dream a fucking dream of me

в квартире совсем темно и тихо, поэтому сережа не нарушает этот покой, стараясь как можно тише и аккуратнее захлопнуть входную дверь. быстро скидывает ботинки, вешает верхнюю одежду и выдыхает.  новый сингл наконец-то полностью сведен и доделан. теперь с чистой совестью можно выбросить из головы все назойливые мысли и наслаждаться жизнью. не то чтобы он не любил музыку — совсем наоборот. просто когда ты несколько недель ебешь себе мозг одной и той же мелодией, которая никак не хочет сливаться воедино с голосом — сил уже, честно говоря, нет.  но сейчас это совершенно ненужное и забытое. куда важнее то, что находится буквально через несколько шагов в комнате. вернее — кто. дима спит в их спальне, так и не сумев дождаться сережу, который в очередной раз засиделся до четырех часов утра, доводя звук до идеала, а потом летя домой.  тихими и медленными шагами он направляется в комнату, оставляя позади приглушенную подсветку, чтобы видеть диму. для того, чтобы… разбудить его? в последнее время приходится делать это довольно часто. ведь тот всегда злится и закатывает глаза, если сережа не будит его, когда приходит поздно. у димы странный пунктик на то, чтобы засыпать только вместе. поначалу сережа игнорировал эти запросы, не желая тревожить чужой сон. он просто ложился рядом, прижимал к себе сонного парня, целовал в макушку и засыпал сам.  спустя уже приличное количество таких «проебов» сережи, ицков стал натурально закатывать истерики. не значительные, не ужасающие, но очень искренние. он читал нотации, почему для него это важно и почему сереже следует абсолютно всегда выдергивать его из сна, обозначая свое присутствие.  это очень мило и трогательно, но одновременно пугающее, насколько же дима по-больному помешан на этой темке.  сережа быстро сбрасывает джинсы на пол, аккуратно садясь на кровать, чтобы не будить слишком резко. он просто смотрит. смотрит на то, как телефон валяется рядом — видимо, дима сам того не желая, уснул. он весь растрепанный — волосы, выжженные осветлителем, но все равно до одури мягкие, антеннами путаются, образуя узелки, которые завтра утром сереже придется терпеливо вычесывать, пока дима будет довольно мурчать у него на коленках.  губы приоткрыты, и кажется, что даже во сне дима продолжает их дуть. ресницы подрагивают, а грудная клетка размеренно поднимется и опускается, прикрытая одеялом.  он выглядит как настоящий ангел. сонный, мягкий и теплый, с уже коричневыми волосами и зеленью в глазах. никто в этом мире не может соревноваться с ним, по мнению сережи.  майс ложится рядом, опираясь на локоть, и легонько убирает прядь волос подальше от красивого личика, чтобы следующим делом оставить на щеке крошечный и невесомый поцелуй. от этого дима точно не проснется, но сереже нравится вот так дарить ему нежность и любовь, даже когда тот этого не осознает.  он спускается ниже, целует скулу, линию челюсти, ведет по ней аккуратным носиком, лаская диму. тот шевелится во сне, морщась от щекочущих ощущений. и сереже так сильно не хочется будить этого разнеженного и умиротворенного, практически тридцатилетнего парня, что сердце щемит и кажется, будто он совершает преступление.  но дима же сам попросил…  лучше сережа сейчас немного помучается от угрызения совести, чем завтра опять будет слушать лекцию о том, что он «игнорирует» желания своего парня. сережа хочет быть хорошим для димы. хочет, чтобы тот смотрел на него и думал, какой он заботливый и прислушивающийся к просьбам.  поцелуи становятся ощутимее. сейчас он слегка втягивает губами нежную, сонную кожу на линии челюсти. языком скользит вниз, к шее, оставляя влажную дорожку, которая остывает на воздухе.  глаза димы чуть дергаются, как будто он уже находится на грани с пробуждением.  — малыш, я пришел, — шепчет сережа прямо в ухо, зацеловывая и его.  дима наконец разлепляет сонные глазки, расфокусированно смотря на улыбчивого, нежного сережу. не до конца понимает, что именно происходит, но руки сами тянутся к парню.  сережа крепко прижимает податливое тело к себе, как под гипнозом поглаживая.  