Жди меня

Свет красиво ложился на лёд. Кто-то тренировал не получившиеся элементы, кто-то общался с тренерами, а кто-то просто дурачился. Соревнования закончились, бороться больше не с кем. Скоро все разъедутся, так что былое напряжение спало. Смех то и дело разносился по помещению, но Петя его не слышал. Он был слишком погружён в себя, хотя выглядел таким же спокойный, как его и привыкли видеть. Возможно даже слишком спокойным. Последние нескольких дней его мучила одна и та же забытая песня, не давая спокойно спать и думать. А в кармане лежало письмо, которое прожигало Гуменнику всю душу. Пётр всегда знал, что делать. Или умело делал вид. Но сейчас он как будто стоял на самом краю пропасти и всё никак не мог понять, что дальше. Если бы это было в обычной жизни, Петя бы справился. Он умел абстрагироваться, закрывается и принимать правильные решения. Но сейчас он не в универе, а на другом конце мира. А спокойствие рушит не декан, не комментарии в интернете и даже не несправедливые оценки, а взбалмошный Илья Малинин. Илья, которым восхищается весь мир и который не знает, что такое личные границы и несправедливость. Илья, рядом с которым Петя - снежинка в сугробе. Так думал Гуменник. И по его мнению, так думали все. "Через год никто и не вспомнит о нейтральном спортсмене из закрытой страны, а это американское чудо будет жить и счастливо прыгать пятерные, не вспоминая о том, что было" А было многое. Они знакомы ещё с юниорских в 2019. Маленький, немного зашуганный Илюша. Совсем не похожий на себя сейчас Не "Бог квадов", а самый обычный мальчик, который волнуется и ждёт одобрения от других. Но именно в тот год Петя его заметил. - Привет, я Пётр. Гуменник. Мы ещё незнакомы. Просто хочу сказать, что ты очень классный и я уверен, что у тебя всё получится. Не волнуйся так. - Эм, Hi, I... Я знаю кто ты и... Спасибо, тебе тоже удачи! И Илья улыбнулся той улыбкой, которую Петя будет вспоминать в будущем. Уже тогда что-то щёлкнул в его голове, но из-за воспитания и принципов он спрятал это далеко внутрь себя. Всё закончилось тем, что они просто пожелали друг другу успехов и разошлись. Но зашуганный мальчик расцвёл и стал кумиров всех, включая и Петра, постепенно вытаскивая то забытое. Ему хотелось снова его превзойти, показать, на что он способен, напомнить о себе. И когда появилась эта возможность, он ухватился за неё мёртвой хваткой. И его старания не прошли даром. Петя едет на Олимпиаду. Но за своими стараниями он не учёл одного. Илье было необязательно напоминать. "— Я очень счастлив за него, потому что он всегда тренируется с пониманием того, что нужно много работать. С нетерпением жду его приезда сюда!" Фраза крутилась в голове по ощущению всё время. "Он помнит.... Но его же могли просто попросить... В любом случае, приятно." Но Петя никогда не признается, что эти слова Малинина мотивировали его и грели душу в самых сложных ситуациях. Он вообще во многом не может признаться даже самому себе. Впервые лёд треснул в Пекине. Повзрослевший, яркий и уверенный в себе Малинин произвёл на Петра странное, непонятное, но знакомое впечатление. Тогда Гуменник постарался не обращать на это внимание и сконцентрироваться на прокате. Но на самой Олимпиаде всё стало сложней. Смена музыки, порванный шнурок, противно-бирюзовый цвет, большая ответственность и куча людей, которые ждут от него чуда. Всё это резко навалилось и приклеилось к Гуменнику. Но он старался держаться и не показывать своего настоящего волнения. Шутил про бананы, тренировки, играл на детском пианино и снимал смешные кружочки. И всё это, чтобы в него верили. Чтобы не увидели, как его трясёт перед каждым выходом, как ему страшно без знакомых людей и как он хочет домой. И как он постоянно ищет глазами светлую кудрявую макушку. Он пытался понять свои эмоции, разобраться, оставить их. Ведь спорт и успешный прокат должны волновать его больше. У него не должно быть других мыслей. Иногда у него выходило не обращать внимания, но через время он понимал, что не может. Он настолько привык к случайным прикосновениям плечами в столовой, той самой улыбки или ко взглядам в раздевалке, что при их отсутствии неожиданно расстраивался больше, чем от неудавшегося элемента. А Илья, будто чувствуя, подливал масла в огонь. Соглашался на совместные тренировки, заводил непринуждённые разговоры, умилял и смешил Петю, перекидываясь с английского на русский и обратно, попутно спрашивая значение слов, следил за Гуменником с трибун. И Петя не понимал, за что. Почему это происходит с ним? Он боролся с собой каждый день, ведь его учили, что это грех. Что не может мужчина испытывать такое к другому мужчине. Что таких наказывают. Он снова и снова запирал всё внутри себя, чтобы забыться, отстраниться, смириться. Он глупо надеялся, что Высший поможет ему и не отвернётся. Но после произошедшего мир перевернулся, а Бог его всё же покинул. 13 февраля. Вечер. Комната Петра. Илья упал с пьедестала, на который его поставили слишком рано. Бог-квадов не добрался до Олимпа. Только два прыжка из 7, и то грязных. Пётр переживал. Даже больше, чем за себя. Ведь сам он ехал не за медалью. Он понимал, что вряд ли её получит. Он ехал, чтобы доказать себе и остальным, что всё возможно. Что, несмотря на все испытания, он может собраться и сыграть свою роль превосходно. Он это сделал. Остальное неважно. Но у Бога-квадов своя история. "Фавориты не выигрывают" Это доказала и прошлая, и позапрошлая Олимпиады. А теперь и эта. На Илью повесили слишком много. Этот с виду уверенный в себе фигурист внутри был тем же маленьким, испуганным мальчиком, который хочет всем угодить. Но это сложно объяснить всему миру, тренерам и родителям, которые были уверенны в победе своего кумира. Это сложно объяснить самому