Тысяча ночей

Середина апреля в пригороде Токио встречала её привычной прохладой и бледно-розовыми лепестками сакуры, устилавшими дорожку от ворот. Такси остановилось у ворот родового особняка Цучимикада. Серая каменная ограда, тяжёлые деревянные ворота, за ними - усадьба, крытая тёмной черепицей. Тия смотрела на знакомые очертания, и внутри что-то сжалось. Она расплатилась, вышла из машины. Сумка через плечо, в кармане - заколка с паучьей лилией и игрушечный лисёнок. Ворота приоткрылись, и из них выскочил Хаято. - Сестрёнка! Он бросился к ней, обхватил за талию, уткнулся лицом в живот. Светлые волосы торчали во все стороны, веснушки на переносице - Тия провела рукой по его голове. - Привет, - сказала она тихо. - Ты приехала! Я ждал, ждал! - Он отстранился, заглянул ей в лицо. - Ты не спала? У тебя глаза усталые. - Всё нормально. Просто дорога. - Пойдём, я тебе рисунок покажу. Я нарисовал… - Погоди, - Тия полезла в карман куртки и достала игрушечного лисёнка. Рыжий, с белой грудкой и чёрными глазами-пуговицами. - Это тебе. Хаято замер, потом осторожно взял лисёнка обеими руками. - Это… мне? - Да. Один мой… друг выиграл его в палатке в городе. Сказал передать. - Правда? - Хаято прижал игрушку к груди. - А у тебя есть друзья, которые выигрывают игрушки? - Оказалось, да. Хаято улыбнулся, потрогал лисёнка за ухо. - Как его зовут? - У него пока нет имени. Придумаешь? - Придумаю, а как тебе... - Хаято кивнул, не отрывая взгляда от игрушки. - Хаято-сама, - раздался голос из-за ворот. Пожилая служанка в тёмном кимоно стояла на дорожке, сложив руки перед собой. - Простите, что прерываю. Тия-сама, старейшины ждут вас. Немедленно. Хаято нахмурился. - Но она только приехала! - Хаято, - Тия мягко сжала его плечо. - Иди в дом. Я скоро. - Ты обещаешь? - Обещаю. Он нехотя отпустил её, взял за руку, повёл к дверям. Служанка посторонилась, пропуская их. - Они в восточной зале, - сказала она Тие. - Ждут уже час. Тия кивнула. Поправила воротник водолазки - жест, который в академии стал почти незаметным, а здесь, в особняке, снова стал защитным. Служанка бесшумно скользнула в боковую дверь, и Тия осталась одна в длинном коридоре. Каждый шаг отдавался глухим скрипом старых половиц, идущим, казалось, из-под самой земли. Вдоль стен, на тёмном дереве, висели портреты предков - чередa строгих лиц в одинаковых чёрных кимоно. Глаза с них смотрели тяжело, с осуждением, будто провожая её немигающими взглядами. Сёдзи, ведущие во внутренний сад, были открыты. В проёмы лился свет заходящего солнца, выхватывая из темноты камни, поросшие мхом, и искривлённую сосну. Воздух здесь был спёртым, пропитанным запахом старого лака и ладана. Он словно давил на плечи, напоминая о грузе традиций и несбывшихся надежд. Это была не просто дорога в восточную залу - это было путешествие сквозь века одиночества, которые, казалось, навсегда поселились в этих стенах. Тия вошла в восточную залу, и воздух здесь показался ей густым, как старая патока. Комната встретила её запахом, который она помнила с детства. Низкий стол из тёмного дуба, на стенах - свитки с каллиграфией и герб клана: паучья лилия, вышитая чёрным по красному. Свет свечей дрожал, отбрасывая длинные тени. За столом сидели трое. Цучимикада Нобору - глава совета старейшин. Сухой, как корень старого дерева, с острыми скулами и жёстким взглядом, который, казалось, просверливал её насквозь. Он не поднялся, когда она вошла. Только чуть шевельнул пальцами, приглашая сесть. Цучимикада Рэйко - троюродная бабка. Губы поджаты, пальцы унизаны перстнями, которые она нервно перебирала, словно чётки. В её глазах Тия всегда видела смесь зависти и презрения - зависти к силе, которой у Рэйко не было, презрения к тому, что эта сила досталась «девчонке». Цучимикада Тэцуя - двоюродный