так приятно вернуться домой и наслаждаться такой близостью, от которой сносит голову. знание того, что тебя ждут до такой степени, что изо всех сил пытаются не засыпать, но потерпев неудачу, хотят проснуться заново только для того, чтобы вновь уснуть, но уже с любимым, для сережи является самым важным и ценным на свете.  он никогда не думал, что любовь может быть такой преданной и безусловной, что тебя не будет воротить от излишней тактильности и странных капризов, а, наоборот, сердце будет замирать и умиляться, глядя на человека, который стал для него всем.  он никогда не думал, что будет говорить ласковые прозвища не из привычки или необходимости, а из чистого желания, ведь другие слова напрочь вылетают из головы при виде любимых глаз.  не думал, что будет со всех ног лететь домой только для того, чтобы провести как можно больше времени вместе. все это такое привычное, но ничуть не надоевшее или рутинное чувство. сердце замирает каждый раз, как в первый, а в груди появляется такое сильное чувство всепоглощающей любви, что страшно от собственных чувств и эмоций, которых раньше и в помине не было. дима прижимается так близко и доверчиво, утыкается в шею и неловко, сонно мажет по ней губами, еще не до конца проснувшись. — ты пришел, — говорит дима так, будто когда-то было по-другому. сережа издает смешок от комичности ситуации, но невозмутимому каю, кажется, вообще все равно. лично он не видит в свои словах каких-либо несостыковок. слишком сонный, он плохо концентрируется и контролирует себя, поэтому считает, что все в полном порядке. сережа долго держит его в своих руках, ни на секунду не переставая трогать и оставлять едва ощутимые поцелуи в макушку, компенсируя всю ту дозу тактильности, что оба не получили вечером. он хочет, чтобы еле-как бодрствующий дима снова уснул, но тот из последних сил держится, не желая прекращения такого трепетного и интимного момента. — давай ложись уже, ты ща прям так уснешь же, дим… — мне хорошо тут, — разнеженный такой желанной лаской, дима совсем неразборчиво лепечет, на что сереже приходится приложить немалое усилие, чтобы уловить эти три слова. видимо, ицков реально не собирается двигаться обратно, потому всю работу на себя придется взять сереже. объятий он не разлепляет, пока сам медленно и аккуратно наклоняется и чуть приподнимает чужое тело, возвращая на место. дима сопротивляется и неожиданно крепко впивается пальцами в плечи сережи, вместе с этим стонет в протесте. — ну-ну, я тож с тобой лягу же, — дима наконец уложен спать как маленький, и сережа заправляет ему волосы за ушки, оставляя теплый поцелуй в лоб для полной комплектации звания ребенка. сердце сдавливает от этой картины, оно переполнено чистой любовью и умилением от такого момента и димой в первую очередь. сережа уже предвкушает, как сейчас быстро сходит в душ и вернется к этому теплому ангелу. но у димы, по всей видимости, другие планы, ведь он приподнимается и уже не особо-то и сонно цепляется теплыми пальчиками за красивое лицо своего парня и тянет для поцелуя. простое и наивное прикосновение, которое дарит такую волну облегчения после всего выматывающего дня, что сережа шумно выдыхает. поцелуй углубляется, движения губ становятся все более настойчивыми и нуждающимися. руки сами тянутся вниз для того, чтобы ухватить диму за талию и сжать, не больно, но ощутимо для обоих. ицков тихо стонет прямо в поцелуй и напирает еще больше, как будто не он только что носом клевал. — дим, ты чего? — сережа тихо шепчет прямо в губы, тяжело дыша. он не до конца понимает, чего именно добивается дима в данный момент. разве они не должны лечь спать…? но тот только смущенно закусывает губу, опуская взгляд куда-то на уровень плеч. весь растрепанный, с сонными, но такими желающими глазами и красными губами, он выглядит так, будто предназначен, чтобы сводить с ума. — ну? — подгоняет сережа нежным голосом, — ты чего так завелся? — я просто… ждал тебя так долго и соскучился, — ручками лезет под тонкую футболку, поглаживая плоский живот. но дело тут далеко не в «соскучился», и сережа считывает это по частому дыханию и легкой дрожи в руках. за такое количество времени он наизусть выучил, как дима выглядит, когда медленно, но верно возбуждается. и сейчас абсолютно точно происходит именно это. — ты