Малинину. Настолько сложно, что у Пети до сих пор погром в комнате. Он дал ему выплеснуть всё. Не вмешивался. Просто стоял и смотрел, как взлохмаченный, весь красный от слёз Илья, раскидывает вещи и мебель. Под руку попадало всё без разбору: от стульев до личных вещей Пети. Он выглядел, как загнанный в угол волчонок. Только когда силуэт остановился и сполз по стене, превращаясь в трясущийся комок нервов и переживаний, Петя осторожно присел рядом. - Илья? - он начал шёпотом. Боялся спугнуть незащищённую душу. Но Петя услышал лишь сдавленный всхлип и тяжёлое дыхание. Он аккуратно придвинулся поближе и обнял Илью за плечи, пытаясь хоть как-то поддержать. Тот сразу прильнул к груди Гуменника и зарыдал с большей силой. А Петя ждал. Он готов был сидеть так сколько понадобится, лишь бы это помогло его другу. А другу ли? Они же не общались толком. Почему тогда Илья так легко доверился? Петя, по сути, ему никто. Просто соперник, которого после Олимпиады Малинин никогда не увидит. А может это и было причиной? От этих мыслей внутри всё болезненно сжалось. "А не всё ли равно? Главное, что он сейчас здесь, в безопасности, а не где-то в клубе или на крыше. Надо переставать так много думать...." Он не знал, сколько прошло времени, но от мыслей Петю отвлекло движение рядом. Он резко опустил голову. Весь красный и опухший от слёз, Илья смотрел своими большими ярко-голубыми глазами прямо в Петины. Он удивился, сколько всего в них можно было увидеть. И боль от проката, и стыд за произошедшее, и усталость от мира вокруг. И кое-что ещё, что Петя не смог разобрать. Они просидели так, по ощущению, вечность, тонув во взглядах друг друга, но старший всё же опомнился: - Тебе лучше? - Yep, yep... И молчание продолжилось. Петя не знал, что говорит, да и не хотел нарушать это более-менее комфортное состояние. - Look, прости, I caused all this. I всё уберу... - Не надо. Думаю, я смогу привести комнату в нормальный вид. У кого-то точно будет и похуже ситуация. - Да... thank you - переходя на шёпот, произнёс Илья, опустив голову. Петя немного опешил. - За что? - Эм, for all this. For being patient and not lecturing. For giving time to calm down. Иногда этого не хватает. Гуменник кивнул и промолчал. Отвечать "Всегда пожалуйста" было неловко, а другое в голову не лезло. Он уже начал придумывать пути отступления, когда Илья внезапно спросил: - Can I stay? - он посмотрел на Петра. Говорил тихо и смущённо - There will be mmediately interrogate and different мысли сразу come up. А у тебя спокойно - начал он сразу оправдываться. В темноте Пете показалось, что тот покраснел - Да, конечно. Я могу поспать на полу или в кресле, если тебе так будет удобнее. Илья устало покачал головой. Было видно, что у него не осталось сил, и он пытался побороть желание уснуть прямо на полу. Петя решил больше не спорить. Происходящее было ценно для него. Сам он редко кого-то подпускал так близко. Он выбрался из объятий и помог полусонному Малинину переместится на кровать. Достал из шкафа второе одеяло, накрыл им Илью, а сам лёг на другую часть кровати, пытаясь не соприкасаться с соседом. Илья смотрел на него через полузакрытые веки. Было видно, что он хотел что-то узнать, но боялся. - Why are you doing this all? Перед глазами сразу представились разные варианты развития разговора, но тихая вечерняя атмосфера накрыла Петю с головой, путая и затуманивая здравые мысли. Он решил дать себе возможно больше не думать головой. - Когда я увидел твой прокат, понял, что либо тебя морально убьют другие, либо ты сам себя прикончишь в номере и решил помочь. Не хотел бросать тебя в таком состоянии ведь... "Ты мне очень дорог" ...ведь мир ещё должен увидеть тебя. Петя сам не ожидал от себя такого ответа, но, увидев через секунду ту самую улыбку Малинина, хоть и замученную, сам невольно улыбнулся. - Спасибо, real. You didn't have much success with the Olympics yourself. Such оценки are simply not fair, я надеялся you would have at least a bronze, - он посмотрел Пете прямо в глаза, немного придвинувшись. Сердце начало стучатся пронзительней и Гуменник сам неконтролируемо придвинулся в ответ - And instead of злится and figuring it out, you decided to listen my tantrums. Хотя you have more right to them than I. Я благодарен за это. And instead of getting angry and figuring it out, you decided to listen to my tantrums. I admire you. To react so calmly to everything. I would have given up on a conflict with music, but you persevered and didn't break down, - Петя заметил, что перестал дышать. Что-то тянуло его к Илье - It's worthy of admiration and a separate award. Илья снова посмотрел в глаза Гуменника и Петя понял, что всё время следил за губами соседа. Он отдёрнул себя. Но, заметив то же самое от Ильи, остановился. Они лежали так некоторое время, слушая дыхание друг друга. Петя тонул в глазах Малинина, забывая всё, что ему говорили с детства. Когда Илья придвинулся ещё ближе, Гуменник не оттолкнул. Он закрыл глаза и сам сократил последние миллиметры, затаив дыхание. Поцелуй получился смазанным, коротким, но другого им и не надо. Когда они отстранились, Петя увидел довольную, как у кота, улыбку Малинина и услышал то, во что до конца не верил - I... Как же давно I wanted to do this. Силы окончательно покинули фигуриста, и он, устроившись на груди у Пети, уснул. А Петр не мог понять, не приснилось ли ему всё. В голове было так много мыслей, что он ещё долго смотрел на мирно спящего Илью. Он не ожидал такого развития и пытался, как обычно, проанализировать дальнейшие действия. Но ничего не получилось. С Ильёй почему-то всегда так. Голова рядом с ним выключается, и Петя идёт просто на поводу у эмоций. Как там говорится: влюблённых не судят. Для Пети это была самая подходящая фраза.

