В отражении

В тренировочном зале DEXX всегда царила своя особая атмосфера. Чёрные стены поглощали свет, делая помещение камерным, почти интимным, а огромное зеркало во всю стену отражало их усталые, но счастливые лица после многочасовых занятий. Сегодня была особенно тяжёлая тренировка, и когда Йим, Тьютор, Джеймс и Уу, весело переговариваясь, вышли из зала, их голоса в коридоре быстро стихли. Пор остался. Он любил это время — тишину после суеты, когда можно побыть наедине со своим телом. Сейчас он делал растяжку у станка, медленно и глубоко уходя в поперечный шпагат. Его мышцы были разогреты, гибкость, которой он заслуженно гордился, позволяла ему опускаться почти идеально ровно. Он не видел, но кожей чувствовал чей-то взгляд. Тити сидел у стены, вытирая шею полотенцем. Он не ушёл. Он смотрел, как плавно движутся бёдра Пора, как напрягаются мышцы его ног, как тонкая ткань футболки натягивается на спине. Влажная ткань прилипала к телу, вырисовывая каждый изгиб. Мысли Тити давно свернули с безопасного русла «просто поддержи форму коллеги». «Чёрт,» — тихо выдохнул Тити, проводя рукой по лицу. В штанах стало тесно. Пор выпрямился, чтобы сменить ногу, но Тити уже поднялся. Его движения были бесшумными, как у хищника. Он подошёл к двери, толкнул её, выглянул в пустой коридор, потом, не спеша, повернул защёлку. Щелчок замка в тишине прозвучал неестественно громко. Пор даже не сразу это заметил — он снова ушёл в растяжку, но на этот раз, стоя на одной ноге, вторую поднял высоко на станок, вытягиваясь в вертикальный шпагат. И в этот момент он почувствовал тепло. Тити подошёл сзади. Плотно, почти без зазора, прижался грудью к его спине. Руки легли на талию Пора поверх взмокшей футболки. Тити выдохнул ему прямо в ухо — горячо, влажно, намеренно медленно. Пор резко выпрямился, чуть не потеряв равновесие, и обернулся. Глаза его расширились. — Ти? Что ты… что ты делаешь? — Тихо, — голос Тити был низким, тягучим, с хрипотцой. Вместо ответа он наклонился и прильнул губами к изгибу шеи Пора — туда, где бился пульс. Сначала просто касание, потом лёгкий укус, затем влажное движение языка по солоноватой от пота коже. Пор не сдержал звука. Это был не стон и не вздох, а что-то среднее — сдавленный, почти жалобный выдох, который вырвался против его воли. Шея была его проклятием. Одно касание, и мозг отключался, а тело становилось послушным, как воск в чужих руках. — Ти… Тити, подожди… Мы не можем… — прошептал Пор, но его руки уже сами вцепились в плечи Тити, не отталкивая, а скорее удерживая. Пальцы дрожали. — Не можем? — Тити улыбнулся в его шею, позволяя губам скользить выше, к мочке уха. Он слегка потянул её зубами, затем дунул — и Пор вздрогнул всем телом. — Ты дрожишь, Пор. Ты всегда так дрожишь, когда не можешь. Или когда очень хочешь? — Кто-нибудь зайдёт, — выдохнул Пор, откидывая голову назад, на плечо Тити, полностью открывая шею. Его сопротивление было чисто формальным, и они оба это знали. Бёдра сами собой прижались к бёдрам Тити. — Я закрыл дверь, — спокойно ответил Тити, чуть отстраняясь, чтобы заглянуть в глаза Пор. Его взгляд скользнул по лицу Пора, задержался на припухших губах, на расширенных зрачках. — Я проверил. Никого нет. Камер здесь тоже нет. Я помню. Пор закусил губу. В глазах Тити горел тот самый голод, который Пор научился распознавать за год их соседства по тренировкам. И который, если быть честным с самим собой, он ждал. Может быть, даже больше, чем готов был признаться. — У тебя, — Тити провёл ладонью по бедру Пора, опускаясь ниже, сжимая ягодицу сквозь тонкую ткань шорт, — просто великолепная растяжка, Пор. Грех не воспользоваться. — Ты ненормальный, — беззлобно прошептал Пор, чувствуя, как его разворачивают лицом к зеркалу. — Твой ненормальный. Тити взялся за край его футболки. Пор послушно поднял руки, и ткань упала на маты. Затем Тити стянул свою — широкие плечи, рельефная грудь, твёрдый пресс. Пор не мог отвести взгляд, даже когда Тити расстегнул его шорты и они скользнули вниз вместе с бельём. — Смотри, — приказал Тити, становясь перед ним на колени. Он обхватил бёдра Пора, притянул его ближе и, глядя прямо в глаза, медленно, с явным наслаждением, взял его в рот. Пор вскрикнул — громко, сорванно, вцепившись в волосы Тити. Язык Тити двигался