хочешь… — на секунду обводит взглядом всю комнату, словно ему нужно время на осознание всей ситуации. а дима в этот момент продолжает с опущенным взглядом гладить худое тело под одеждой, что неимоверно отвлекает, — хочешь, чтобы мы потрахались? сейчас? легкий кивок в подтверждении, а потом дима вовсе утыкается в грудь сережи с пылающими от смущения щеками. — а ты… ну… — смотрит на макушку, которая так доверчиво и близко прижимается, — подготовился? — да. между прочим, вечером дима больше часа провел в ванной, совершая все необходимые процедуры. он даже нанес на все тело крем, который нравится сереже. он предвкушал, как тот придет, и у них будет секс, после которого оба лягут счастливые и довольные. но сережа как обычно приперся слишком поздно, что дима не дождавшись уснул. зато сейчас он полон сил, чтобы все же привести в реальность то желание. сережа медленно поглаживает по спине вверх-вниз, чувствуя, как тело под пальцами поддается на эту ласку. — уверен? ты не слишком… спать хочешь? дима мотает головой так, что его волосы лезут сереже в лицо, щекоча. сережа раздумывает несколько секунд, мысленно уже согласившись. кто в здравом уме откажется от близости с земным ангелом? ему кажется, что он в любой момент готов выпрыгнуть из штанов, несмотря на состояние или обстоятельства. — ща тогда дай мне пару минут, я в ванную. быть потным и грязным во время интима сережа вообще не хочет. нужно смыть с себя все переживания и стресс от прошедшего дня, чтобы эта близость была чистой и совершенной. поэтому он медленно выбирается из рук димы и направляется в соседнюю комнату. напоследок оглядывает кая, который выглядит до безумия развратно, хотя они даже не начали — ноги поджал под себя, руки сжимают одеяло, а растянутая брендовая футболка съехала с плеча. дополняют этот образ раскрасневшиеся щеки и томный, преданный взгляд. ему явно не хочется прощаться даже на несколько минут, но сереже реально надо. — я быстро, обещаю. дима кивает, оставаясь один в этой комнате и ждет, как самый преданный песик. ждет, когда лучший человек в его жизни вернется и подарит всю любовь, заботу и нежность, на которую только способен. спустя не «пару минут», а все десять — дима считал каждую — сережа наконец возвращается и сразу целует, только дойдя до послушно ждавшего димы. не грубо и с напором, а нежно, но глубоко и с чувством полной зависимости. язык очерчивает ровный ряд зубов, сплетается с чужим, а до ушей доносится пробивающее на дрожь поскуливание. дима сжимает пальцами чужие влажные волосы, приподнимаясь на коленках для большей площади соприкосновения тел. слишком хорошо, чтобы удерживать в себе все позорные звуки, нарушающие тишину. — что, так не терпится уже? — сережа шепчет прямо в губы, довольно улыбаясь в ответ на эту реакцию. — …помолчи, пожалуйста. дима прекрасно осведомлен о отзывчивости своего тела на любые, даже самые мимолетные прикосновения чужих рук. так что, конечно, он будет сходить с ума каждый раз при намеренном контакте, который обещает большее. как тут вообще удержаться, когда тебя целует и трогает парень, тело и глаза которого сравнимы с идеалом? в добавок, ты влюблен в него до потери сознания. диму нельзя винить в этой ситуации, можно только понять… сережа наваливается вперед, намекая прилечь, и дима подчиняется этому напору. он чувствует себя в коконе из тепла, окруженный безопасностью и любовью. ни на секунду не перестает гладить слегка колючую от щетины щеку майса, из раза в раз впиваясь в чужие губы своими. футболка димы снимается и летит в сторону, теперь они оба только в нижнем белье, открытые и возбужденные. сережа не торопится — он вообще никогда не спешит, если под ним дима, которого необходимо приласкать и расцеловать. ему нравится растягивать момент, нравится чувствовать, как ицков нетерпеливо ерзает под ним. нравится, как его бедра чуть приподнимаются навстречу, ища хоть какого-то трения. руки скользят по горячей и нежной коже, оглаживая мягкие бока, поднимаясь выше, к грудной клетке. большим пальцем он едва ощутимо проводит по соскам, почти невесомо, на что дима вздрагивает всем телом и тихо выдыхает куда-то в чужое плечо, утыкается туда лицом, пряча смущение. — ну, малыш… не