***

Он проснулся в 7:00, как по будильнику. Привычка в кубе с тревожностью давали о себе знать. Но это утро отличалось от многих других. Вроде тот же белый с маленькими неровностями потолок, те же стены и те же утренние лучи, пробивающиеся в комнату через закрытые шторы. Отличие было в другом. Сейчас в груди не было привычного тревожного трепета, а был другой, мягкий и приятный. А рядом лежала не съехавшая за ночь подушка, а мирно спящий Илья Малинин. Петя взглянул на него, и трепет в груди усилился, а дыхание замедлилось. Илья лежал, по-детски положив ладони под голову и, слишком спокойно для человека, у которого вчера произошёл крах, спал. Его кудри расползлись вокруг головы, запутавшись между собой. Пете не верилось в реальность момента. Захотелось притронуться к щеке, запустить руку в блондинистую макушку и доказать себе, что это не сон. Но Петя не осмелился, ведь Малинин, почувствовав чей-то пристальный взгляд, зашевелился, и открыл глаза. Где-то минуту он пытался понять, где находится, а после сфокусировал свой взгляд на Пете и улыбнулся самой мягкой и счастливой улыбкой, которую Петя только видел. - Good morning - ещё не проснувшийся голос Ильи прозвучал немного хрипло. Эта хрипотца прошлась по телу Гуменника маленькими мурашками. - Good morning, как самочувствие? - It's still lousy, but it could be worse. Thank you - он положил свою ладонь поверх Петиной. Движение случайное, но дыхание у Пети остановилось, щёки предательски налились краской. Надо спросить. Надо спросить, пока он тут, иначе потом и говорить не захочет. Но Гуменник и слова не смог выговорить, лишь светло улыбнулся в ответ. Зазвонил телефон. Петя привстал, пытаясь понять, откуда звук. Вся атмосфера уюта и откровенности испарилась в тот же миг. - Surprising, что он не разрядился. Илья встал, взял телефон, но звонок сбросил. Хорошее настроение исчезло, и он снова стал серьёзным QuadGod. - Well, меня уже все потеряли, so I'll run before they start going through all the rooms. I also need to get myself in order, а то выгляжу как jerk - он пытался пригладить топорщащиеся волосы, смотря на отражение в телефоне. Поняв, что ничего не получится, он встал и посмотрел на растерянного Петра. - Ещё раз sorry for the mess and a ruined вечер, - Петя хотел возразить, но ему не дали - but really, thank you for helping, it's very valuable to me. Maybe, я приду к тебе сегодня вечером? - Илья говорил непривычно быстро и нервно. Гуменник кивнул. Он снова хотел ответить , но не находил слов. Ситуация начала становится нелепой и комичной. Илья, почувствовав это, двинулся в сторону двери и хотел уже сбежать, но остановился. Он повернулся и сказал очень тихо, так, что Петя еле расслышал - И знай, я не жалею - он посмотрел прямо в глаза Пети, улыбнулся той самой нежной и смущённой улыбкой и вышел в коридор. Петя остался один на один со всеми мыслями. Он не успел. Илья снова надел маску уверенного в себе фигуриста, разбивая всё то, что Петя строил, надеясь сохранить. Но последняя фраза всё ещё звучала в голове. "Может всё не так плохо? Может есть шанс разобраться?" Он бы так и сидел, красный от смущения, но звонок уже его тренера вернул в реальность, заставив вспомнить о ней. Ему захотелось вернуть Илью и, прижавшись, забыть обо всех обязанностях и правилах ещё хотя бы на 5 минут. Но пришлось оставить все нежности и окунутся в мир тренировок и олимпиады, надеясь на вечерний визит Ильи. Но он не пришёл. А Петя и не удивился. Убирая вчерашний погром, он всё анализировал и прокручивал в голове случившееся. "Испугался, с кем не бывает. Понял, что всё-таки ошибся, а признавать не хочет" Петя не разозлился и не обиделся. Глупо было надеяться на то, что сам Илья Малинин раскинет руки и примет нейтрального спортсмена в свои объятия. Но неугомонное и горькое чувство осело в груди и с каждым часом разрасталось.

