Жалкая

Массивная дверь визжит под давлением ухоженных рук и отворяется. Митя, спохватившись, поднимает глаза и видит в дверях Надю. Она по-свойски, по-лисьи ухмыляется, когда видит, что у него в руках. Стук каблуков отдаётся противным эхо в его ушах и он морщится, опуская взгляд. Опять она, опять Надя. — Ну как? Что-то весёлое нашёл? — интересуется она, глядя явно не на Митю. Хищный взгляд прикрыли густые ресницы, а холодный свет очерчивал рельеф лица. Она была настолько же красива, насколько гнила́ изнутри. Митя это чувствовал. Он не первый год не расстаётся с запахом плесени, знает, что это такое, а видеть это у такой симпатичной девушки — сплошное разочарование. — Тебе чё, того мало что-ли? Он явно встревожен, но не её присутствием. Надя-то ладно, Надя пускай шляется по всему периметру и обнюхивает каждый его карман, главное, чтобы не Ира. Он ведь пообещал ей. Ему вроде и стыдно, а вроде он не уверен, нужна ли она ему вообще, если ради неё придётся отказаться. Ну, с наркотиками он уже второй год, а с Ирой... Пару недель, что-ли? Вот пусть и выбирает, что дороже! — Береги носик, бейба. — Я вас слышала. — Что? Хищный лисий взгляд в момент превратился в волчий, серьёзный. Она обходит койку и встаёт напротив Мити, скрестив руки на груди. — Ты сказал ей, что бросишь ради неё. Ну и? Как успехи? Снова эта улыбка. Нет, не та, другая. Эта — холодная и презрительная, какую нечасто увидишь. Вокруг запахло изморозью. — Не твоё дело, цыпочка. Иди, а то Ира твоя подумает, что мы тут непотребствами занимаемся. — Прям моя? Отдаёшь её, что-ли? Знаешь, а я не против. Напряжение росло в геометрической прогрессии. Её надменный взгляд уже не говорил: он кричал о том, как сильно она его терпеть не может. Всё, что их связывало — тот день, когда она стащила у него порошок. Надя до сих пор жалеет: легче вовсе не стало, но зато она могла оправдать тот свой поступок. При одном только воспоминании хочется облизать губы. У Иры они были сухие. Она себя не узнаёт, зациклившись на одной и той же мысли: как же хочется намазать её губы своей вишнёвой гигиеничкой! Жаль правда, что она её с собой не взяла. — Я сказал: катись отсюда. Хоть слово ещё про Иру услышу... — Знаешь, Мить, я — девочка взрослая, всё понимаю. Ты её уломал, поигрался, галочку поставил, дальше что? Думаешь, ей по пути с таким мудозвоном, как ты? Наде не страшно. Пусть на каблуках, в юбке, накрашенная и с укладкой — она готова стиснуть кулаки и драться, ведь неприязнь уже теряет рамки. Наблюдая за остальными похищенными, она немало узнала об их отношениях и простроила цепочки там, где надо. Ей уже плевать, сочтут ли её за лесбуху, главное — чтобы этот отпетый рядом с Ирой не вертелся. Она всё фантазирует о том, как сносит ему кабину, но за пределы фантазий не выходит: Ира ведь сдержанных любит. Наверное. А может, она как раз по мерзопакостным мужикам, раз до сих пор терпит этого чмошника. Что ж, Надя не против отрастить щетину, если это поможет завладеть Ириным вниманием. — А ты? Думаешь, ты лучше? — Уверена, ей блевать охота при виде твоей морды. Сиди-сиди, нюхай свой порошок, а я пойду пока и передам ей, что у тебя, возможно, передоз. — А ну стоять! — Ой, мне казалось, я только что услышала "катись отсюда"... Она уже развернулась, чтобы уйти, но тут Митя схватил её за запястье и потянул на себя. Надя тут же ощутила боль в лодыжке: кажется, ногу подвернула. Положение максимально неудобное, ещё и от этого, тьфу, перегаром несёт... Она поморщилась, но омерзение тут же вытеснил