закрывай личико, — голос такой терпеливый и проникающий прямо в сердце, что щеки пылают только больше. дима отрицательно мотает еле-соображающеей головой, но все же отстраняется, позволяя смотреть на себя: щеки горят, ресницы подрагивают, взгляд умоляет, а губы припухли и покраснели от поцелуев. он выглядит так, будто его уже трахали несколько часов подряд, хотя сережа даже толком не приступал. это сводит с ума. то, насколько дима отзывчивый, как его тело реагирует на каждое, даже самое незначительное, прикосновение. сережа наклоняется и глубоко целует, но в каждом движении губ сквозит нежность и забота. язык скользит по нижней губе, проникает внутрь, встречается с диминым, и тот стонет прямо в поцелуй, потому что сережа одновременно с этим проводит ладонью по его животу вниз, пальцами задевая резинку белья. — поднимись чуть-чуть, милый, — тихо просит сережа, и дима послушно отрывает пышные бедра от кровати, позволяя стянуть с себя последнюю одежду. теперь он полностью обнаженный и выставленный, как на витрине. ноги моментально и привычно сводятся, дима даже не успевает осознать свое действие, все происходит рефлекторно. но сережа терпеливо начинает гладить и нежно целовать его колени, пытаясь расслабить и заверить, что все будет хорошо. дима следит за его движениями завороженно, не в силах отвести взгляд от красивых рук и длинных пальцев, которые через несколько минут окажутся внутри него. чувствуя податливость и расслабленность, смотря прямо в глаза напротив голодным и жадным взглядом, сережа медленно отводит сначала одну ногу в сторону, а затем и другую, открывая себе вид на прекрасного парня, который полностью готов и ждет прикосновений. — умница моя, — сережа еще раз целует его колено и тянется за смазкой, которую дима предусмотрительно оставил на подушке рядом. похвала действует убийственно хорошо, в животе приятно покалывает, и шумный выдох вылетает из приоткрытого рта. ему нравится быть хорошим для сережи, нравится, когда тот шепчет такие слова, и сережа пользуется этим по полной. дима непроизвольно разводит ноги чуть шире, приглашая и показывая, что готов, что ждал этого весь вечер. кай привычно дует и выпячивает губки, стараясь выглядеть как можно лучше. немного взбивает беспорядок на голове и втягивает живот. хочется, чтобы сережа полностью наслаждался его телом, хочется, чтобы он нравился майсу на все сто процентов. — малыш мой… и так так пиздец красивый, — сережа конечно же замечает все его действия, — ты до одури заводишь меня, поверь. он гладит живот димы, пытаясь расслабить. ицков закатывает глаза от смущения, но уголки губ все равно ползут вверх. ему безумно нравится, но он не умеет принимать комплименты от сережи. всегда теряется, всегда краснеет, и это безумно умиляет. майс обожает говорить приятные вещи и наблюдать за тем, как тот пытается спрятаться, но не может, потому что взгляд сережи держит его на месте, не позволяя отвернуться. — давай, малыш, — подгоняет его сережа, нанося гель на пальцы, — расслабься. пока он разогревает смазку, целует внутреннюю поверхность бедер, чистой рукой с силой сжимая от желания поскорее оказаться внутри. бледная и нежная кожа такая чувствительная там, что ножки сами сводятся вновь, заключая голову майса между ними. сережа хлопает по бедру, и дима сразу ослабляет хватку, уводя их в прежнее положение. пальцы касаются входа, и дима вздрагивает, закусывая губу в предвкушении. сережа не давит сразу, не торопится — просто гладит, круговыми движениями распределяя гель, привыкая сам и предоставляя время привыкнуть диме. тот все равно уже подготовлен, все равно ждал, но сережа не хочет причинять даже малейшего дискомфорта. проникая первым внутрь, чувствует жар и влажность. палец входит без труда, дима действительно подготовился. движения медленные, плавные и тягучие. сережа не спешит добавлять второй, ему нравится наблюдать за тем, как дима постепенно теряет связь с реальностью, как его дыхание становится чаще в предвкушении, как руки начинают беспорядочно цепляться за тело сережи, то проводя пальцами по плечам, то по спине, то зарываться в волосы, слегка оттягивая их. — сережа, давай еще… он послушно добавляет второй, и