***

Тренировка не задалась с самого начала. Петя падал, вставал, ошибался, снова падал и так всё время. Вероника Анатольевна злилась, кричала, поддерживала, но под конец она сдалась и отпустила Петра на отдых. Он был поникшим. Тело ломило, не слушалось, а в голове был туман из мыслей, не дающий сосредоточиться. Прикосновения соперника всё ещё горели на коже, и в другой обстановке он был бы только рад, но сейчас больше всего на свете хотелось избавиться от этого чувства. Снять коньки тоже не получилось. Пальцы не слушались, так что Петя облокотился на стену и закрыл глаза. "Надо успокоиться" В этот момент у нему подсела Вероника Анатольевна. Она злилась, но ещё больше волновалась за своего ученика, как за сына: - Петь, с тобой всё хорошо? - сказала она, смотря прямо на Петю. В её голосе чувствовалась забота и тревога. - Да, просто как-то накатило всё. - Могу понять. Атмосфера тут так себе. Петя называл "всем" точно не то, что подумала Дайнеко. Его не волновала Олимпиада или 6-е место. Это проходящее. У его "всего" была чёткая форма и даже имя. Вероника Анатольевна тяжело вздохнула. - Я понимаю, что ты устал. Ты держался молодцом и продолжаешь это делать, но надо давать себе отдохнуть. Если хочешь, я могу отменить все тренировки до приезда в Россию и отпустить тебя просто погулять по городу? Ты же это любишь. Проветришь мозги и уже с новыми силами продолжишь работу. Петя смотрел на тренера с изумлением. Он всегда знал, что она добрая и чуткая женщина, но он не мог принять её предложение. - Нет, Вероника Анатольевна, я не хочу. Я справлюсь. - Тогда кончай хандрить и бери себя в руки. Всё, что здесь было, абсолютно не важно. Пойми это и выброси из головы все ненужные переживания. Для меня и для всех ты настоящий герой! - она улыбнулась и обняла Петю нежно, по-матерински - А теперь иди поешь и спать. Завтра, чтоб был огурчиком! - она посмеялась и вышла из раздевалки. Петя был безумно благодарен этой женщине за слова. Она права. Надо выбросить всё ненужное из головы и продолжить двигаться дальше. И только работа - его помощник. Ведь правильно говорят, что лёд лечит. За эти два дня он ни разу не встретил Малинина. Так что либо тот его избегает, либо ему уже просто наплевать на Гуменника. И слава Богу. Всё равно ничего бы путного не вышло бы. Им бы просто не позволили. Нет тут хочу - не хочу. Есть просто надо. Надо забыть всё и продолжать существовать и работать. В моменте Пете стало так легко и свободно. Как будто камень проблем и тревог вдруг исчез, оставив вместо себя пустоту. Он быстро собрал вещи и, прислушавшись к совету, направился в столовую. Там он взял перекус, уже полюбившиеся бананы и пошёл к себе. Тело ещё ломило, но он уже не обращал на это внимание. Хотелось просто лечь и забыть обо всём. Но чувство эйфории было ошибочным, ведь всё вернулось, как только Петя заметил у двери своей комнаты его. Илью Малинина. Гуменник остановился. В груди всё бушевало и единственным желанием было сбежать. Но он стоял. Илья выглядел не лучше. В толстовке, с капюшоном на голове, спрятавшись ото всех. Походу он хотел уже уходить, но увидев Петра тоже остановился. Они смотрели друг на друга. Илья своими испуганными глазами, которые показывали все его эмоции и состояние, и Петя, по лицу которому и не угадаешь, что творится у него внутри. А творилось многое. Пете очень хотелось накричать на Малинина, ударить. Но он только спокойно открыл дверь и зашёл. Илья колебался, но всё же зашёл за ним и закрыл дверь. В комнате было слишком тихо. Это была уже не та утренняя тишина. Сейчас она была напряжённая, пропитанная обидами и недосказанностями. Петя на Илью больше не смотрел. Он спокойно разбирал вещи и ждал, когда Малинин соберётся с мыслью. - Петь, I'm sorry I didn't come, состояние wasn't good, I как-то забегался и... - Илья замолчал. Петя чувствовал, как тот волновался и боролся с собой. Он присел на кровать и похлопал на место рядом с собой. - Садись, успокойся. Не ври, пожалуйста Малинин испуганно кивнув, сел около Гуменника. Их плечи соприкоснулись, но Петя отодвинулся. Несмотря на любые слова, которые сейчас скажет младший, он для себя всё решил. — Я... To be honest, I испугался. I don't know what came over me then. It just happened and it seemed that you didn't mind, and in general... - Я был не против, - слишком спокойно и беспристрастно ответил Гуменник. Илья повернулся к нему с блестящими глазами - Really? That is didn't seem to me and... - Да Илья, не показалось. Но это был единичный случай. Больше такого не повторится. - Что? Но...but why? It was good for us... - Илья смотрел на него с абсолютным не понимаем. - Потому что... - Петя осёкся. Он смотрел в большие, голубые глаза Ильи и не мог продолжить. - Didn't you like it? Не понравилось? Да это были самые лучшие и счастливые минуты за его последнее время. И именно поэтому надо прекращать. Петя это знал, но как донести правду до Ильи? Каждое произнесённое слово, скорее всего, убьёт наивное и доверчивое сердце Малинина. Петя понимал это. Но он он не осознавал, что и на своём оставит глубокие шрамы. - Петь, всё хорошо? - русский Ильи был кривой и ломаный, но родной язык вытащил Петю из транса. Он снова посмотрел в глаза Илье, но отвернулся. Ему казалось,что они видят его насквозь. - Илья, ты должен понять, - Петя начал спокойно и серьёзно - Всё, что произошло, должно остаться тут. Первый удар - Об этом никто не должен знать, да и нам надо забыть. Второй - Peter, are you serious? - Yes, absolutely serious! Ещё один - Если мы продолжим, не сможем остановиться. А ведь это неправильно. - What неправильно? We abnormally? - Всё, что было - неправильно, Илья. И ещё - Этого не поймут. Все не поймут и отвернутся. - But you didn't turn away, did you? Главное that we will have each other and сможем преодолеть everything. I can't ride without you - Илья почти плакал. Что-то пробудило в душе Пети, но он уже не мог остановиться. - Нет, Илья. We can't be. Новая рана - Мы соперники, - говорить стало очень трудно - Мы живём в разных концах планеты, а наши страны - враги. Так что... - So it was a mistake for you? - опустошённый голос Ильи донёсся до сознания Пети и звучал в нём эхом. И тут он замер. Ошибка. Это слово все повторялось и повторялось в голове Пети. А точно ли он называет ошибкой именно то, что надо. Вдруг именно сейчас он совершает глупость, о которой будет жалеть всю жизнь. Ему захотелось отказать от всех слов, обнять Илью и, прося прощения, никогда больше не отпускать. Но тут Петя услышал свой же голос и понял, что назад дороги нет. - Да, Малинин. Для меня это было ошибкой. Это был последний и самый сильный удар, который остался глубоким шрамом у обоих. Илья больше ничего не говорил. Он встал и, не посмотрев на Петра, вышел из комнаты. Стало тихо. Только тяжёлое дыхание и скрежет разбитого сердца оглушительно звучали в пустоте. Он сам до этого довёл. Назад дороги нет. Вот и всё. Но почему до сих пор так тяжело? Больше Петя не видел Илью. Ни в столовой, ни в коридорах - нигде. На льду он тоже не появлялся, хотя по расписанию тренировки у них совпадали. И Петя соврёт, если скажет, что не ждал его. Он просто хотел убедиться, что с ним всё в порядке. Даже просто увидеть край макушки было бы достаточно. Хотя какое ему дело? Он же сам всё закончил. Это СМИ должны переживать за своего Бога. У самого Пети нет на это права. Ведь всё закончилось. Это конец. Так почему же состояние не улучшилось? Почему тренировки проходят всё хуже и хуже? Почему, заметив даже отдалённо похожую фигуру, по телу расползается тревожная дрожь, и он застывает, пытаясь рассмотреть человека. Что происходит? Гуменник привык всё контролировать, вплоть до своих чувств. А сейчас он просто не знал, что делать дальше. Поэтому он уже целый час лежал на кровати, надеясь, что привычный металл в наушниках поможет не думать. Он решил просто растворится в музыке. Мелодии сменялись одна за другой, и Гуменник даже стал немного засыпать. Но вдруг включилась уже давно забытая песня Земфиры. Он уже давно такое не слушает, так что Петя хотел переключить, но что-то его остановило. Он услышал первые строчки, и вдруг всё вокруг замерло.

