Глава 25. Приезд
27 мая 2026 г., 19:33
Он лежал в темноте, глядя в потолок, и слушал, как за стеной иногда скрипела кровать Маргарет — она тоже не могла найти покоя. Несколько раз ему казалось, что он слышит шаги в коридоре, и сердце его замирало в надежде, что она придет. Но дверь оставалась закрытой, и тишина снова смыкалась над домом, тяжелая, как одеяло в летнюю жару. Под утро он забылся тревожным, чутким сном, полным обрывков воспоминаний: море, ее руки, музыка, и снова море, и смех Шарлотты, и ее голос, шепчущий его имя.
Разбудил его стук в дверь. Луи сел на кровати, протирая глаза, и услышал голос Шарлотты:
— Вставай, соня! Джордж будет через час. Нужно встретить его как полагается.
Час. Луи посмотрел на часы — было только начало девятого. Он накинул халат, подошел к окну. Море было спокойным, сероватым, с легкой рябью, и небо затягивали облака — не дождевые, а те, что приносят с собой прохладу и ветер. Он оделся медленно, старательно, как перед важной битвой: белая рубашка, легкий пиджак, брюки. В зеркале он увидел свое лицо — бледное, с темными кругами под глазами, и подумал, что никто не должен догадаться, что он не спал, что он ждал, что он боится.
Внизу уже суетились. Шарлотта носилась по столовой, проверяя, все ли готово, экономка выставляла вазу с цветами, которые Шарлотта нарвала накануне. Маргарет сидела в кресле у окна, все в том же легком платье, с Маэстро на коленях. Увидев Луи, она подняла глаза, и он прочитал в них то, что хотел прочитать: спокойствие, за которым скрывалась буря.
— Доброе утро, — сказал он, садясь напротив.
— Доброе, — ответила она, и в ее голосе не было ничего, кроме обычной утренней вежливости.
Шарлотта, поглощенная своими заботами, не заметила напряжения. Она налила Луи кофе, пододвинула тарелку с булочками и принялась рассказывать, как они будут встречать Джорджа.
— Я думаю, мы выйдем к воротам, — говорила она. — Я возьму цветы, а ты, Луи, поможешь с багажом. Маргарет, ты будешь с нами?
— Конечно, — ответила Маргарет, и ее голос был таким ровным, что Луи почувствовал гордость за нее — и боль.
Автомобиль Джорджа показался на дороге через сорок минут. Луи, Шарлотта и Маргарет стояли у ворот, и Луи чувствовал, как солнце припекает макушку, как ветер треплет полы его пиджака, как Маргарет стоит рядом, но между ними — целая пропасть. Машина остановилась, дверь открылась, и Джордж вышел — высокий, красивый, с легкой загорелой кожей и улыбкой, которая, казалось, была предназначена для всех и ни для кого конкретно.
— Привет, мои дорогие! — крикнул он, раскрывая объятия. — Как я соскучился!
Шарлотта бросилась к нему первой, обняла, засмеялась. Потом подошел Луи — они обменялись рукопожатием, и Джордж похлопал его по плечу.
— Выглядишь отлично, брат. Море пошло тебе на пользу.
— И тебе, — ответил Луи, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Потом Джордж повернулся к Маргарет. Он взял ее за руки, посмотрел в глаза, и Луи увидел, как лицо Маргарет изменилось — стало мягче, нежнее, и в этом было что-то такое, от чего у него защемило в груди.
— Ты прекрасна, — сказал Джордж, наклоняясь, чтобы поцеловать ей руку. — Я скучал. Очень.
— Я тоже, — ответила Маргарет, и Луи знал, что она не лжет. Она скучала по Джорджу. Просто не так, как по нему. Или так, но по-другому.
Они пошли в дом, и Луи шел последним, глядя, как Джордж обнимает Маргарет за талию, как она прижимается к нему, как они о чем-то тихо говорят. Ему казалось, что он смотрит чужую жизнь — красивую, правильную, но чужую. А его собственная осталась где-то там, в комнате Маргарет, на ковре в гостиной, на каменной косе под штормом.
За обедом Джордж рассказывал о лондонских делах, о том, как отец загрузил его работой, как он скучал по морю, по свободе. Шарлотта слушала, перебивала, смеялась. Маргарет улыбалась, кивала, иногда бросала взгляды на Луи, и в них было столько всего, что он едва выдерживал.
— Луи, ты что-то молчишь, — заметил Джордж, наливая себе вина. — Устал? Или просто рад меня видеть?
— И то, и другое, — ответил Луи, поднимая бокал с соком. — За твой приезд.