страх: он повторил свой уже привычный приём, сжав её шею. — Хоть что-то она узнает... Будь готова получить погоняло лесбухи. Хочешь, чтобы тебя Валера отпиздил? Он ведь уже из принципа не будет воспринимать тебя, как бабу. А может, ты мазохистка, и поэтому ведёшь всё к этому. Нравится, когда тебя душат, да? С этими словами он стиснул её горло сильнее. Надя закашлялась, чувствуя, как голова превращается в наполненный кипятком шар. — Пусти меня! — Не нравится, значит? На ладошках хочешь? Или сразу на кулаках? Ты же у нас уже не женщина. — А ты уж точ—... Кхе-кхе... Не мужч...чина... — Послушай сюда, овца: ни одна умная баба не станет огрызаться, когда её душат. Он наклонился к её уху и стал что-то неразборчиво шептать, а ей стало так противно, что она додумалась поменять расположение рук и вонзиться острыми ногтями ему в лицо. Вырвавшись, Надя попятилась к стене, спотыкаясь на каблуках. — Теперь она точно всё узнает, урод! Каждое твоё слово ей процитирую! — Даже о том, что ты — лесбиянка? Возмущённо глотая воздух, она зашагала в сторону двери. — Ну уж нет, теперь я тебя не отпущу! Он поймал её и прижал лицом к стене. Надя сжала зубы. Ну и вонь. Сейчас бы не помешала Айжан, которая спизданула бы что-нибудь на казахском, а то она уже не в состоянии цензурные слова подбирать. Митя схватил её за волосы. — Последнее тебе китайское предупреждение. Ну вот, началось. — Если ты не заткнешь свою пасть нахрен и не прекратишь меня выводить — этот клочок окажется у меня в руке. Поняла? Пока Надя думала над ответом, дверь вновь заскрипела и в проёме маякнула причина конфликта. Её физиономия исказилась в смеси недопонимания, гнева и беспокойства при виде сия мизансцены. А вы бы что подумали, если бы чувак, так настырно катящий к вам яйца, прижимал лицом к стене чувиху, не менее настырно катящей к вам сиськи? — Ира! У Нади моментально прорезался голосок. Ослабив Митину бдительность, она вырвалась и побежала к ней. — Слушай, смотри внимательней за своим хахалем. Он меня чуть не задушил! — А ты мне чуть глаза не выколола, стерва! — Да что у вас происходит?! Помещение погрузилось в тишину. Надя оглянулась на Митю, вставшего у стены, как мачо. Ну да, ну да, как будто не ты только что пытался задушить девушку за слова, мудила. — Ты бы тоже внимательнее наблюдала за своим окружением, Ир. Ты в курсе, что Надя... — Ир! Я тут нашла кое-что. Надя пронеслась к койке, на которой две минуты назад сидел Митя, схватила оттуда первые попавшиеся коробочки и всучила Ире. — Вот. Ты же доктор. Может, эта фигня тебе чем-то поможет. Она тревожно наблюдала за её реакцией. Ира настороженно взяла те штуки в руки, повертела в руках, нахмурилась и кивнула. — Как раз то, что нужно. У Нади аж от сердца отлегло: она едва сдержала облегчённый выдох и такую же улыбку. — Спасибо. Ира в последний раз бегло взглянула на неё и вышла за дверь. Надя поджала губы, смотря ей вслед. Сердце никак не успокаивалось. Она уже и забыть успела, что за чучело стоит у неё за спиной. — Какая же ты жалкая с ней. Она вздрогнула. И правда. Где это видано, чтобы такая красивая, фигуристая, харизматичная девушка, уверенная в себе модель и просто гламурная красотка так сдувалась рядом с какой-то там мальчиковатой студенткой медицинского? Надя сжала кулаки, наплевав на ногти. — Ты не лучше. С этими словами она вышла за дверь. Услышав очень чувственный, эмоциональный, говорливый хлопок, Митя лишь вздохнул и вернулся на койку. — По-моему, мы оба жалкие. Только вот я здоровый, а ты — нет.