Без лишних слов

Вокруг было слишком шумно. По меркам Семёна размер готического зала не подразумевал нахождения в нем такого большого количества человек. Его раздражали сновавшие туда - сюда операторы, звуковики и гримеры, невероятно сильно утомлял ведущий, говорящий что - то почти без умолку, но больше всего ведьмаку не нравилось находиться в компании соперников. Не потому, что он их боялся, вовсе нет. А потому что их много и каждый второй хочет доказать собственную правоту. Потому что каждый второй готов перегрызть тебе глотку, лишь бы ты не мешался, даже если в твоих планах этого не было. Они, точно цунами, заполняли своей энергией все пространство, безжалостно пытаясь вытолкнуть тебя с арены, на которой удержаться и не попасть в черный конверт и без этого нелегко. Несомненно были и те, кто вызывал к себе нейтральное или даже положительное отношение, но именно сейчас справа от Лескова стоял, наверное, самый яркий представитель подобного "цунами", ведь кто, как не Руфлядко, будет что - то доказывать изо всех сил, до пульсирующих вен на шее и сорванного голоса? Семен таких очень не любил: громких, самовлюбленных, не видящих ничего дальше своего носа. В частности и потому, что ответить таким никогда не мог. Суровые улицы холодной Сибири воспитывали не разговорами, а действиями. Там в принципе разговоры были короткими: ты понимаешь либо с полуслова, либо после первых синяков, расцветающих на острых скулах ярко-фиолетовым. Однако негоже в столице соперников по роже бить, тем более когда схватка у вас не на кулаках, а словесная и по поводу магии. – Я не вижу смысла обсуждать эту тему дальше. Я все сказал, – Спокойно произнес ведьмак, не глядя на оппонента. Его голос звучал ровно, лицо было нечитаемым, без единой эмоции, но Семён прикладывал немало усилий, чтобы сохранить этот образ, потому что от происходящего вокруг абсурда хотелось немедля убежать. – Ты понимаешь, что неправ, поэтому тебе ответить нечего, – Сергей громко разглагольствовал на тему того, что Лесков - простой шарлатан, не чувствующий ровным счетом ничего. Конечно, пройденные до этого испытания и фотка самого Сергея в черном конверте говорили об обратном и указывали на другого шарлатана. Не зря говорят, что в расследовании главное не выйти на самого себя. Но есть ли смысл что - то объяснять кричащему без остановки вот уже минут 10 мужчине? Семён решил, что нет, потому молчал. – Я думаю, здесь и так все понятно. Семён испугался, что его раскрыли, правда? – В насмешливом жесте Руфлядко схватил ведьмака за предплечье, пытаясь привлечь хоть какое - то внимание собеседника. И у него получилось, потому что Семён, точно кипятком ошпаренный, с силой вырвал перебинтованную руку из хватки, прошипев "не трогай меня" не хуже чайника с этим самым кипятком. Парень чуть отшатнулся в противоположную от Сергея сторону и сверкнул исподлобья темными, почти черными от злости глазами. Семён очень не любил, когда его трогали, и виной тому был его дар. В какой - то момент собственный талант начинает давить с такой силой, что хочется из кожи вон лезть, лишь бы не чувствовать абсолютно все и всех, вне зависимости от того, хочешь ли ты этого. Бинты и несколько слоев одежды облегчали эту ношу, но даже так Лесков старался избегать физического контакта без лишней необходимости. А прикосновение от такого человека, как Сергей, ощущалось мерзко даже сквозь плотный слой черных бинтов, отдаваясь чуть ли не во всем теле до ужаса неприятным чувством. Некоторые экстрасенсы оживились, будучи уже готовыми вмешаться в конфликт, но за них это удосужился сделать Марат, призывая Руфлядко наконец успокоиться. Когда съемки закончились, часы показывали почти одиннадцать вечера. На город давным-давно опустилась темнота, которую нарушали теперь только искусственный свет фонарей и тонкий серп полумесяца, сверкающий где - то очень высоко над головой. Виталий хотел поймать Лескова, потому что состояние парня в готическом зале оставляло желать лучшего. У них до этого периодически складывались небольшие диалоги, может, и сейчас получится? Но Семён самый первый покинул место съемки, видимо, даже не планируя задерживаться в особняке Стахеева. Терлецкий понимал, что пока не приедет такси, ведьмак далеко не денется, потому схватил верхнюю одежду с вешалки и поспешил вслед за ним. Вечерняя прохлада ощущалась по-особенному после нескольких часов в душном помещении. Виталий на ходу нацепил на себя пальто, спускаясь по лестнице главного входа, и поправил очки, в надежде, что это поможет поискам. Но темный силуэт Лескова, затерявшийся в тени фонарного столба на фоне ночного города, был словно игла в стоге сена. Различить в этой картине ведьмака Виталию помогли только тлевшая в его руках сигарета и дым, неспешно поднимающийся витиеватыми узорами вверх. – Сём, стрельнешь