Без когтей

Цю прислонился к дверному косяку своей спальни, наблюдая, как грудь Хэ Чэна мерно вздымается и опускается в рыжих отсветах заходящего солнца. Плечо затекло от долгого соприкосновения с белым деревом, спина требовала хорошей разминки; Цю и сам не знал, сколько простоял здесь, но точно помнил, что солнце было гораздо выше, когда Хэ Чэн, полусонный, ввалился к нему. Он боялся пошевелиться. Он так долго сдерживал кашель, что в какой-то момент, когда глаза уже начали слезиться, просто «проглотил» его. Хэ Чэн никогда не спит так долго. На самом деле, он вообще почти никогда не спит. Цю, который находится рядом с ним чаще, чем кто-либо другой, лучше всех знает, как отчаянно этот человек сопротивляется качественному отдыху. Не то чтобы он совсем не расслаблялся. Цю почти ежесекундно в курсе местонахождения Хэ Чэна: он знает, что тот заходит в спа, проводит часы перед огромным стеклянным аквариумом, где живут питомцы Цю - акулы, потягивая виски и слишком много думая. Просто в это время он не спит. Ни ночью, когда положено, ни вообще когда-либо. Именно поэтому Цю сейчас замер, словно статуя, в ужасе от мысли, что даже его дыхание может оказаться слишком громким. Он не может отвести взгляд от лица Хэ Чэна - от того, каким мягким оно, оказывается, может быть. К этому невозможно привыкнуть. Обычно в те редкие моменты, когда Цю застает Хэ Чэна спящим (где-то на третьи сутки бодрствования), этот бледный человек вскакивает в ту же секунду, как кто-то входит в комнату - особенно если это не Цю. Цю убежден, что в его босса встроен какой-то датчик, пробуждающий его, стоит ему оказаться не в одиночестве. И этот датчик лишь несколько раз удавалось «обойти» самому Цю. Цю списывает этот чуткий сон на паранойю. Хотя этот мужчина отлично скрывает свои чувства, иногда они все же прорываются наружу. И кто заметит это лучше, чем тот, кто всегда рядом? Цю хмурится, понимая, почему Хэ Чэн притащился к его двери, а не рухнул в свой собственный рай - регулируемую кровать размера «California king» с климат-контролем. Просто именно сегодня отец Хэ Чэна обнаружил в их рядах шпиона. Шпиона, которого Хэ Чэн и все остальные проглядели. Цю не присутствовал при «воспитательной беседе». Его отправили взять след крота, как верного пса, коим он и является. И когда он вернулся домой после суток поисков, следом за ним пришел избитый Хэ Чэн. Босс не проронил ни слова. Он практически волочил ноги к жесткому матрасу Цю, скинул рубашку и туфли и сел на край кровати, выглядя так, будто вот-вот разлетится на осколки, как стекло. Яркий багровый отпечаток руки на горле Хэ Чэна и наливающийся синяк на щеке красноречиво говорили о том, что произошло между ним и отцом. Цю вышел под предлогом принести воды только для того, чтобы скрыть, какую ярость вызвала у него эта картина, пообещав себе позже долгую ночь с боксерской грушей. Когда он вернулся со стаканом, Хэ Чэн уже провалился в глубокое забытье, уткнувшись лицом в любимую подушку Цю. Двигаясь медленно, как улитка, Цю поставил воду на тумбочку и украдкой выключил звук на телефоне, зажатом в расслабленной руке босса (за что, он уверен, его позже отчитают). Он поправил одеяло, укрыв Хэ Чэна до самого подбородка, прежде чем отступить к дверному проему, где и стоял всё это время. Когда Цю уже начал засыпать стоя, входная дверь без предупреждения открылась. Его тело мгновенно ожило. Бросив короткий взгляд на Хэ Чэна, он тенью метнулся к незваному гостю. Завернув за угол с суровым выражением лица, Цю столкнулся с младшим братом Хэ Чэна. Раздражение вспыхнуло в нем прежде, чем было сказано хоть слово. Хэ Тянь открыл рот, но Цю среагировал быстрее. Он вытолкал его за дверь, выйдя следом лишь потому, что знал: иначе подросток вломится обратно. - Твой брат спит, - мрачно предупредил он. Хэ Тянь замер. То, что пацан теперь редко здесь бывает, не значит, что он не понимает, насколько это исключительный случай. Некоторое время Хэ Тянь о чем-то раздумывал и, в конце концов, решил отступить, но не без своей обычной колкости: - Надеюсь, он дает тебе вкусняшки за то, что ты такой хороший сторожевой песик. Цю попытался схватить Хэ Тяня за шиворот, но тот увернулся, едва сдерживая смех. - Скажи ему, чтобы скинул мне денег позже. У меня финансы поют романсы, а я хочу свозить своего Малыша Мо покататься на сноуборде. - Тогда найди работу, - огрызнулся Цю и закрыл дверь - так тихо, как только мог. Он практически на цыпочках вернулся в спальню, боясь увидеть, что шум разбудил Хэ Чэна. Он не смог сдержать улыбки при виде того, что босс всё еще далеко от реальности. Отойдя от двери, он устроился на диване, где и планировал оставаться до утра, пока им с Хэ Чэном снова не придется «стать людьми». Однако среди ночи Цю проснулся от того, что чья-то рука потянула его за воротник. Он вздрогнул лишь на мгновение, пока глаза не различили Хэ Чэна, стоявшего над ним. Волосы всклокочены, глаза опухли от сна. Босс выглядел так непривычно, что сердце Цю забилось неестественно часто, а в животе завязался тугой узел. Рука снова потянула за рубашку. Цю безмолвно последовал за Хэ Чэном по коридору обратно в спальню, где тот заставил его лечь на кровать и лег рядом. Они едва касались друг друга: рука Цю призрачно лежала на талии Хэ Чэна, его напряженный живот прижимался к спине мужчины. Если босс хочет видеть его здесь, то разве не его долг - остаться? Хэ Чэн отодвинулся назад на пол-дюйма - едва заметное движение. К счастью, у Цю, похоже, тоже был встроенный «датчик на Хэ Чэна», и он подался навстречу. - М-м-м, - промычал Хэ Чэн. В этом звуке было столько удовлетворения, что Цю едва не сошел с ума в ту же секунду. За всё это время он никогда не видел его таким уязвимым. То, что сейчас, в присутствии Цю, он чувствует себя в достаточной безопасности, чтобы позволить себе это, вызвало в Цю такой яростный защитный порыв, что каждая клетка его тела, казалось, вспыхнула, как фейерверк. Хэ Чэн не был человеком, нуждающимся в защите. Именно поэтому он никогда не спал, будучи уверенным в своей способности справиться с любой опасностью, пока бодрствует. Но здесь, изнуренный, нуждающийся в щите, он прильнул к единственному человеку, которого считал способным прикрыть свою единственную слепую зону. Цю притянул его чуть ближе, чтобы чувствовать биение сердца, и присягнул этому ритму.