теперь движения становятся глубже, ощутимее. сережа немного разводит пальцы внутри, растягивая, подготавливая, и дима выгибается на постели, запрокидывая голову и открывая шею. майс тут же пользуется этим — наклоняется и целует нежную кожу, прикусывает слегка, оставляя влажные дорожки, которые потом остывают и заставляют диму дрожать. — ты все равно пиздец узкий, малыш, — шепчет между поцелуями, — как будто у нас первый раз. дима хочет ответить что-то язвительное про то, что сережа просто забыл, каково это, ведь в последнее время они почти не виделись, а теперь сережа пропадает в студии сутками, но вместо этого стонет от этих слов, обычных, но таких пошлых, будто они снимаются в клишированном порно. из раза в раз сережа попадает точно в цель, наизусть выучив тело димы и то, где ему приятнее всего. с каждым новым толчком пальцев он повторяет движения нацеленнее и точнее, пока дима вскрикивает, впиваясь ногтями в плечи майса. ему слишком хорошо, слишком много ощущений сразу, и он не знает, куда деть руки, куда деть себя всего, потому что сережа продолжает мучительно медленно растягивать его, попутно целуя везде, куда может дотянуться губами. дима непроизвольно втягивает подрагивающий живот, когда сережа добавляет третий палец. он гладит по бокам, шепчет что-то успокаивающее, неразборчивое, но такое нужное. дима расслабляется, поддается, и теперь уже три пальца двигаются внутри, растягивая, подготавливая, заставляя его тихо поскуливать в плечо сережи. майсу приходится прикладывать неимоверное усилие, чтобы прямо сейчас не войти в него с размаху, двигаясь в том темпе, который бы принес мгновенное, такое нужное удовольствие. — ты как? — спрашивает сережа, хотя по лицу димы и так все понятно, — все норм? — да, да… ты можешь уже… ну, — голос у него такой разнеженный, такой плывущий, полный удовольствия, что перехватывает дыхание. сережа выдыхает, закрывая глаза на секунду, чтобы взять себя в руки. он и сам уже на грани, член болезненно и неприятно упирается в ткань, требуя внимания. но он держится, потому что для него важно сначала убедиться, что диме комфортно, что дима готов. — хорошо, малыш, — целует в закрытые веки и осторожно вытаскивает пальцы, — сейчас все будет. дима тихо стонет от чувства пустоты и потери удовольствия, но уже через несколько секунд снова завороженно наблюдает за тем, как сережа стягивает с себя боксеры и выдавливает еще смазки, на этот раз распределяя по всей длине. у димы пересыхает во рту при виде этого. он никогда не устанет смотреть на сережу, никогда не устанет хотеть его так сильно, что сводит живот. сережа привычным движением в очередной раз за последние полчаса разводит ноги димы в стороны и пристраивается, тянется за очередным поцелуем, глубоким и слюнявым. — видели бы твои фанаточки, какой ты щас, — голос такой довольный и гордый, что диме действительно хочется, чтобы весь мир увидел, как он невероятно хорошо себя чувствует. сережа входит медленно, позволяя диме привыкнуть и предоставляя себе время не сорваться и не начать двигаться быстрее. это мучительно — чувствовать, как тугое тепло обхватывает его, как дима сжимается вокруг, как стонет ему прямо в губы, запрокидывая голову от переполняющих его ощущений. — ты так пиздец сильно заводишь, дима-а, — тянет сережа, и в голосе сквозит полное, такое неподдельное восхищение, — я ебнусь скоро. голова кружится от таких слов, и дима тянет сережу ближе, заставляя прижиматься вплотную. такой восхитительный контакт кожи к коже в сочетании с глубоким проникновением заставляет сладкую судорогу пройти через все тело. дима сжимает ноги, сдавливая бедра сережи, притягивая ближе-ближе-ближе. сережа двигается медленно, плавно, глубоко. каждый толчок отзывается дрожью в теле димы и сопровождается сладким стоном или всхлипом, который майс ловит губами. руки не прекращают гладить — он перекатывает сосок в пальцах, ведет ладонью по боку димы, спускается к бедру, сжимает, притягивая ближе, чтобы войти еще глубже. кай в ответ царапает его спину, оставляя красные дорожки, которые завтра будет рассматривать на татуировках с каким-то болезненным удовлетворением. — сильнее, — просит дима, и голос у него срывается, переходя