так же ритмично, как во время танца, но сейчас это был совсем другой танец. Он вбирал его глубоко, почти до горла, затем отступал, дразня только кончиком языка, снова вбирал — и так раз за разом, пока ноги Пора не начали подкашиваться. — Тити… я сейчас… — простонал Пор, пытаясь оттолкнуть его, но Тити только ускорился, сжимая его ягодицы, заставляя подаваться вперёд. Пор кончил ему в рот с долгим, дрожащим стоном, и Тити проглотил всё, не отрывая взгляда, с полубезумной улыбкой. Тити поднялся, вытер губы тыльной стороной ладони и поцеловал Пора — глубоко, позволяя ему почувствовать собственный вкус. — Это только начало, — прошептал Тити ему в губы. — Теперь ты готов. Они опустились на мягкие тренировочные маты. Тити толкнул Пора на спину, навис сверху, разводя его ноги в стороны. Пор обхватил его ногами за талию, вжимаясь бёдрами, чувствуя, как твёрдый член Тити упирается ему в живот. Тити потянулся за смазкой — он предусмотрительно носил маленький тюбик в спортивной сумке, зная, что рано или поздно этот момент настанет. — Ты так дрожишь, — прошептал Тити, выдавливая гель на пальцы. — И так хочешь меня. Я чувствую. Он опустил руку между ног Пора, и первый палец вошёл легко — Пор был всё ещё расслаблен после оргазма. Второй — с небольшим сопротивлением. Тити двигал пальцами медленно, растягивая его, задевая ту самую точку, от которой Пор выгибался дугой и хватал ртом воздух. — Ещё, — выдохнул Пор, царапая спину Тити. — Пожалуйста, ещё. Третий палец заставил его застонать сквозь зубы. Тити терпеливо работал, пока Пор не начал сам насаживаться на его пальцы, толкаясь бёдрами. — Хватит, — прохрипел Пор. — Я хочу тебя. Сейчас. Тити вытащил пальцы, смазал свой член — твёрдый, напряжённый, пульсирующий — и поднёс к входу. Он не торопился. Сначала только головка — и Пор вцепился в его плечи, выгибаясь. Потом ещё немного, и ещё, пока Тити не вошёл до конца, медленно, позволяя Пор привыкнуть к ощущению наполненности. — Чёрт, — выдохнул Тити, уткнувшись лбом в плечо Пора. — Ты такой тугой. Такой горячий. — Двигайся, — попросил Пор, обхватывая его ногами сильнее. — Пожалуйста, двигайся. Тити начал медленно, глубокими толчками, и каждый раз, когда его член проходил до конца, Пор издавал сдавленный звук, похожий на всхлип. Тити ускорился, забиваясь в него всё быстрее и жёстче, и комната наполнилась влажными шлепками и прерывистыми стонами. Но Тити хотел большего. Он резко вытащил член, проигнорировав жалобный стон Пора, поднял его на ноги и толкнул к стене напротив зеркала. — Встань, — скомандовал Тити шёпотом, тяжело дыша. — Как на растяжке. Пор послушался, его тело знало это положение: одна нога твёрдо стоит на матах, вторая поднята и закинута на плечо Тити. Идеальный вертикальный шпагат. Тити придержал его ногу, поглаживая внутреннюю сторону бедра, проводя пальцами по чувствительной коже, от колена до паха. — Посмотри, — кивнул Тити на зеркальную стену. Пор поднял глаза и замер. В тусклом свете отражались двое: напряжённые, влажные, абсолютно нагие. Пор видел каждую линию своего тела, видел, как его нога лежит на плече Тити, как широкие плечи Тити обхватывают его талию, как член Тити, твёрдый и блестящий от смазки, упирается ему в живот. Вид был неприличным. Запретным. И от этого у Пора закружилась голова, а член снова начал подниматься. — Смотри на нас, — прошептал Тити, направляя член к входу и медленно входя в него. — Не отводи глаз. Пор вцепился в плечи Тити, впиваясь ногтями. Громкий, сорванный стон разбился о чёрные стены. Тити двигался ритмично, глубоко, используя растяжку Пора, чтобы заходить под невозможными углами. В зеркале было видно всё: как Пор откидывает голову, как его губы приоткрыты, как мышцы живота напрягаются с каждым толчком, как член Тити исчезает в нём и снова появляется, блестя от влаги. — Ты видишь? — прорычал Тити, ускоряясь и задевая простату Пора с каждым толчком. — Видишь, как ты принимаешь меня? Как твоё тело хочет меня? — Ти… Тити, пожалуйста… — выдохнул Пор, не зная сам, о чём просит — продолжать или остановиться. Из глаз потекли слёзы — не от боли, от переполняющих ощущений. — Ты так красиво выглядишь, — прошептал Тити, слизывая солёную дорожку с его щеки. — Знаешь? Никто бы не поверил, что наш главный танцор такой… такой