Погаснувшая надежда

Алая консистенция растекается на холодном полу, а тело, чья кровь растекается, лежит, обмякнув, а взгляд давно потерял свою жизнерадостность и невинность. Чужие ледяные пальцы с дрожью проводят по чужой щеке, очерчивая черты лица, боясь, что причинит боль или испортит то, что уже невозможно испортить. В груди всё сжимается от вины и безысходности. — Даже в таком состоянии ты остаёшься... Тихо пробормотал Лу Гуан. В голосе дрожь и надежда, что всё это просто глупая шутка. Лу Гуан наклонился слишком близко и приложил ухо к груди, молясь, что это очередной сон, но, не услышав чужого стука сердца, Лу Гуан выпрямился. Закончить желанные слова он не смог. У него не было сил, чтобы докончить свои слова, потому что трупу, лежащему напротив, говорить такое будет слишком отвратительно. К горле подступил ком невысказанных слов. Лу Гуан скорбно опустил голову, оглядывая тело как драгоценность, что в одно мгновение потеряла свою ценность. Он аккуратно, стараясь не издать хоть какого-то звука, лёг на чужую кровь и, приблизившись ближе, посмотрел в пустые и совсем безжизненные тёмно-ореховые глаза. Рука Лу Гуана теперь бесстыдно покоилась на чужом бедре, оглаживая пальцами, а тоскливый взгляд блуждал по чёрным как ночь прядям, что небрежно суетились на голове. Взгляд Лу Гуана переместился на лицо, обделяя всё до миллиметра особым восхищением, что смешивалось с безысходностью. Лу Гуан придвинул чужое тело ближе к себе и с бережностью, скрывая глубоко внутри себя тоску, вину и отчаяние, взял руку своей погасшей звезды и преподнёс её тыльной стороной к своим губам и невесомо коснулся. Он задрал рукав кофты и продолжил повторять всё то, что держал в себе всё это время. Каждый миллиметр уже остывшей кожи руки, заканчивая на локте, был обделён касанием губ. Остановиться на этом Лу Гуан не смог. Он переплёл свои пальцы с чужими, что уже не сожмут их в ответ, от чего сердце ещё сильнее до боли сжимается в груди. Он потянул руку назад, плотнее прижимая тело партнёра к себе. Губы теперь касались шеи, что по его мнению была идеальной — даже слишком. Он мог бы и позволить себе большее, чем простые поцелуи на коже, но смотреть во время этого в пустые глаза он не мог, да и в голове таких мыслей не было даже намёка. Лу Гуан торопливо закончив с шеей наконец-то поднял голову, но посмотреть в глаза напротив не осилился и сильнее сжав руку на бедре коснулся поверхности холодных губ и отстранился. Закончив то, что копилось внутри, но осталось он встал неохотно и слабо. Он поднимался по лестнице, смешиваясь с тенями ночи и скрываясь за дверью, где его уже освещало чётче. Он стоял на пороге. Рука скользнула в карман с точечной аккуратностью достал фотографию, но сохранить не получилось. Кровь небрежно измазала часть фотографии, но Лу Гуан не волновался об этом. Ему оставалось лишь снова как в прошлый раз и в позапрошлый раз — да и как во всё остальные случаи — хлопнуть в ладоши и снова начать... Свою шахматную партию с самой судьбой, что всё время бесстыдно выигрывала, ломая его на части, но давая ему вечный реванш.