Выберешь ли ты меня?

      Арсений пришел к Антону на смену ровно через неделю. Он, как обычно, заказал свой двойной американо, и Антон — совершенно неожиданно для самого себя — предложил: — Пошли покурим? Он не знал, нахуя это сделал. Ему просто захотелось вырвать Арсения из пространства кофейни хотя бы на пять минут. Они стояли на заднем дворе. Антон залипал на длинные пальцы Попова, уверенно сжимавшие сигарету, а Арсений молча смотрел в небо, будто выдерживая паузу. — Сколько тебе лет? — поинтересовался Антон. Этот вопрос мучил его с самого начала, но спрашивать у Иры он не решался — та бы точно послала его нахуй за лишний интерес. Арсений перевел взгляд на Антона и усмехнулся. В этой ухмылке читалось: он прекрасно понимал, как долго Шастун ждал возможности спросить. — Тридцать четыре. Он снова замолчал, внимательно следя за реакцией. Антон лишь коротко кивнул, прикидывая в уме: разница в семь лет. Не критично, но весомо. Он затянулся и прокрутил кольцо на указательном пальце. — А мне двадцать семь, — зачем-то сообщил он, хотя был уверен: Попов и так в курсе. Тот лишь снова улыбнулся и кивнул. Знал, сука. Наверняка, в отличие от Антона, не постеснялся выспросить всё у Кузнецовой. Тишина становилась неловкой. Выкинув бычок, Антон засунул руки в карманы джинсов. В голове роилась сотня вопросов, но он не знал, с чего начать, чтобы не выглядеть слишком заинтересованным. — Пошли вечером в бар? — вдруг спросил Арсений. Он не отрываясь смотрел своими невозможными глазами прямо в лицо Антону и, слегка прикусив губу, ждал. Антон мог бы снова выебнуться. Мог бы придумать важные дела или очередную смену. Но он хотел пойти. Он так долго ждал, пока Арс снова проявится, что скрывать это от самого себя было уже просто стыдно. — Пошли. Видимо, Арсений тоже не ожидал такого быстрого согласия. На мгновение в его глазах промелькнуло удивление, но он тут же взял себя в руки и выбросил окурок. — Тогда после смены? — После смены, — подтвердил Антон. Арсений постоял еще пару минут, просто глядя на него, а затем ушел. Антон вернулся за бар, чувствуя, как внутри всё вибрирует от предвкушения. Его тянуло к Попову с какой-то пугающей, почти магнитной силой. Желание получить ответы на все вопросы наконец перевесило страх «пожалеть», о котором твердила Ира. Он принялся с нетерпением ждать окончания смены, поминутно поглядывая на часы.       К его счастью, смена пролетела довольно быстро. Была пятница, все спешили домой на заслуженные выходные, и после обеда люди всё реже заглядывали в кофейню. Когда пробило девять, Антон, тщетно пытаясь унять волнение, начал убираться. Он периодически одергивал себя, понимая, что начинает судорожно вымывать всё подряд, лишь бы поскорее освободиться. Но в итоге, сдавшись самому себе и закрыв кофейню за какие-то двадцать минут, он вышел на улицу. Арсений ждал его, сидя на лавочке возле входа. Завидев Антона, он встал и мягко улыбнулся. Попов выглядел шикарно. Темно-синяя рубашка (Антон уже сбился со счета, сколько их в его гардеробе), темные брюки и вечно небрежно уложенные волосы. На его фоне Антон внезапно почувствовал себя школьником. Он был в обычных светлых свободных джинсах, кроссовках и простой белой футболке. Неловко пригладив кудри, Шастун сделал шаг навстречу. — Идем? — Ага, — Антон тут же закурил, чтобы хоть как-то унять дрожь в пальцах. Он впервые находился с Поповым один на один. Они шли молча. От тонкого цитрусового парфюма Арсения мозг начинал медленно плавиться. Попов шел рядом уверенной походкой, не спеша нарушать тишину; одна рука лежала в кармане, а второй он тоже курил. Антон периодически бросал взгляд на его профиль, пытаясь разгадать, о чем тот думает. Но стоило голубым глазам внезапно повернуться в его сторону, как Шаст поспешно отводил взгляд, вызывая у Арсения тихие, едва слышные смешки. Тело вообще начало жить своей жизнью: ладони предательски потели, сердце стучало с удвоенной силой, а губы так и норовили расплыться в идиотской улыбке. Антон никому не сказал, что идет в бар с Арсением. Ему хотелось продлить этот момент до того, как Позов начнет заваливать его вопросами, а Ира — сверлить гневным взглядом.       