грязный. Такой мой. Он не договорил, вместо этого накрыл губы Пора поцелуем — грязным, влажным, с прикусами, с языком, проникающим так же глубоко, как член внизу. Пор ответил с отчаянием, теряя остатки стыда, кусая губы Тити в ответ. В какой-то момент Тити развернул его, толкнув грудью на прохладное зеркало. Пор упёрся ладонями в стекло, видя в отражении своё раскрасневшееся лицо и Тити у себя за спиной. Одна нога Пора всё ещё была поднята — Тити держал её за щиколотку, не давая опустить. Это было почти больно, но боль эта была желанной. Стекло холодило соски, сводя с ума контрастом с горячим телом Тити сзади. — Не останавливайся, — прохрипел Пор, утыкаясь лбом в своё отражение. — Пожалуйста, только не останавливайся. Сильнее. Тити вцепился в его бедро свободной рукой, второй сжимая поднятую ногу, и забился в него с такой силой, что Пор с трудом удерживался на одной ноге. Каждый толчок отдавался во всём теле, заставляя его ладони скользить по зеркалу. Тити наклонился, кусая его за плечо, оставляя красный след, затем проводил языком по укусу. — Скажи, что ты мой, — прорычал Тити, не сбавляя темпа. — Скажи. — Твой, — выдохнул Пор, глядя в зеркало. — Весь твой. Всегда был твоим. Тити зарычал, почти по-звериному, и ускорился до предела. Пор чувствовал, как внутри всё сжимается, как приближается вторая волна — более мощная, чем первая. Он кончил, когда Тити особенно глубоко вошёл в него, и его сперма попала на чёрную стену у зеркала. Тело выгнулось, нога соскользнула с плеча Тити, но Тити поймал её, не давая упасть, продолжая двигаться в сжимающемся вокруг него теле. — Сейчас, — прохрипел Тити, делая ещё несколько резких толчков. — Сейчас… Он кончил с глубоким, гортанным стоном, изливаясь внутрь Пора, и замер, тяжело дыша, уткнувшись лицом ему в лопатку. В зеркале они казались одним существом — сплетённым, мокрым, обессиленным. Некоторое время они стояли так, прижавшись друг к другу. Тити медленно вышел из Пора, и Пор почувствовал, как горячая жидкость стекает по внутренней стороне бедра. — Ты в порядке? — спросил Тити, убирая влажную прядь со лба Пора, целуя его в висок. — Я… да, — выдохнул Пор, криво усмехаясь. Ноги тряслись. — Только теперь мне стыдно смотреть на этот станок. И на зеркало. Тити рассмеялся, коротко и хрипло, и поцеловал его — нежно, почти целомудренно, в губы. — Пошли в душ. Все уже ушли, вода горячая будет только наша. Они кое-как натянули одежду, и Пор, всё ещё дрожащий после пережитого, первым вышел в коридор. Душ находился в конце этажа — просторная кабинка с тремя лейками, куда обычно забегали все шестером, обливаясь холодной водой. Но сейчас здесь никого не было. Тити закрыл дверь раздевалки, на этот раз даже не проверяя — он знал, что они одни. Пор уже стоял под струёй, позволяя горячей воде стекать по лицу, по шее, по груди, смывая пот и всё остальное. Он открыл глаза и увидел Тити, который шагнул к нему прямо в одежде, прижимая его спиной к прохладной плитке. — Тити, мы же только что… — начал было Пор, но договорить не успел. — Я сказал «пошли в душ», — перебил Тити, скользя губами по его мокрой шее, спускаясь к ключице, к соску. — Я не говорил, что мы будем там только мыться. Пор рассмеялся, но смех быстро перешёл в стон, когда руки Тити скользнули ниже по животу, сжимая его полувозбуждённый член. Вода лилась, пар окутывал их, и в этой белой дымке, прижавшись друг к другу, они снова забыли обо всём на свете. Тити развернул его лицом к стене, прижал грудью к холодному кафелю и вошёл в него снова — легко, потому что Пор был всё ещё расслаблен и влажен внутри. Пор застонал, упираясь ладонями в плитку, а Тити двигался медленно, почти лениво, растягивая удовольствие. Вода стекала по их спинам, смешиваясь с потом и всем остальным. — Я хочу, чтобы ты запомнил это, — прошептал Тити ему на ухо, покусывая мочку. — Каждый раз, когда будешь делать растяжку в этом зале. Каждый раз, когда увидишь это зеркало. Ты будешь вспоминать меня внутри тебя. — Ты ужасен, — простонал Пор, откидывая голову назад, подставляя шею. — Но ты всё равно мой. В агентстве давно никого не было. Только тихо журчала вода в душе, и лишь изредка тишину нарушали приглушённые звуки, смысл которых мог бы угадать только тот, кто сам когда-то любил так же отчаянно и безрассудно.