дядя. Единственный, кто выглядел почти равнодушным. Он сидел, откинувшись на спинку, и рассматривал свои ногти. Но Тия знала: его равнодушие обманчиво. Он ждал, слушал, делал выводы. - Тия-сама, - Нобору не повысил голоса. Говорил тихо, но каждое слово врезалось в тишину. - Проходи. Садись. Она села напротив, положив сумку рядом. Спина прямая, руки на коленях - как учили. Не подавать виду. Не показывать слабость. - Как прошла первая неделя в академии? - спросил Тэцуя. Первый вопрос, нейтральный. Разведка боем. - Нормально. Индивидуальные задания, лекции, тренировки. - Нам доложили, - Нобору прищурился. - Ты уже вступила в контакт с наследником клана Годжо. Не «познакомилась», не «подружилась». «Вступила в контакт». Как будто речь шла о шпионаже. - Сатору Годжо учится на одном курсе со мной. Мы знакомы. - И не только знакомы. - Рэйко подала голос, тонкий, ядовитый. - Вы ходите вместе в город. Смотрите фильмы. Едите в каких-то забегаловках. Тия не дрогнула. - Да. - И это наследница Цучимикада, - Рэйко усмехнулась, перебирая перстни. - Бегает по городу с выскочкой, который даже не удосуживается застегнуть воротник. - Он - Годжо, - Тия посмотрела на неё. - Если для вас это «выскочка», то я сомневаюсь в вашей осведомлённости. Рэйко побагровела. Нобору поднял руку, останавливая её. - Не горячись, Рэйко. Тия-сама ещё молода. Она не понимает, как её действия выглядят со стороны. - Я понимаю, - Тия не отвела взгляда. - Я учусь. Я выполняю задания. Мои личные отношения не влияют на это. - Личные отношения? - Нобору приподнял бровь. - Ты называешь это личными отношениями? Ты - глава клана Цучимикада. Каждый твой шаг - на виду. Каждый твой жест - обсуждается. - Он помолчал. - Ты не имеешь права на «личное». В комнате повисла тишина. Свечи дрожали. - Я имею право, - сказала Тия тихо. - Потому что я - та, кто пробудил Принцесс. Та, кто держит этот клан на плаву. Без меня вы - ничто. Вы забыли? Нобору сощурился. - Мы не забыли. Но и ты не забывай: без нашей поддержки ты не сможешь управлять даже собственным братом. - Хаято не нуждается в управлении. Ему нужна защита. - Которую мы ему предоставляем. Пока ты учишься. Пока ты развлекаешься с этими… - Рэйко не договорила. - С друзьями, - закончила Тия. - У меня есть друзья. Это преступление? - Твои «друзья» - это активы, - отрезал Нобору. - Годжо - актив. Гето - неизвестно кто. Эта девушка-лекарь - вообще ноль. Ты должна использовать их, а не… - он поморщился, - не растрачивать себя на детские игры. Тия сжала пальцы в замок. Ногти впились в ладони. - Вы говорите о людях, которые помогали мне. Которые были рядом. Которым не было дела до моего клана и моих татуировок. - И это хорошо? - Тэцуя подал голос. - Они не уважают твоё происхождение. - Они уважают меня. Это важнее. Нобору покачал головой. - Ты наивна, Тия-сама. Мир магии не прощает наивности. - Я знаю. Она поднялась. - Я устала. Если вы закончили… - Мы не закончили, - Рэйко тоже встала. - Твой брат. Ты оставляешь его здесь, на попечение слуг. Он рисует свои картинки, ходит в обычную школу. Позорит клан. - Он ребёнок. Он ничего не позорит. - Он - напоминание, - Рэйко сделала шаг вперёд. - Напоминание о том, что твоя мать… - Не трогай мать. - Тия подняла взгляд. Голос стал тише, но в нём появилось что-то, от чего Рэйко остановилась. - И не трогай Хаято. Ещё раз - и я уйду. Из клана. Навсегда. И заберу Принцесс с собой. - Ты не посмеешь, - прошептала Рэйко. - Проверь. Нобору кашлянул. - Достаточно. Тия-сама, вы свободны. Но помните: мы следим. И мы ждём от вас не только силы, но и мудрости. Не разочаруйте нас. Она не ответила. Развернулась и вышла, не оглядываясь. Сердце колотилось где-то в горле, но дыхание было ровным. Только в коридоре, когда дверь залы закрылась, она позволила себе выдохнуть. Выйдя от старейшин, она