в протяжный стон, — пожалуйста, сереж, сильнее… сережа не может отказать. он ускоряется, движения становятся более резкими и размашистыми, попадая точно по простате и вызывая такие ощущения, которые дима никогда не сможет описать в полной мере. он вскрикивает, запрокидывая голову, и сережа тут же целует его открытую шею, прикусывает, зализывает, оставляет яркие засосы, которые потом будет зализывать и зацеловывать. — да, вот так… — шепчет дима, уже почти не контролируя себя. он растворяется в этих поцелуях, ударах кожу о кожу, сладких словах и в самом сереже. громкие шлепки разносятся по всей комнате, заставляя возбуждение разрастаться еще больше. дима то старается подмахивать бедрами в такт, пытается насадить себя глубже, получить больше, при этом очень очаровательно краснея. то упирается ручками в грудь сережи, пытаясь отстранить его и спрятаться от этого слишком сильного удовольствия. сережа видит сосредоточенное, до невозможности невинное лицо с открытыми губами, когда дима прилагает усилие, чтобы в очередной раз двинуть тазом. чувствуя, как он напрягает живот сильнее и стонет еще слаще и отчаяннее, сережа останавливается, заставляя парня под ним жалобно заскулить. дима непонимающе смотрит на него, собираясь уже открыть рот и предъявить, но сережа опережает его: — давай, котик, теперь попрыгай на мне, — улыбка сережи донельзя довольная, — хочешь? дима только несколько раз кивает, неловко забираясь на уже лежавшего сережу, чувствуя, как ноги обессилено подкашиваются. он шлепается задом на чужие бедра и специально елозит им вперед-назад, запрокидывая голову и кусая губы в попытке заглушить бесконечные стоны хоть немного. сережа заворожено наблюдает, как на короткие промежутки времени дима перестает думать о стеснении и неловкости. в эти моменты он выглядит по-особенному прекрасным, таким желанным и важным. совсем развратным и до невозможности сексуальным. приподнимаясь на коленках, дима направляет член в себя и медленно опускается, позволяя себе прочувствовать каждый сантиметр. ощущение наполненности сносит крышу и заставляет дыхание сбиваться все больше и больше. ему так невероятно хорошо сейчас, когда они сливаются в одно целое, когда полностью отдаются друг другу. дима слегка приподнимается только для того, чтобы вновь опуститься. он старается не спешить, чтобы в полной мере насладиться этой близостью, желая, чтобы она никогда не заканчивалась. но тело предательски хочет большего, поэтому амплитуда увеличивается, а шлепки слышатся все чаще. руки сережи автоматически перемещаются на упругую и мягкую задницу, с силой сжимая и помогая диме. пальцы тонут в нежности кожи, от которой невозможно оторваться. в следующую секунду он ударяет по ней, от чего дима вскрикивает, а потом стонет так пронзительно, что в животе все сворачивается, и бедра сами движутся вверх, встречая диму. затем еще один удар — еще и еще. он не может прекратить. пальцы димы зарываются в волосы сережи, оттягивают и направляют, показывая, куда именно он хочет, чтобы его целовали, где именно нужно прикусить сильнее. майс приподнимается и послушно следует этим немым указаниям, потому что он хочет дать диме все, что тот пожелает, хочет, чтобы он чувствовал себя самым любимым, самым желанным, самым важным человеком на свете. дима прыгает так усердно и старательно, гонясь за тем, чтобы получить все удовольствие от процесса. тянется к своему члену, чувствуя, как ноги дрожат, пальцы пожимаются, а живот сводит, но сережа хватает его за руку, останавливая: — нельзя, малыш. дима капризно хнычет, словно ребенок, и смотрит на своего парня с таким отчаянием и желанием одновременно. сереже кажется, что вот-вот и дима начнет кулачками бить по его груди в протесте. это умиляет и забавляет. — ну пожалуйста… сереженька, — глаза наполняются слезами от невозможности разрядки. — попрыгай еще чуток, зай, ты такой красивый, знаешь… он аккуратно заправляет растрепанную и спутанную прядь за ушко, сопровождая быстрым поцелуем в надутые губы. дима страдальчески стонет, но подчиняется этому ласковому тону с похвалой. как всегда. язык не поворачивается спорить с таким уверенным и донельзя красивым сережей, особенно, когда тот хвалит