Я напишу тебе письмо.....

Петя перестал дышать. Он вообще перестал что-либо чувствовать и слышать, кроме мелодии в наушниках. В голове сменялись воспоминания, начиная с юниорских и оканчивая недавним днём. Было ощущение, что кто-то написал сценарий его жизни, а Пете остаётся только пойти по нему, вырвав последние страницы. Вот маленький Илья. Вот первый Петин прокат. Вот новости о рекордах Ильи Малинина. Отец и команда Пети в Петербурге. Вот встреча в Пекине. Переглядки и случайные прикосновения. Его улыбка.

Жди меня

Запрет на музыку и переживания. Вот провал Илюши. Его слёзы и тот вечер. Их поцелуй, смазанное утро. Вот последний разговор и пустой лёд.

Как бы не сгореть мне, как бы не задеть их...

Песня закончилась, оставив у Пети горький осадок в душе и непонимание. Он выдернул наушники и закрыл лицо ладонями, тяжело дыша. Спать больше не хотелось. Гуменник думал. Все границы, устои и решения, которые он выстроил и принял за последние дни, сломались после прослушивания. Ведь Петя неожиданно встретился с самим собой и увидел свои действия. Свою ошибку. Не неловкий поцелуй, который он хотел "забыть", а отказ от этого поцелуя. Отказ от той ночи. Отказ от Ильи. Петя же всю жизнь делал то, что хотелось ему. Ни родителями, ни тренеру, ни учителям. Ему. Так почему сейчас он ставит себя в рамки? Почему не может отбросить всё и позволить сделать то, что хочется, а не то, что правильно. Потому что сейчас на кону не просто медаль, а его судьба? Но судьбы нет. Петя не верит в неё. Есть только человек и его желание. И у него есть выбор. Пойти за своими собственными устоями и сердцем, ухвотясь за последний шанс, или оставить всё как есть. Предать себя, но вернуться к обычному режиму, засунув воспоминания об Олимпиаде и эту песню далеко-далеко. Но ведь он уже решил и всё сделал. Они уже избегают друг друга. Как такое можно исправить? Но Петя верил, что можно. Ведь он понял, что хочет этого. По настоящему хочет. И сделает всё, чтобы хоть на миллиметр приблизиться к, казалось бы, несбыточной мечте. Именно с такими мыслями Петя удивительно, но уснул спокойным и размеренным сном впервые за несколько дней. Ведь он наконец-то сделал что-то действительно правильное. Не для кого-то, а для себя.

