jealousy mode

— Нравится тебе, да? — шипит Хёнджин, вжимая Ёнбока щекой в дверь своей комнаты. — Провоцировать меня нравится? Ёнбок смеётся, ладонью наугад ползёт назад, чтобы коснуться перенапряжённого тела, но его руку резко заламывают, почти до хруста в локте. Раздражённый выдох ошпаривает шею сзади. Он всего лишь невинно подразнился. Конечно, прямая трансляция — совсем не то место, где позволительно делать такие вещи. Но какая разница, если двусмысленность всех этих прикосновений к другим мемберам, прикусываний губ и пальцев направлена лишь на одного человека?.. Ёнбока будоражили злые разглядывания, пока он массировал чужие плечи. Он ощущал своей кожей яростные пожирания глазами, когда он сам улыбался так широко, как мог. Прикусив ноготок, он явственно видел тревожное движение гортани. Они встречались взглядами прямо над столом, игнорируя все остальные, настороженные и любопытствующие. То была игра лишь для них двоих. Ёнбок снова пытается вырваться, но разозлённый Хван не пускает, силой сжимает его тело своим и громко выдыхает на ухо. Ёнбок дёргается, почувствовав ощутимый укус в шею сзади. — Больно же! — А мне нет? — раздаётся тихое, полное безысходной грусти. — Пока ты других лапаешь... — Я же не за член их лапаю!.. — Уёбок! Хёнджин не сдерживается, шлёпает по стене рядом кулаком, заставляя Ёнбока вздрогнуть. Шевелящийся в затылке азарт переливается едва ощутимым страхом, и совсем на какую-то чуточку — возбуждением. Ради чего всё и затевалось... Ёнбок осторожно поворачивает голову в сторону замершей ладони и без предупреждения вцепляется в неё зубами, всасывает кожу на запястье и не даёт опомниться Хёнджину. Секунда — и к стене прижимают уже его. Ёнбок окидывает полным предвкушения взглядом его испуганное лицо и усмехается, издевательски, одним уголком губ. Совсем как часом раньше, на трансляции. Хёнджин рвётся что-то колко высказать, но Ёнбок грубо затыкает его рот, проникая внутрь горячим языком. Хёнджин проглатывает скулёж, послушно раскрывая губы и отдаваясь жадному поцелую. Он никогда не может сопротивляться тому, чтобы расплавиться в чужих руках, властно стискивающих его талию. — Какой же ты уёбок... — шепчет Хёнджин, однако его голос совсем не сердитый. В его тоне — лишь безмолвная мольба. Он бессовестно, дерзко просит большего взглядом: его брови сдвинуты к переносице, а рот приглашающе раскрыт. Только для него. Ёнбок слизывает с губы свою же слюну и снова глубоко, мокро целует уже поверженного полностью Хёнджина. Он всегда реагирует на всё остро, быстро, как спичка. Он взрывается раздражением, ревностью, разгорается за секунды. И точно так же стремительно обмякает. Рассыпается от сладких поцелуев, елозит в нетерпении, требует внимания. И Ёнбок не может отказать, когда послушный, податливый Хёнджин в его объятьях так красиво выгибается и стонет. — Ты готовился, Хёнджин-ни?.. — низким шёпотом щекочет его ухо Ёнбок, вжимаясь в задрожавшее от мурашек тело. Хван отчаянно и ярко краснеет, но медленно, словно нерешительно, кивает. Однако Ёнбоку этого недостаточно, и он ползёт ладошкой в его спортивки, случайно задевает раскалённый похотью пах. На шею падает невольный стон, а пальцы собирают вязкую влагу между ягодиц, где нащупывается круглый камушек. Довольная улыбка трогает губы Ёнбока, и он вновь впивается в чужие, истерзанные зубами от нервозности. — Раздевайся, — севшим от скакнувшего пульса голосом приказывает Ёнбок, стягивая с себя футболку. Замечая, что взгляд сощуренных глаз плывёт и застревает на его обнажённых ключицах, он тянет Хвана за ворот и рывком швыряет на кровать. — Ты не услышал? — По... подожди, Ёнбок-ка... Голос