Они вошли в бар. Внутри царил приятный полумрак, пахло кальяном, хорошим табаком и немного жареным мясом. Людей было слишком много для вечера будничного дня. Антон вошел первым и, неловко замявшись в поисках места, обернулся к Арсению. Тот лишь улыбнулся, мягким жестом положил ладонь ему на поясницу и уверенно подтолкнул к дальнему столику у стены. Антон сглотнул. От прикосновения по спине прошла ощутимая дрожь. Мысли окончательно спутались, сосредоточившись на тепле чужой ладони. Они сели друг напротив друга. Когда заказ был сделан, в воздухе повисла пауза. Антон нервно постучал пальцами по столу, собираясь с духом. Арсений же, откинувшись на спинку стула, с нескрываемым удовольствием наблюдал за ним. — Что смешного? — недовольно буркнул Антон, злясь на собственную несобранность. — Ты, — на выдохе ответил Арсений и подался вперед, сокращая дистанцию. — Ты очень мило нервничаешь. Антон угрюмо посмотрел на него, но всё же немного расслабился и перестал выбивать чечетку по дереву столешницы. — Зачем пригласил меня? — задал он вопрос, который крутился на языке с самого начала. В ожидании ответа Антон замер, игнорируя то, как в унисон с ним замерло и сердце. — Понравился ты мне, — просто ответил Арсений, пожимая плечами. Антон сглотнул. Открыл рот, закрыл. Неловко потер шею, из последних сил стараясь не покраснеть под этим насмешливым, пронизывающим взглядом. От активно краснеющих щек его спасла официантка — она подошла и принесла Антону прохладное пиво. Он сразу же с жадностью припал к стакану. Арсений ограничился красным вином: с элегантностью, которую Антон видел впервые в жизни, он вертел бокал в руках и, не отводя взгляда, делал крошечные глотки. Сидеть молча было невозможно. По крайней мере, так считал Антон, а что там думал Попов — ему было похуй. Шаст еще раз отпил пива, достал мятую пачку сигарет, кинул её на стол вместе с зажигалкой и решился: — Чем занимаешься? Ну, помимо своей компании? — он неопределенно махнул рукой в воздухе. — Бег, книги... ищу свою любовь, — ответил Арсений, ставя бокал на стол, но не убирая пальцев с тонкой ножки. На фразе про любовь сердце у Антона ощутимо ёкнуло. Но он не подал виду — просто коротко кивнул. — А ты? — поинтересовался Арсений, всматриваясь в него гипнотически. Антон нервничал под этим взглядом и не знал, куда себя деть. Он вытер ладони о джинсы, понимая, что с такими темпами напьется к хуям быстрее, чем успеет доесть ужин. — Работа, спортзал, друзья... картины. Арсений удивленно приподнял брови: — Пишешь картины? Антон кивнул, неловко улыбаясь. С приходом Эда в его жизнь он почти забросил творчество — тот постоянно осуждал его мазню. Но страсть в сердце никуда не делась, и Шаст втайне ждал момента, когда вдохновение снова ударит в голову и заставит взяться за кисти. — И как... поиски любви? — поинтересовался Антон, внутренне смущаясь от собственного вопроса. Арсений же, наоборот, расслабленно усмехнулся и откинулся на спинку стула. Он был так хорош в этот момент, что Антону пришлось снова припасть к бокалу, лишь бы унять дикое желание — взобраться к Попову на колени и заставить его стонать этим блядским ртом, который сейчас скривился в насмешливой улыбке. — Отвратительно, Антош, — Арсений покрутил кольца на пальцах, кивком поблагодарил официантку за принесенный стейк и взялся за приборы. Блять. Антон был готов застонать сам — просто от того, как прозвучало его имя из уст этого человека. Антон уставился на тарелку с ростбифом. Нож Арсения едва слышно заскрежетал по фарфору. Антон наконец отпустил бокал с пивом и тоже взялся за приборы. — Не годятся более чем на одну ночь? — спизданул он, тут же мысленно прикусив язык. Он не