не пошла в свою комнату сразу. Ноги сами вынесли её к открытой веранде, что выходила в маленький японский садик. Тия опустилась на край деревянного настила, позволяя вечерней прохладе остудить разгорячённое лицо. Луна уже поднялась, серебря ветви старой сосны. Вдох. Тишину нарушал только далёкий крик сверчка. Выдох. Пахло влажной землёй и хвоей. Здесь, наедине с этим древним садом, её мысли, наконец, перестали метаться и обрели ту самую ледяную ясность, к которой она привыкла. Она посидела ещё немного, потом поднялась и пошла в комнату В своей комнате Тия скинула берцы, повесила пиджак на спинку стула. Села на край кровати, сжала пальцы в замок. «Первая неделя. Я расслабилась». Она закрыла глаза, и перед ними поплыли не заданий, не лекции - мелкие, тёплые моменты, которые она не замечала, когда они случались, но которые теперь, в холоде особняка, вспыхнули ярко. Гето на общей кухне. Она сидела за столом, перечитывала конспекты. Он подошёл сзади, поставил перед ней баночку с чаем - молча, не спрашивая, хочет ли она. Тия подняла взгляд. Гето пожал плечами: «Ты вчера поздно легла». И ушёл. А чай был горячим, с молоком - она не говорила ему, что любит. Годжо после тренировки. Она растягивалась на траве, когда рядом приземлилась бутылка с водой - Годжо бросил, промахнулся на полметра, расхохотался. Тия, не глядя, поймала бутылку в воздухе. «Рефлексы тренируешь?» - спросила она. «Твои, - ответил он. - Когда-нибудь спасёшь мне жизнь». Сказал как шутку, но она запомнила. Перед одной из тренировок Сёко усадила её на скамейку и заявила, что будет заплетать. Тия не сопротивлялась - не хотела обидеть. Сёко возилась у неё за спиной, чертыхалась, вытягивала пряди. «У тебя волосы как шёлк, ничего не держится». «Можно просто хвост». «Нет, я решила, что коса красивее». Коса распалась на первом же круге бега. Сёко, запыхавшаяся, крикнула ей в спину: «В следующий раз получится!» Тия не ответила, но на следующее утро сама села на скамейку и ждала. Она открыла глаза. «Я привыкла. Привыкла к теплу. И теперь здесь - холодно». Она провела рукой по лицу. В голове мелькнула мысль: уехать. Прямо сейчас. Вернуться в академию, в свою маленькую комнату, на общую кухню, где пахнет чипсами и колой. К ним. Но она не двинулась с места. В дверь постучали - тихо, робко. - Тия? - голос Хаято. - Входи. Он приоткрыл дверь, просунул голову. Светлые волосы, большие карие глаза. - Ты плачешь? - Нет. - Она моргнула - глаза были сухими. - Просто устала. - Я принёс рисунок, - он зашёл, держа в руках лист бумаги. - Смотри. Тия взяла рисунок. На нём были нарисованы четыре фигуры: большая - с чёрными волосами и мечом, и три маленькие, обведённые в кружочки. Подпись детским почерком: «Я, Тия, Таро, Юми, Кэнта». - Это мои друзья в школе, - Хаято устроился рядом, тыкая пальцем в картинку. - Смотри, это Таро. Он самый высокий в классе, у него рыжие волосы и веснушки, как у меня, только больше. Он меня защищает, когда старшеклассники пристают. Однажды он сказал им: «Отстаньте от Хаято, он мой друг», и они отстали. Тия кивнула, разглядывая криво нарисованную рыжую фигурку с огромными кулаками. - А это Юми, - Хаято перешёл к следующей. - У неё всегда есть ластик и точилка. И она даёт мне, когда я забываю. У неё косички, но она их не любит, потому что мама заставляет. А ещё она умеет решать задачи, которые я не понимаю. - Умная, - сказала Тия. - Очень. Она сказала, что хочет стать врачом, когда вырастет. Чтобы лечить животных. - Хорошая мечта. - А это Кэнта, - Хаято ткнул в последнюю фигурку. - Мы едим вместе на перемене. У него всегда с собой сэндвичи с яйцом, и он меня угощает. Я ему даю свои печенья, которые мне кладёт служанка. Он смеётся громко, так что учительница на нас шикает. Хаято откинулся на подушку, глядя в потолок. - А