***

Так прошло несколько дней. И вот он сидит на трибунах, погружённый в свои мысли. В голове крутятся строчки, а карман прожигает маленький клочок бумажки. В нём весь Пётр Гуменник. Открытый, без предвзятости и вранья. Просто Петя. Илью так никто и не видел. Может, он вообще уехал? А может, те, кого Гуменник принимал за простых прохожих и были Малининым. Петя не знал. Он уже ничего не знал, кроме одного. Этот клочок бумаги должен оказаться у Ильи. И он оказался. Через час. Петю немного потряхивало. Он просто вытащил листок, ещё раз прочитал написанное, протолкнул его через щель в двери в комнату Ильи и ушёл. Пусть это покажется древним и устаревшим способом, но не зря же Петя на Олимпиаде катал Евгения Онегина. Слишком вжился в роль. Казалось, что на листке все чувства и переживания обретают особенный интимный смысл. Да и сделать с письмом уже ничего нельзя. Не удалить, не стереть, не изменить. Он не знал , есть ли Илья в комнате. Или в здании. Или вообще в городе. Он сделал, что хотел, а дальше будь что будет. Позже Петя решил выложить в Инстаграме новую публикацию. Он выбрал фотографию с Ильёй, где тот был в своей смешной шапке США и с улыбкой до ушей. Она была сделана до произошедшего хауса и неразберихи. Фотография непривычно грела, ведь на ней они были счастливы и полны надежд. А в описании добавил: "Olympics are over! Буду скучать” И вроде всё хорошо. Лаканично и понятно, но Петю не покидало чувство, что чего-то не хватает. Чего-то личного, настоящего. Того, что поймёт только один человек. Песни. Той самой. И Петя добавил её без задней мысли. Через минут пришло сообщение от Влада. - Петручо, ты на фотке просто красавец, но что за подарок в описании?🧐 Тебе что, кто-то открыл глаза на нормальную музыку? Ты же такое не слушаешь!

- Да не знаю, просто песня заела, вот решил выложить.

- Может, через время удалю

Внезапно паника немного начала накрывать. - Мне кажется, что лучше сейчас удалить, пока много людей не увидело. И так всякое в интернете гуляет, а ты ещё масла в огонь подливаешь

-?

- Потом покажу, помрёшь от смеха🤣🤣 - Всё, давай не грусти, жду тебя в любимой Рашке💋💋 Петя улыбнулся и всё-таки удалил. Влад прав, это не его стиль. Он глубоко вздохнул. "Будем надеяться, что в 1000 "просмотрено" не все журналисты, а только половина.