поднимал взгляда, монотонно разрезая и без того мелкие куски мяса. — Есть такое, — мягко отозвался Арсений. — Так, может, не надо пытаться раздвинуть им ноги после первого свидания? Это было смело. Антон сам ахуел от собственной наглости. Он отправил в рот кусочек мяса и посмотрел на Арсения, стараясь не выдать того, что внутри всё замерло от собственного вопроса. Попов повторил его движение со стейком и взглянул в зеленые глаза, медленно облизывая губы от мясного сока. Антон проследил за этим жестом и шумно сглотнул. — Не получается, Антош. Сами раздвигают. Антон коротко кивнул. Арсений опустил взгляд и отрезал еще кусочек. Шастун понимал их. Перед таким, как Попов, действительно тяжело держать ноги вместе. Но Антон не собирался сдаваться так просто. Нервозность с каждым глотком прохладного пива уходила, уступая место азарту. — А что тебе важно в человеке? Арсений задумался. Он съел еще пару кусочков, отпил вина и посмотрел на рубиновую жидкость в бокале, а затем поверх стекла глянул на Антона: — Душа. Антон прыснул, немного давясь мясом. Арсений тоже усмехнулся. Шаст покачал головой и продолжил есть. Было в этом человеке что-то странное: Антон пока не мог понять, отталкивает это его или, наоборот, притягивает как магнит. Ноги после смены стали ватными, а диван в баре начал казаться самым уютным местом на земле. Он расслабленно выдохнул и отодвинул пустую тарелку. Достал сигарету и подкурил. — Есть любимый художник? — поинтересовался тем временем Арсений, тоже заканчивая с едой и махая официанту. Антон задумался. Он проследил, как официант убирает тарелки и Попов просит повторить напитки. Затянулся, прокручивая сигарету в пальцах. — Айвазовский. Сказано было наугад. Антон никогда особо не следил за теорией искусства и в душе не ебал, кто что пишет — он просто рисовал то, что чувствовал. Арсений улыбнулся и кивнул, посмотрев на него как-то слишком уж проницательно. Шастун понял: тот догадался, что он напиздел. — Какая любимая картина? Проверял, падла. Но Антон тоже не пальцем деланный. Пару названий он всё же помнил. Он провел языком по губам; Арсений проследил за этим взглядом, и по спине Антона пробежали мурашки. Официантка поставила перед ним новый бокал пива, перед Арсением — вино. Тот в свою очередь тоже закурил. — «Чесменский бой», — протянул Антон, окончательно расслабляясь. Он потушил окурок и подтянул к себе пиво, ощущая ладонью холодный конденсат. — Мечтаю, чтобы у меня дома висела хотя бы реплика, но это, к сожалению, очень дорого. Пожаловался — и снова приукрасил, просто чтобы выебнуться перед этим закрытым Поповым. Они сидели почти час, а Антон так нихуя про него и не узнал. Теперь у захмелевшего Шастуна появилась цель: разговорить Арсения любой ценой. — Неплохо, — хмыкнул Арсений, не сводя с него глаз. — Твоя любимая книга? — Антон пошел в атаку. — «Удушье», Чак Паланик, — быстро ответил Арсений, усмехаясь. — Любимая группа? — Led Zeppelin. — Любимое блюдо? — Стейк, — Антон фыркнул. Ну естественно. — Братья, сестры? — Один в семье. — Собака или кот? — Кот, — уже вовсю веселясь, отвечал Арсений, принимая правила игры. — Как называются твои духи? — Моски... что? — удивился он. — Тебя интересуют мои духи? — Меня интересует всё, — ровно произнес Антон, открыто улыбаясь. И он не солгал. Хотелось вскрыть этого Арсения. Знать, чем он дышит, что видит, когда открывает глаза, даже какой пастой чистит зубы. У Антона проснулся дикий азарт. Он прикусил губу и посмотрел на удивленного Попова. Тот покачал головой, отпил вина и хитро сощурился. — Moschino. Антон кивнул. Что он будет делать с этой информацией, он понятия не имел, но сейчас она казалась жизненно важной. Они молча уставились друг на друга. Антон подметил: если Арсений и при дневном свете был чертовски хорош, то сейчас, вальяжно раскинувшись на диване в приглушенном свете бара, он выглядел просто божественно. Хмель только добавлял его образу какой-то