Хёнджина дрожит, надламывается, выдавая его нетерпеливое возбуждение; сам он резво, насколько возможно со стояком, вскакивает и ныряет в шкаф. Ёнбока затапливает восторг, едва он видит на протянутой руке кожаный ошейник. Самый простой, с крупным колечком посередине, но большего и не нужно. Ёнбок забирает его, мягко толкает Хвана обратно к кровати. Кардиган вместе с футболкой летит на пол, а слух так приятно ласкает металлический отзвук защёлки. Ёнбок жадно разглядывает картину перед глазами. Хёнджин, полуголый, с обхватывающей шею кожаной полоской, смотрит на него снизу вверх совершенно блядским взглядом, умоляющим, бесстыдным. Ёнбок не может отказать себе в удовольствии схватиться за колечко на ошейнике и подтянуть Хёнджина чуть вверх, чтобы подразниться языком по нижней губе. Уловка срабатывает: Хван углубляет поцелуй, сминая его губы своими, пересохшими от волнения. Прохладные пальцы касаются покрывшегося мурашками живота, и Ёнбок хихикает от щекотки, но позволяет подушечкам пробежаться по натянутой коже. Вслед за лёгкими касаниями ползёт еле осязаемое электричество, и Ёнбок роняет Хвана на матрас. Он путается в чужих штанах в попытке стянуть их одним ловким движением, но не получается. Собственные пальцы творят лютую дичь, заплетаются от того, насколько сильно разрывается всё внизу от хлещущего возбуждения. Кто бы знал, что у него кинк на подобные вещи... Хёнджин совершенно не помогает, елозя и прикусывая плечо нависшего над ним Ёнбока. Тот шипит, пытаясь заставить его хотя бы не ёрзать, но в конце концов снова хватает за ошейник и вжимает в себя. Вязкая слюна неаккуратно течёт по подбородку, высвобожденная жарким дыханием и наглым языком. — Угомонись ты, хоть на минутку, — просит Ёнбок и стягивает штаны с себя, неосторожно касаясь своим членом живота вздрогнувшего Хвана. — Где смазка?.. Хёнджин развратно прикусывает нижнюю губу, окончательно превращаясь в сплошной комок бесстыдства и блядства, и тянется под подушку за бутыльком. Всегда готовый, всегда жаждущий ощутить Ёнбока в себе... Он улыбается, выдавливая густую смазку. Хёнджин роняет стон, такой же идеальный и звонкий, как и он сам, когда пробка падает на пол, и тут же захлёбывается им же, ощутив вместо неё пальцы. Рефлекторно сдвигается подальше, но пути назад нет. Ёнбок массирует его внутри, скорее по привычке, ведь нужды в подготовке особо и нет. Но ему так хочется. Подразнить, полюбоваться на извивающееся под ним тело, одарить хитрой улыбкой... — Ликси... — выстанывает Хёнджин, хватая себя внизу. — Ох... Боже... Ёнбок бьёт его по ладони, отбрасывает на подушку, чтобы не смела мешать, и снова выдавливает смазку, в этот раз на себя. Нарочито медленно, всё так же издевательски улыбаясь, размазывает по всей длине, облизывается. Уже изнывающий от желания Хёнджин вперивается в него выжидательным взглядом, рвано выдыхая. Он не сдерживает глухой вскрик, когда Ёнбок врывается в него, грубо, резко, полностью. Его глаза округляются, и Ёнбок ощущает своей грудной клеткой его бешеное сердцебиение. Он скользит по чужой коже, языком рисует по шее, прямо под кожаной полоской, и подхватывает ошейник пальцем. Теперь Хёнджин точно ощущает лёгкое давление на загривок; его зрачки расширяются до невозможного максимума. Ёнбок вглядывается в почерневшие глаза, вбивается в податливое тело со стонами, что не может сдержать просто физически. Хёнджин под ним кричит в голос, впиваясь ногтями в его бёдра, царапаясь со всей силы, но Ёнбоку плевать. Имеет значение лишь то, как безумно тесно, горячо внутри и как неправильно сексуально смотрится на мокрой шее этот