и говорит комплименты. дима моментально тает и хочет воплотить в реальность все его желания. он впивается короткими ногтями в чужие плечи, чтобы ненароком не сорваться и не подрочить, начиная двигаться снова. ноги ноют, но он не может остановиться сейчас, когда им настолько хорошо. дима приподнимается из раза в раз, выбивая из себя ужасно позорные стоны. он слышит, как часто дышит сережа, сам тихонечко постанывая от того, насколько узко и горячо внутри димы. ножки окончательно устают и отказывают, и дима обессилено плюхается на сережину грудь. тот моментально обнимает и гладит по спине медленными, успокаивающими движениями, дополняя эту картину поцелуями в висок и макушку. — больше не могу, — заключает дима, будто сережа сам не догнал. — сейчас все будет, мой хороший. на этот раз сам сережа двигается, позволяя диме просто принимать и сладко-сладко стонать ему на ушко. сразу задает приличный темп, вбиваясь в податливое и разнеженное тело. меняет угол, приподнимая бедра димы чуть выше, и следующий толчок заставляет того вскрикнуть громче прежнего, когда майс особенно хорошо проезжается членом по простате. теперь он нацелено бьет по ней снова и снова, не сбавляя темпа, не давая передышки. дима мечется, цепляется за плечи, за руки, за волосы. то подмахивает бедрами, то скулит и приподнимается выше, соскальзывая с члена. судорога проходит по всему телу, от чего ноги димы трясутся в спазме, и поджимаются пальцы. ему так сильно хочется кончить, что сил держаться больше нет. — пожалуйста, можно мне… я, блять, правда не могу больше, — плаксиво ноет дима, надеясь на снисходительность сережи. тот только целует в потный висок с прилипшими волосами, давая немое разрешение. толчки становятся все более быстрыми и глубокими, выбивающие из димы весь рассудок. такими, что нежная кожа ягодиц быстро становится розовой, а диму подбрасывает наверх каждый раз от их силы. — я сейчас… — дима всхлипывает, и сережа чувствует, как его начинает трясти, — сереж, я сейчас… — давай, малыш, — легкий поцелуй в губы, — я разрешаю. дима тянется вниз, с силой непроизвольно сжимая ноги вокруг тела сережи, и нескольких движений руки хватает, чтобы аккуратная спинка неестественно выгнулась, а из горла послышался скулеж, переходящий в прерывистые стоны, пока он продолжает быстро водить по члену. вязкая, полупрозрачная жидкость пачкает руку и сережу, который совсем не останавливается, продлевая удовольствие димы. кай не прекращает максимально порнушно стонать, он извивается и сильно-сильно сжимается вокруг сережи, что тот сам кончает следом глубоко внутрь. дима опускается на сережу и чувствует полное удовлетворение. сережа внутри него все еще пульсирует, а горячая жидкость, по-ощущениям, заполняет все изнутри. они тяжело дышат запахом друг друга, сердце бешено колотится, а тело совсем ватное и до невозможности расслабленное. сережа продолжает гладить диму и шептать какие-то нежности, пока тот отходит от всего пережитого. потом аккуратно выходит, чем вызывает жалкий скулеж со стороны парня. переворачивает диму на спину и наспех вытирает и его, и себя краем одеяла — все равно придется идти в душ снова — и заключает диму в самые нежные и любовные объятия. слегка покачивает, словно ребенка, попутно целуя везде, куда только потягивается. — ты был таким хорошим и красивым, — говорит сережа совсем тихо и прижимает к своей груди еще ближе, — я тебя так пиздец сильно люблю, ты же знаешь, да? дима привычно замирает от этих слов, которые произносятся так редко, ведь и так все очевидно. но сейчас они необходимы, такие желанные и нужные, как глоток свежего воздуха в этой душной комнате. сердце сжимается от подступающих слез искренности и полной преданности. — я тебя тоже… — дима утыкается носиком во влажную шею и оставляет горячий поцелуй, переходящий в засос, — люблю очень сильно. и добавляет через пару секунд тоном, не принимающим возражений: — и завтра ты никуда не идешь. сережа нежно улыбается, поглощенный этим безусловным, взаимным обожанием. он никогда не думал, что любовь может быть такой. но теперь, держа в руках любимого диму, он точно знает, что может. и это самое лучшее, что с ним когда-либо случалось в этой жизни.