порочной притягательности. Сам же Антон себя красивым никогда не считал. Его вечно раздражали собственные уши, слишком длинные ноги и худое, нескладное тело. А еще эти кудри... Он нервно поправил пару локонов, упавших на слегка влажный лоб. Рядом с Арсением было нервно — всё еще не до конца понятно, что он за человек, — но в то же время удивительно легко. И эта легкость Антону нравилась. Он заметил, как Арсений скользит по нему жадным взглядом, даже не пытаясь этого скрыть. — Почему кофейня? — вновь спросил Попов, останавливаясь взглядом на его лице. Антон пожал плечами. Не особо хотелось признаваться, что он считает себя бездарем, но захмелевший мозг ничего поинтереснее не выдал. — Всю жизнь там проработал. А почему логистика? — задал он встречный вопрос, отпивая пиво. Нет, ну он точно сегодня будет в ебеня. — Отец передал давным-давно маленькую контору. Я решил немного подлатать, то тут, то там, и вот... — Арсений неопределенно развел руками. — Что выросло, то выросло. «Да он издевается, — подумал Антон. — Это что, топ-100 причин, почему я должен лечь под него прямо здесь?» — Ира сказала, что ты би, — тут же перевел тему Шастун. И сам же мысленно себя проклял. Он ведь только вчера осуждал Лазарева за резкие смены тем, а сам оказался не лучше: сначала про конфетки, потом про гробы. Ну пиздец. Арсений усмехнулся, глянул на него из-под ресниц и молча отпил вина, не удостоив вопрошающего ответом. Ну охуеть. Антон вопросительно вскинул брови, ожидая хоть каких-то слов, но Попов лишь задумчиво прикусил губу. И всё. Тишина затягивалась, становясь неловкой. Антон раздраженно махнул на него рукой, вызвав у Арсения легкий смешок, и снова потянулся за сигаретой. Невозможно нормально говорить с этим человеком. Просто невозможно. — Смотря на тебя, я вот думаю, что, скорее всего, я стопроцентный гей, — выдал Арсений наконец, не отрываясь от пальцев Антона, который в этот момент пытался чиркнуть зажигалкой. Антон ахуел. Так с ним еще никто не флиртовал — настолько прямо, в лоб, без всяких экивоков. Он вытащил сигарету изо рта, чувствуя, как предательски краснеет шея, а тело заполняет вязкое тепло. Ну пиздец. Пальцы задрожали, и он покрепче сжал сигарету, не заботясь о том, что она может сломаться. Прикусил губу, тщетно пытаясь унять идиотскую улыбку, и покачал головой, всё-таки подкуривая и усиленно изучая свой бокал. — Ты странный, — произнес Антон, принципиально не глядя на Арсения. — Заставляю тебя нервничать? — хрипло поинтересовался Попов. Антон вздрогнул. От этого тона по телу прошла ощутимая волна, и тепло, скопившееся в груди, неумолимо поползло ниже пояса. Да, блять, он заставлял его неимоверно нервничать. Шастун глубоко затянулся и, наконец, поднял взгляд, впиваясь в голубые глаза напротив. — Заставляешь возбуждаться, — выдохнул он вместе с дымом, уже не заботясь о последствиях. Ему было откровенно плевать. Он живой человек, в конце концов, и напротив него сидел охуительно красивый мужчина, которому хотелось отсосать прямо здесь, под этим тусклым светом бара. Антон видел ответное, такое же голодное желание в глазах Арсения и больше не мог (да и не хотел) контролировать свое разгоряченное тело. Взгляд Арсения потемнел, зрачки расширились, а кончик языка снова медленно прошелся по губам. Антон уже не скрываясь пялился на этот рот. — Ты бы знал, как ты заставляешь меня возбуждаться, Антош, — почти прошептал Попов в ответ. Это был пиздец. Антон подавил рвущийся наружу стон и на мгновение прикрыл глаза, до боли сжимая пальцами край столешницы. Он был готов отдаться прямо здесь. Но остатки здравого смысла всё еще нашептывали, что он «приличный парень», как бы глупо это ни звучало в данной ситуации. Шастун сжал зубы, пытаясь утихомирить бешено колотящееся сердце и член, который дернулся от этого шепота. С резким выдохом он открыл глаза. Пиздец. Арсений смотрел на него так жадно, как никто и никогда в жизни. Если они