарциссы в одночасье окрасился в ярко-красный цвет крови.       — Живи и страдай, Цисси, — прошептала ей на прощение Беллатриса, но она не услышала её слов, как загипнотизированная смотря на бездыханное тело своего единственного сына. Беллатриса, недовольная отсутствием реакции, нахмурилась, но больше ничего не сделала и ушла прочь, а Нарцисса осталась в мире крови, совершенно одна, оплакивать двух своих самых близких людей на Земле.       Её Драко и Люциус. Муж и сын. Нарцисса впомнила, как же им было хорошо, когда Тёмный Лорд ещё не вернулся, когда Драко ещё не отправился в Хогвартс, и она и Люциус могли проводить с ним столько угодно времени. Кажется, с отправлением Драко в Хогвартс между ними начала расти какая-то невидимая стена, а воскрешение Тёмного Лорда только ускорило это. Почему всё не могло быть как раньше? Почему всё должно было быть закончиться так? Почему бессердечная Беллатриса выжила, а её бедный, измученный сын — нет? Он не был идеальным, и Нарцисса, пробывшая рядом с ним так много времени, понимала это, как никто другой. Но он всё равно был её сыном, единственным сыном.       Она вспомнила, как рожала его. Она вспомнила, как он сделал свои первые шаги. Она вспомнила, как учила его читать и писать. Она вспомнила, как успокаивала его, когда он грустил, и радовалась вместе с ним, когда он радовался. Она вспомнила нежные прикосновения Люциуса, его ласки и поцелуи. Она вспомнила, как он постоянно её рисовал, и с каждым разом портреты получались всё лучше и лучше. Она вспомнила, как он всегда защищал её от надоедливых мальчишек и язвительных насмешек Беллатрисы. Она ещё многое могла вспомнить, но что толку в пустых воспоминаниях? Мерлин, как же она любила их, как дорожила ими и как в одночасье потеряла.       Слёз больше не было — у неё не осталось сил плакать, Беллатриса добилась своего. Нарцисса взглянула на кинжал, торчащий из груди сына. Почему-то Беллатриса не забрала его, то ли просто забыла, то ли хотела дать ей шанс покончить со всем этим. Действительно, ради чего ей теперь жить? У неё больше никого не осталось. Её сын, муж, родители, кузены и прочие родственники умерли или были убиты, две старших сестры оказались предательницами (хотя теперь она сомневалась насчёт предательства Андромеды), а настоящий друзей у неё никогда не было. Нарцисса осторожно вытащила кинжал из сердца сына, как будто в ней ещё осталась крошечная надежда, что на самом деле он не умер, а просто спит и скоро проснётся. Как и Люциус. Нарцисса вздохнула, отгоняя от себя все лишние мысли и ненужные воспоминания — сейчас они не имеют значения, ничего уже не имеет значения. А потом она резким ударом воткнула себе кинжал прямо в сердце.       Она не чувствовала боли.