***

Когда Петя загружал чемодан в автобус до аэропорта, он не жалел. Не жалел, когда садился в самолёт и когда подъезжал к знакомому дому. Он только всё прокручивал в голове заветные, такие откровенные слова, успевшие пропитаться ностальгией и свободой от тревог прошедших недель. "Дорогой, Илья. Надеюсь, что ты прочитаешь это перед тем как выкинуть. Прости меня. Ты, можно сказать, стал моей несбыточной мечтой. Я ненавижу тот день, когда впервые увидел тебя на юниорских. С того момента началась жизнь, полная сомнений, противоречий и конфликтов с самим собой. Но всё же мне повезло тебя встретить. Ведь произошло то, что произошло. Тогда мне казалось это ошибкой. Сейчас я понял, что ошибкой был отказ от тебя. Но жить легче не стало. Здесь, в России, у меня семья, друзья, команда. В меня верят и на меня надеяться. И я бы соврал, если бы сказал, что не дорожу всем этим. Но тобой я дорожу сильнее всех. Будет смешно звучать, но все мои устои, храмы и привычки падают к твоим ногам, Илья. И я ничего не могу с этим сделать. Да и не хочу. Я готов бороться за себя, за свою правду, а главное - за нас. Но только если ты сам этого хочешь. Только если ты готов простить меня за боль и страдания, которые я тебе причинил. Прости меня, Илья. Я поступил очень эгоистично, и мне безумно жаль. Я был глупцом, который метался от одной правды к другой, боясь сделать неправильный выбор. А в итоге упустил прямо из рук свой шанс на счастье и внутреннее спокойствие, которое уже давно забыл. Я не жду моментального прощения, и ,если честно, вообще на него не надеюсь, ведь понимаю, что не заслужил. Ты можешь подумать, что всё это написано на зло и чтобы ещё больше тебя разрушить. Но нет. В этом письме весь Я. Честный и искренний Пётр Гуменник. Я не хочу прощаться. Так что буду просто ждать твоего ответа. Хоть вечность. И не сгорю. I love you, Ilya Твой, Пётр Гуменник." И Петя ждал Но он не представлял, что это будет так сложно. Ему казалось, что абсолютно всё пытается напомнить об Илье. Сначала это было немного смешно. Упоминание в разговоре, фотография в интернете, уведомление в Инстаграме. Но позже это стало невыносимо. Любой предмет, любое слово и даже маленький намёк капали маленькими каплями на голову Петра. Малина в шоколаде, которую брат принёс недавно домой, капучино с малиновым сиропом, которое сестра пьёт, бабушка, которая достала малиновое варенье из заначки. Всё вокруг стало одним большим напоминание о Илье. Но самого Ильи не было. Даже уход из соцсетей и удаление Инстаграмма не помогали. Он постепенно сходил с ума. "Надо успокоиться. Ответа нет, но это не значит, что всё кончено. Хотя, скорее всего, он даже не прочитал, а сразу выкинул! На что я надеюсь! За всё произошедшее я только этого и заслуживаю!" Но, несмотря на всё, Петя не отступал. Он же обещал ждать. А обещания Гуменник привык выполнять. Так что, чтобы с концами не сойти с ума, он начал говорить о нём везде. На интервью, на тренировках, с друзьями, родственниками. Ни одна встреча не обходилась без упоминания гениального фигуриста. А потом Петя увидел, насколько это просочилось в массы. Мемы про стратегию, бананы, магний и малиников. И он это поддерживал. Вёлся на провокации журналистов и сам не упускал момента сказать уже полюбившиеся имя. - Ты понимаешь, что это выглядит странно? - после очередной прогулки выдал Влад - Что ты имеешь в виду? - Твоя обссесия на Малинине. Петя посмотрел на друга нечитаемым взглядом. Сердце предательский застучало сильней. Не мог Влад догадаться. Просто не мог. Но Дикиджи продолжил: - Ты довольно закрытый человек, редко говоришь не подумав или просто так. Друзей, да и вообще других фигуристов тоже почти не упоминаешь. А тут тебя что не спросят, так ты сразу Илья Малинин то, Илья Малинин сё. Я, конечно, всё понимаю. Олимпиада в голову ударила, зазвездился немного, но я уже начинаю ревновать, - добавил, посмеявшись Влад. - Ты совсем дурак, а? Такую чушь сморозить - это уметь надо. Это всё моя стратегия, - он улыбнулся. - Всё делается ради фанатов и вот таких разговоров. И ревновать здесь точно не к чему. Хотя мне приятно, что ты так внимателен, - он подмигнул Владу и оба громко рассмеялись. Напряжение ушло и они продолжили прогулку, переводя тему, но ощущение пропасти под ногами и настолько близкого краха ещё долго не покидало Гуменника. Он делал всё, чтобы это выглядело как шутка. Лучшая защита это нападение, верно? Ведь не может русский фигурист, надежда России - Пётр Гуменник чувствовать такое. Это невозможно. Абсурд. Этого не поймут. Но в письме он писал совсем другое. И Петя не отказывался от своих слов. Он продолжал ждать. Только уже давно злополучная песня больше не играла в наушниках. Но жизнь после Олимпиады продолжала идти своим чередом. Соревнования, шоу, опять соревнования, интервью. Всё это навалилось на Петю вместе с популярностью и перекрыло кислород. Мысли и надежды пришлось засунуть подальше и запереть на ключ, чтобы не мешали. Но Петя о них не забыл. Он продолжал ждать и надеяться. И, как оказалось не зря. Гуменник возвращался с очередной усердной тренировки. Он безумно устал. Тело ломило, а ноги болели. Единственное, о чём он мечтал - это дом, кровать и крепкий сон. Сев в такси, Петя включил телефон. Он сразу начал разрывался от уведомлений, но у Гуменника не было сил с ними сейчас разбираться. Всё дома. Наконец, приехав и плюхнувшись на постель, фигурист зашёл в Телеграмм. Там было миллион сообщений из разных новостных пабликов и чатов, но Гуменник обратил внимание только на сообщения Влада, в которых Дикиджи пытался что-то донести до вечно занятого друга. - ПЕТРУЧО, ТЫ БЛЯТЬ ВИДЕЛ ЧТО СЕГОДНЯ МАЛИНИН ВЫДАЛ?!?!??? Я В ПОЛНОМ АХУЕ И ВОСТОРГЕ!!!! - ЭЭЭЭЭЭЭЭЙ - АУУУУУУУУ - У тебя опять что-ли внеплановые тренировки? - Замучаешь так себя, Петька😭😭 - Напиши, когда освободишься!!! Петя абсолютно ничего не понял из сообщений Влада, но упоминание Ильи открыто запертую на 32 замка дверь и пробудило прежний интерес.

- Привет, извини, что не ответил, была тренировка. Так что там с Малининым?

Влад ответил буквально через секунду: - Ну, наконец-то 🙄🙄🙄 - А ты ещё не видел? Петя проигнорировал саркастический посыл друга. Сейчас его интересовало совершенно другое.

- Нет.... А что случилось?