— За приезд, — повторил Джордж, и они чокнулись.
После обеда Джордж предложил прогуляться к морю. Шарлотта, уставшая после утренних хлопот, отказалась, сославшись на головную боль. Луи хотел тоже остаться, но Джордж настоял:
— Пойдем, брат. Давно не гуляли вдвоем. Маргарет, ты с нами?
— Конечно, — сказала Маргарет, и Луи понял, что у него нет выбора.
Они шли по тропинке к пляжу: Джордж и Маргарет впереди, Луи чуть позади. Он смотрел, как они идут рядом, как их руки иногда касаются, как Джордж что-то рассказывает, а Маргарет смеется, и этот смех был для него как нож. Он знал, что не имеет права ревновать. Он знал, что сам согласился на эту роль. Но знание не помогало.
На пляже Джордж снял туфли, закатал брюки и вошел в воду по щиколотку.
— А вы что стоите? — крикнул он. — Вода теплая!
Маргарет сбросила туфли, подошла к нему. Луи остался на берегу, глядя, как они стоят рядом, как волны набегают на их ноги, как Джордж обнимает Маргарет за плечи, как она кладет голову ему на грудь.
— Луи, иди к нам! — позвал Джордж. — Не будь букой.
Луи покачал головой.
— Я лучше здесь. Посмотрю за вещами.
Джордж не стал настаивать. Он повернулся к Маргарет, и они заговорили тихо, так, что Луи не слышал слов. Он видел только их силуэты на фоне моря — красивые, правильные, как на открытке. И ему казалось, что он — лишний. Что он всегда был лишним. Просто не хотел этого замечать.
Они вернулись в дом, когда солнце уже начало клониться к закату. Шарлотта, отдохнувшая и посвежевшая, встречала их на веранде.
— Ну как? — спросила она. — Хорошо погуляли?
— Замечательно, — ответил Джордж, усаживаясь в кресло. — Море чудесное. Вы просто обязаны съездить сюда еще раз. Все вместе.
— Все вместе, — повторила Шарлотта, и в ее голосе было столько надежды, что Луи захотелось закричать.
Вечером, когда Джордж и Шарлотта играли в карты, Луи вышел в сад. Он сидел на скамейке под яблоней и смотрел на звезды, которые только начинали зажигаться. Через несколько минут к нему вышла Маргарет.
— Ты в порядке? — спросила она, садясь рядом.
— Нет, — честно ответил он. — А ты?
— Тоже нет.
Они помолчали.
— Я не могу на это смотреть, — сказал Луи. — На то, как он обнимает тебя, как ты улыбаешься ему. Я понимаю, что так нужно, но не могу.
— И не надо, — сказала Маргарет. — Не надо заставлять себя. Просто… дай себе время.
— Сколько времени? — спросил он. — Неделю? Месяц? Год? Я не перестану тебя любить. Даже через десять лет.
Маргарет взяла его руку, сжала.
— Знаю, — сказала она. — И это самое страшное.
Они сидели в темноте, и где-то в доме звучали голоса Джорджа и Шарлотты, смех, звон стаканов. А они были здесь, в саду, одни, и этот маленький кусочек темноты принадлежал только им.
— Нам нужно возвращаться, — сказала Маргарет, вставая. — Он заметит, если нас не будет слишком долго.
— Иди, — сказал Луи. — Я приду чуть позже.
Она ушла, и Луи остался один. Он поднял голову к небу, где звезды казались такими близкими и такими далекими, и загадал желание. Не то, которое загадывал раньше. Не о том, чтобы она была с ним. А о том, чтобы ей было хорошо. Чтобы она была счастлива. Даже если это счастье будет без него.
В доме заиграла музыка — граммофон, который Шарлотта привезла из Лондона. Луи узнал мелодию — ту самую, Рут Эттинг, «Shine On Harvest Moon». Он закрыл глаза, и ему показалось, что он снова в гостиной, с ней, на ковре, и мир сузился до ее губ, ее рук, ее дыхания.
Он вернулся в дом, когда песня уже закончилась. Джордж и Шарлотта танцевали в гостиной, Маргарет стояла у окна, глядя в темноту. Увидев Луи, она улыбнулась — той улыбкой, которая была только для него, — и он понял, что, может быть, все не так безнадежно.
Может быть, он сможет научиться жить с этой болью. Может быть, она тоже сможет. А может быть, однажды они найдут способ быть вместе. Не сейчас, не завтра, но когда-нибудь. Когда ветер переменится. Когда море успокоится. Когда наступит время, которое они смогут назвать своим.