ошейник. — Ах!.. — разносится по комнате звонкое, пробирается по коже головы прямо в мозг, срывает последние тормоза, и Ёнбок с каким-то рыком прижимается ещё ближе, сильнее, уходя в совершенно не контролируемый и бешеный темп. Он не думает о том, что у него потом будет отваливаться поясница; что у Хвана, скорее всего, разболится задница, даже несмотря на все приготовления. Он вообще не думает: мысли улетучились ещё с первыми стонами сквозь прокушенную губу. Хёнджин сам хватает себя за шею, сжимает пальцы, и это разносит сильнейшей волной вожделения по телу. — Убери, — рычит Ёнбок, и по плечам бегут мурашки от того, как послушно Хёнджин прячет обе ладони под подушку, а его ноги разводятся ещё шире. Собственные конечности не слушаются, но он упрямо хватает колечко ошейника и отворачивает его назад. — Развернись. И снова Хёнджин подчиняется, отрывает своё вспотевшее тело от покрывала, ложится животом. Его призывно выгнутая спина будто приглашает прильнуть, но Ёнбок знает, что долго так не продержится. Он жёстко сминает ягодицы ладонями, получая в ответ целый каскад стонуще-кричащих звуков; пальцы вновь скользят внутрь. Хёнджин уже хрипит, насаживается на них, словно какая-то шлюха, и почему-то это будоражит как никогда. Ёнбок не выдерживает и проникает сам, снова хватая колечко на шее и оттягивая его голову на себя. Такой покорный Хёнджин следует замыслу, рукам, члену внутри; упирается ладонями в изголовье кровати, и спина прогибается сильнее. — Ликси... — Хёнджин оборачивается на него, языком мажет по своему плечу. — Да... Агх! Это оказывается последней, оглушающей каплей: Ёнбок изливается, не сдерживает переполнивших эмоций, отправляя свой горячий, громкий выдох по лопаткам дрожащего Хёнджина. Он не спешит отстраняться, всё ещё держит ошейник и тянет Хвана ближе, низко шепча ему на ухо: — Ручками. Давай. И вновь Хёнджин, трясущийся, перенапряжённый от жгучего желания, подчиняется. Обхватывает себя ладонью, сразу уходя в дикий темп, но Ёнбок предупреждающе цокает, вильнув бёдрами. Тихий вскрик тонет между горячими губами: Ёнбок хватает его за взмокшие волосы на затылке, разворачивая лицом к себе. Неловкий поцелуй растворяет последующие стоны, язык слизывает их остатки до конца. Ноги не держат Хвана, и он падает на кровать, усиленный тяжестью разнеженного тела Ёнбока. Тот переворачивает уже измождённого Хёнджина на спину и сам тянется пальцами к его паху, ласкает медленно, с какой-то непривычной нежностью. Хёнджин кусает ладонь, пытаясь удержать рвущиеся вздохи, а бёдра сами подаются навстречу жаркому плену. Ёнбок склоняется над ним, секунду всматривается в плывущий взгляд, и вдруг проводит языком по головке, собирая капли смазки. Хёнджин снова вскрикивает, и в нём явственно слышен призыв, мольба, такая же бесстыжая, как и сам Хван. Ёнбок коварно усмехается, продолжая невесомые ласки языком и массаж пальцами, до тех пор, пока живот перед глазами не напрягается. Тёплая жидкость едва не попадает в глаз, вынуждая его отпрянуть. Хёнджин выглядит испуганным и счастливым одновременно; его грудь, покрывшаяся капельками пота, часто вздымается от беспорядочного дыхания. Ёнбок ложится прямо на неё, впитывая жар кожей и вдыхая запахи смазки и мускуса. Собственный ритм сердца понемногу успокаивается, сменяя похоть умиротворением и расслабленностью. Хриплый выдох щекочет макушку, заставляя поднять голову. Хёнджин, весь раскрасневшийся, усталый, смущённо улыбается, прикусывая нижнюю губу. — Да, нравится, — говорит тихо Ёнбок, обласкав взглядом его лицо. — Нравится тебя провоцировать. И он уверен на все сто процентов, что Хвану тоже до безумия это нравится.