прямо сейчас не выйдут на воздух, Антон за себя не ручался. — Прогуляемся? — выдавил он, тут же сглатывая, чтобы смочить пересохшее горло. Арсений усмехнулся и коротко кивнул. Он достал купюры и расплатился. Антон дернулся было предложить разделить счет — просто чтобы не чувствовать себя мальчиком на вызове, — но наткнулся на такой оскорбленный взгляд Попова, что мгновенно прикусил язык. Немного пошатываясь от смеси алкоголя и адреналина, Антон направился к выходу. Прохладный ночной воздух подействовал отрезвляюще. Мимо проходили парочки, с чьей-то террасы доносился беззаботный смех. Антон глубоко вдохнул, пытаясь сбросить зашкаливающее напряжение, и дождался Арсения, который неспешно вышел следом. Они не сговариваясь пошли в сторону темных аллей, подальше от ярких витрин.       Антон еще никогда не вел себя так по-шлюшьи. По крайней мере, именно так он сам это называл. Но это новое ощущение ему чертовски нравилось. А еще больше нравилось видеть, каким желанным взглядом провожает каждое его движение Арсений. Это невероятно тешило самооценку, от которой после отношений с Эдом не осталось практически ничего. Арсений слушал его, спрашивал, заставлял возбуждаться одним только поворотом головы — и это будоражило Антона сильнее, чем что-либо в жизни. Они прошли мимо поющего фонтана. Антон на мгновение залюбовался тем, как фиолетовый свет падает на острые скулы Арсения, делая его лицо еще более инопланетным. — Работаешь завтра? — подал голос Попов. Антон лишь отрицательно покачал головой, втайне мечтая, чтобы этот вечер никогда не заканчивался. Арсений медленно шел рядом. Во всем его облике сквозила какая-то нарочитая, выверенная небрежность: от растрепанных в продуманном беспорядке волос до расстегнутых верхних пуговиц рубашки. Даже то, как он подносил сигарету к губам, казалось демонстративным жестом. Антон плыл, и это дико его раздражало. — Ты планируешь переспать со мной? — выпалил он прежде, чем успел подумать. Антон сам не понял, зачем спросил это. Наверное, просто хотел расставить все точки над и, но тут же пожалел о своей прямолинейности. Теперь Арсений точно подумает, что Шастун ведет себя как девчонка, которая после первого ужина начинает планировать совместное будущее. Арсений не спешил с ответом. Где-то внизу, на проспекте, резко засигналил автомобиль, послышался визг тормозов. Город жил своей суматошной жизнью, пока Антон сверлил профиль Попова прямым, почти вызывающим взглядом. — А ты не планируешь? — просто ответил Арсений вопросом на вопрос. Они продолжали идти. Внутри Антона всё перевернулось. Планировал ли он? О да, он еще как планировал. Осознав это, он даже замер на секунду в изумлении. Вот так просто? Оплаченный ужин, пара бокалов пива, признание в возбуждении — и он уже готов был раздвинуть ноги? Антон сам от себя не ожидал такой прыти. Заметив заминку, Арсений тоже остановился и обернулся к нему. — Не сейчас, — выдавил Антон. И это было лишь отчасти правдой — тело кричало об обратном. Неожиданно Арсений не выглядел разочарованным. Скорее, удивленным. Его взгляд стал изучающим, оценивающим, будто он заново пересчитывал ценность стоящего перед ним парня. Он усмехнулся, кивнул и пошел дальше. Антон пнул какой-то подвернувшийся камень и двинулся следом. В обычной жизни он бы никогда не признался в подобном парню после первого свидания. Но Арсений был каким угодно, только не «обычным». Антон видел, что по какой-то невидимой причине Попова тоже тянуло к нему, и это взаимное притяжение искрило в воздухе. Ему как-то сказал Лазарев, что если девушка дает на первом свидании, у парней тут же пропадает интерес, какой бы охуительной она ни была. Антон, конечно, не был девушкой, да и охуительным себя не считал, а значит, шанс того, что утром он уедет от Арса на такси в один конец и больше никогда его не увидит, был равен ста процентам. А терять Арсения прямо сейчас ему почему-то совсем не хотелось. Они