ещё у Кэнты есть младшая сестра, ей четыре года. Он говорит, что она надоедливая, но сам показывает её фотографии. - Потому что любит, - сказала Тия. - Наверное, - Хаято повернулся к ней. - А ты меня любишь? - Конечно. - И они меня любят? - он кивнул на рисунок. - Похоже на то. Хаято улыбнулся, взял рисунок, повертел в руках. - Я нарисую ещё один, когда ты вернёшься. С твоими друзьями. Расскажешь, какие они, и я нарисую. - Хорошо, - Тия пригладила его волосы. - А теперь расскажи, как прошла неделя. Что вы делали в школе? И Хаято понеслось: как они с Таро бегали наперегонки, и Таро споткнулся, но не заплакал; как Юми потеряла ластик и весь класс искал, а ластик нашёлся в её же пенале; как Кэнта принёс сэндвичи с огурцом, и они были невкусные, но Хаято всё равно съел, чтобы не обижать. Тия слушала, не перебивая, и улыбалась - той тихой улыбкой, которую в особняке никто не видел. - Хорошие друзья. - А ты? - Хаято заглянул ей в лицо. - Твои друзья в академии? Они хорошие? - Хорошие. - Расскажи. Тия помолчала. Как рассказать семилетнему ребёнку про Годжо, Гето и Сёко? Не про магию, не про битвы. Просто - про них. - Поздно уже, - сказала она. - Ложись, я расскажу сказку. Хаято обрадовался, забрался на кровать, укрылся одеялом. Тия села рядом, выключила верхний свет - оставила только маленькую лампу на столе. - Жили-были на свете три путника. Нет, четыре. Первый путник был белый, как снег на вершине горы. Он смеялся - и деревья качались от его смеха. Он не боялся ни темноты, ни бури, ни чудищ. Он шёл впереди всех и топал так громко, что земля дрожала. Второй путник был чёрный, как ночь без луны. Он говорил мало, но видел много. Он замечал то, что другие проходили мимо: сломанную ветку, грустный взгляд, тихий вздох. Он нёс в руке светильник, который светил не наружу, а внутрь - себе под ноги. Третий путник был пёстрый, как осенний лес. Она умела лечить - одним прикосновением. Если кто-то падал, она поднимала. Если кто-то плакал, она молча садилась рядом. Но сама она улыбаться не умела. Совсем. Её лицо было как гладкий камень в реке - вода течёт, а камень остаётся. - А четвёртый? - спросил Хаято, кутаясь в одеяло. - Четвёртой была девушка с мечом, - Тия помолчала. - Она шла одна так долго, что забыла, каково это - идти рядом. Она не искала путников. Она искала дорогу домой. Но однажды она вышла на перекрёсток. Там стояли трое. Белый сказал: «Иди с нами, будет весело». Чёрный кивнул. Пёстрый протянул руку. И девушка с мечом пошла. - Куда? - Сначала просто вперёд. Потом - в город, где пахло соевым соусом. Потом - к реке, где играла музыка. Потом - в маленькую комнату, где на стенах висели картинки с незнакомыми людьми. - А что они делали? - Белый покупал ей мороженое и говорил: «Ешь, это приказ». Чёрный ставил перед ней чашку с горячим чаем и не спрашивал, хочет ли она. Пёстрый пытался заплести её волосы, но каждый раз коса распадалась, и они смеялись. - А девушка с мечом? - Она… не смеялась. Но ей было тепло. Как будто внутри зажгли маленький огонёк, который не гас даже в ветер. Хаято закрыл глаза, но слушал. - А потом? - Потом девушка с мечом вспомнила, что дома ждёт брат. И она поехала обратно. Но перед отъездом белый сунул ей в карман игрушечного лисёнка. Чёрный сказал: «Ты такая, какая есть. Этого достаточно». А пёстрый крикнул вслед: «В понедельник - пробежка! Не опаздывай!» - И она вернётся? - Обязательно. - Тия провела рукой по волосам Хаято. - Потому что теперь у неё есть куда возвращаться. Хаято зевнул, повернулся на бок. - Хорошая сказка, - прошептал он. - Спокойной ночи. Тия сидела ещё несколько минут, глядя на него. Потом встала, поправила одеяло, выключила лампу. За окном, на стекле, ледяной узор стал шире - Снежная принцесса рисовала цветы и листья, словно говорила: «Хорошая сказка».