- * ссылка на видео * - Смотри!!!! Петя перешёл по отправленной ссылке, и на экране появился Илья Малинин с новой программой. В груди неприятно защемило. Гуменнику сразу захотелось выключить телефон и успокоиться, но любопытство взяло верх. Илья был одет, как часто бывает в его программах, в повседневную одежду: джинсы и серая толстовка. Петя сразу её узнал. Именно в ней Илья чаще всего ходил в Милане, а главное, именно в ней тогда Петя нашёл Илью и привёл к себе. Воспоминания начали выплывать в памяти, погружая Гуменника в ностальгию с головой. Но первые ноты заставили вернуться в реальность и отбросить телефон. Пётр узнал бы эту композицию из тысячи. Эта точно была она. Та песня. Песня, которую Петя услышал в Милане. Песня, сточки которой постоянно крутились у него в голове. Песня, которую он прикрепил в посте, а потом удалил, надеясь, что никто не увидел. Но Илья увидел. И запомнил. Петя не мог в это поверить. "Значит ли это, что он прочитал то письмо? Тогда почему молчал? Почему заявил только сейчас?" Вопросов в голове было миллион, и он боялся ответов на них. Петя сидел и смотрел не читающим взглядом на лежавший рядом телефон. "А может, мне показалось? Много ли песен с теми же аккордами?" Любопытство и надежда пересилили, и он вновь взял телефон. Сам не понимал, чего боится: толи того, что его опасения подтвердится, толи наоборот, что это всё было выдумкой. Петя сделал глубокий вдох и включил запись. Но выдохнуть так и не смог. Он был прав. Илья Малинин катал программу под ту самую песню. И это было великолепно. Чёткие, изящные движения, прыжки и элементы. Илья доказывает всем, что не сломался после Олимпиады. Но Петя видел другое. Он не смотрел на подходы, приёмы и манёвры, как его учили. Он смотрел на самого Илью. Слишком эмоционального и искреннего для обычных показательных. Илья как будто показывал не программу и умения, а самого себя. Все свои переживания и мысли. То, как менялось выражение его лица и глаз, то, как он чётко попадал в акценты. У Пети пошли мурашки по коже. Хотелось, чтобы он это катал только для него, в маленьком зале, где никого кроме них нет. А может, так оно и было? Он потерялся во времени и пространстве. Пришёл в себя, только когда вокруг стало тихо. Запись закончилась. И только сейчас он понял, что плачет. Несколько слезинок стекло по щекам и капнули на застывшую фигуру Ильи. В голове не было ни единой мысли, только оглушительная пустота и нарастающая радость. Он дождался. Об усталости и сне Петя уже давно забыл. Он начал читать паблики и новости, которые пестрили только о новой программе Малинина. АМЕРИКАНСКИЙ ФИГУРИСТ ИЛЬЯ "QuadGod" МАЛИНИН СЕГОДНЯ ВЫСТУПИЛ С НОВОЙ ПРОГРАММОЙ, ПОСТАВЛЕНОЙ ПОД ПЕСНЮ "ЖДИ МЕНЯ" ЗЕМФИРЫ. Что это, поддержка исполнительницы или дань уважения своему происхождению? В мусоре разборок, предъяв и скандалов Петя пытался найти хоть маленькое упоминание, чтобы всё подтвердить. Но тут его внимание привлекли сообщения от неизвестного номера. Он был... американским? Сердце Пети пропустило удар. - Эм, привет, это Илья Малинин. Я не смог дописаться до тебя в Инсте, так что пришлось разбираться с Телеграммом. Слава Богу, Миша не отказался помочь. Как и в написании этого сообщения. В общем, я прочитал твоё письмо сразу же, когда увидел. Не всё разобрал сразу, но с переводчиком стало намного понятнее. И я плакал. Все слова, которые ты написал, засели у меня в голове. Ты прости, что так долго не отвечал. Я пытался разобраться в себе и во всей ситуацией. Понял, что и сам погорячился. И я надеюсь, что ты посмотришь мои новую программу, ведь она для тебя. Это мой ответ. Я люблю тебя, Петя❤️ Петя не мог поверить. Слишком много потрясений за один день. Он дрожащими руками начал набирать ответ.

- Илья, это правда ты?

Сообщение прочитали, но ответа не последовало. Скорее всего, Илья вообще не ожидал, что ему ответят и сейчас не менее потрясён. Так что Петя продолжил:

- Мне кажется, это мне надо извиняться за всё случившиеся, и я ещё долго буду это делать. Но, как я и обещал, я ждал всё это время. И походу не зря.

Я не думал, что ты увидел тот пост. И что вообще помнишь.

Программа замечательна. Я даже поплакал немного ахаха

Он еле как нажал на кнопку Отправить и стал ждать. Собеседник всё-таки начал что-то печатать, но ответ долго не приходил. Казалось, Петя чувствовал напряжение через экран. Да ему самому лучше не было. - Seriously? I didn't expect it. And, to be honest, I was also afraid that you decided to forget everything again because so much time had passed. Although the girls showed your clippings from interviews and memes. They helped me and pushed me to choose a song program. Yes, and I forgave you, Petya, immediately after reading the letter. Then, in Milan, I was stupid too. I didn’t notice how you were going through your condition and all the problems, your letter opened my eyes. Thank you Петя читал ответ и не верил в реальность происходящего. Английские слова путались, но общий смысл он понял и был тронут. Внутри пылали радость и трепет, захватывая в свои владения всего Гуменника. Ему хотелось бросить всё и улететь на первом же самолёте в Вирджинию, к Илье.

- Я рад, правда. Это самая радостная новость, которую я получал за последние недели

- Я не шучу! Это просто волшебно! Так мы теперь просто переписываемся и ждём следующей встречи?

Петя не хотел думать о будущем, но сейчас он был уверен, что хочет провести его рядом с Малининым. И он готов на всё, чтобы это случилось. - Well, yes? Only, if you're sure. Most likely, it will be difficult and hard, but I think we can do it

- Я давно не был так

sure в чём-то

- Oh, okay. We will have to wait a long time, because now nothing is clear at all about the tolerances. But I'm trying to do my best to make it work. Cause I really need you Губы Пети расплылось в глупой и влюблённой улыбке. Казалось, что он вообще не умеет так улыбаться. В груди всё взрывалось и трепетало от вырвавшихся наружу чувств. Слёзы без остановочно текли по его щекам, но Петру было всё равно. Ему до сих пор до конца не верилось в реальность происходящего.

- Самого главного

я уже дождался.

Остальное будет

не так сложно

- Now I have you

-А у меня ты И они ждали. Сначала времени и возможностей, потом нужных слов и решений. Было сложно, больно и трудно, но они справились. Они дождались своего счастья. Вместе.