больше не говорили, только кружили по центру, периодически доставая сигареты и ловя на себе заинтересованные взгляды друг друга. Антон больше не нервничал. Будто прояснив всё, ему стало легче. Легче понимать, что они по-любому переспят. Легче принимать тот факт, что он может быть кому-то настолько интересен. Легче воспринимать молчание Арсения, не считая его неловким и не стремясь заполнить его глупыми разговорами. Они дошли до «Арки», в которой работал Антон, и остановились. Шастун выкинул бычок и невысоко покачался на пятках. Уходить пиздец как не хотелось. Но время было позднее, Арсению завтра наверняка на работу, и заставлять его задерживаться еще дольше казалось неправильным. — И на сколько свиданий еще надо тебя сводить, прежде чем ты решишь, что я достоин переспать с тобой? — уточнил Арсений самым будничным тоном, будто интересовался, стоит ли брать к салату десерт. — А тебя, кроме секса, во мне больше ничего не интересует? — было немного обидно, но Антон сдержал эмоции. Пора было перестать удивляться прямолинейности Попова. Антон сделал неутешительный вывод: с этим человеком будет непросто. И это, блять, его цепляло. Пока самого Арсения, видимо, цепляла только возможность трахнуть его. Арсений пожал плечами. В его лице мелькнуло что-то неуловимое и неожиданно глубокое. Едва заметная тень. — Нет, — вновь простой ответ. — Просто это то, чего бы я определенно хотел. И снова этот провокационный взгляд, в котором читалось: «Ну давай, попробуй меня переубедить». Это было похоже на нападение, которое на самом деле — защита. Антон вздохнул, не собираясь ничего ломать. Может, Арсений и не это имел в виду, скрываясь за насмешливой усмешкой, но Антон считал ситуацию именно так. И его это устраивало. Он тоже хотел секса, но еще больше хотел, чтобы сердце продолжало так бешено колотиться. Антон взглянул на Арсения и вдруг понял: тот тоже боится. Боится, что Антон потеряет к нему интерес. — Надеюсь, ты не дашь мне по ебалу, — прошептал Антон, делая шаг к нему вплотную. Он подался вперед, прикусывая губу и ловя удивленный вдох Арсения. Поднял руки, по-хозяйски обхватил его шею. «Попробуй переубедить», значит? И Антон поцеловал. Вложил в этот поцелуй всё, что не мог произнести: всю накопившуюся злость, дикое желание и немое «какого хуя ты творишь, Арс?». Свободная рука скользнула под тонкую ткань рубашки — пиздец, кожа Арсения мгновенно покрылась мурашками. Поймав его тихий выдох, Антон снова прильнул к его губам, так, чтобы никаких лишних мыслей не осталось. — Так понятно о моем намерении? — выдохнул он в покрасневшие губы Попова. — Значит... еще пару свиданий? — голос Арсения звучал непривычно севшим. — Еще пару свиданий. И снова поцелуй, откровенный, мокрый. Вкус вина и сигарет на языке, чужое горячее дыхание, от которого по спине искрило электричество. Пальцы Арсения пробрались под футболку Антона, с нажимом проводя по ребрам. Шастун непроизвольно проскулил в поцелуй, а Арсений перехватил его губу и больно, требовательно прикусил. Глаза в глаза — взгляд Попова стал поплывшим, уже не дерзким, а каким-то... просящим. Это было почти за гранью терпения. Пальцы Антона под рубашкой чуть царапнули поясницу — легко, но так, что перед глазами всё расплылось. Это была точка невозврата. Почти. Антон рывком отстранился, ловя потемневший взгляд. С сожалением чувствуя, как уходит тепло чужого тела, он дрожащими от возбуждения пальцами поправил волосы. Арсений одернул рубашку, стараясь прикрыть пах, и тоже попытался привести себя в порядок. Проморгался. На его блядском рту снова заиграла ухмылка, а в глазах зажглись привычные искорки. — Тогда... до встречи? — До встречи, — усмехнулся Антон, снова прикусывая губу. Арсений в последний раз взглянул на него и, развернувшись, направился в сторону дома. Антон провожал его взглядом, чувствуя, как ночная прохлада бессильна против того пожара, который этот человек только что в нем разжег.