сигаретку? Лесков даже бровью не повел, хотя голос Виталия прозвучал из - за его спины абсолютно внезапно. Терлецкий не любил курить, но завязать диалог хотел любым возможным способом, потому шел на крайние меры. Вместо каких - либо слов ведьмак молча протянул знакомому сигарету. Зажав между зубами свою, скуренную уже почти наполовину, он достал из кармана зажигалку и прикурил ту, которую дал Виталику. – Спасибо, – Негромко отозвался Терлецкий, слегка запрокидывая голову и затягиваясь. – Звезды видно. Небо действительно было удивительно чистым впервые за последнюю неделю. Сегодня его не сковывали тяжелые тучи: каждая звездочка была ярче другой, они мерцали и переливались искрами на черном бархатном полотне. Лесков поднял голову и убедился в словах Виталия, согласно кивнув ему в ответ. Он обычно не рассматривал то, что происходило вокруг, потому что за глаза хватало все это чувствовать. Но сейчас почему - то присутствие чужого человека не утомляло, а словно оказывало обратный эффект. – чужого? – мысленно усомнился ведьмак, едва заметно нахмурившись и украдкой взглянув на парня, стоящего рядом. Они знакомы пару месяцев от силы. Виталик и Семён не то, что два разных человека: они как две абсолютно разные вселенные. Терлецкий - это легкость. Это разговоры ни о чем до четырех утра на кухне, это смотреть сотый раз любимое аниме, хотя ты уже все реплики запомнил наизусть. Это непоколебимое спокойствие и безопасность. Он словно прохладный летний ветерок: ненавязчивый, но освежающий, привносящий нечто новое в скучную серую жизнь. А Лесков совсем другой. Он с неловким молчанием ходит под ручку с самого детства. Он словно пасмурный день без дождя или затишье перед бурей - вроде не вредит и выглядит спокойно, но где - то очень глубоко внутри уже бушует шторм, вызванный непониманием со стороны окружающих. Его действительно никогда не понимали: выразить то, что ощущаешь, порой бывает чересчур сложно, потому гораздо легче сказать, что ты в порядке. Но Виталик как будто понимал. Он не давил, не пытался залезть в душу, он просто был. Ему не нужно было бесконечно долго смотреть другим в глаза, пытаясь пробраться в их воспоминания и мысли, чтобы выяснить, что к чему. Для него как будто все было очень просто. Все чувства Семёна, спрятанные где - то очень-очень далеко, для Виталия всегда словно были на поверхности. – Устал? Из раздумий ведьмака вытащил негромкий голос все так же стоящего рядом с ним Терлецкого. Семён, сделав очередную затяжку, выдохнул, а сам подметил, как Виталик усиленно делает вид, что курит. Он тихо хмыкнул, а после наконец отозвался негромким "устал". Лесков, глядя куда - то перед собой, через пару мгновений инстинктивно и достаточно резко повернул голову в сторону Виталика, чувствуя, как внезапно стало колоть плечо. Их взгляды встретились как раз в тот момент, когда ладонь Терлецкого была в паре сантиметров от покалывающего плеча. И Виталий замер, высматривая реакцию Семёна. Приносить еще больший дискомфорт не хотелось, но подбодрить - очень даже. И спустя несколько секунд ступора ведьмак едва заметно кивнул. Он даже не обдумал ничего за это время, но почувствовал, что уходить от прикосновения в этот раз почему - то не хочется. Рука Виталия аккуратно опустилась на чужое плечо. Лескову даже через слой одежды на мгновение показалось, что ладонь раскалена, словно металл. Но это ощущение быстро прошло, а прикосновение отозвалось легкими мурашками и теплом, разливающимся от плеча по всей грудной клетке. – В японском есть такое сочетание иероглифов, 我儘. Им обычно описывают эгоистичных и капризных людей, – Голос Виталия звучал спокойно и размеренно, точно журчание небольшого ручейка. – Он такой, потому что не уверен. А в твоем случае необязательно быть громким, чтобы тебя услышали. Правота не измеряется громкостью голоса, – Терлецкий улыбнулся, подмигивая собеседнику. И до того легко и лучезарно, что Семён не заметил, как уголки собственных губ стали вырисовывать подобие улыбки. – Ты прав, – Кивнул в ответ Лесков. Он так и не понял, воздействовал на него Виталий магически или это было простое внушение, но после его слов весь груз, накопленный за день, спал с плеч и перестал тянуть куда - то вниз. Курить больше не хотелось, да и от дотлевшей до фильтра сигареты осталось одно название и честное слово. Семён выпустил окурок из пальцев и притоптал его носком кроссовок. – Спасибо, – Негромко пробурчал Лесков. Парень сам не знал: он благодарит за сказанное ранее, за то, что тот оказался рядом или за все сразу, но он так или иначе был рад и уверен, что Виталий сам считает это, без лишних слов. Семён очень давно не ощущал такого спокойствия в присутствии кого - то. – どういたしまして, – хмыкнул в ответ Терлецкий, наконец убирая руку с плеча ведьмака. Его сигарета уже давным-давно лежала потушенная на земле, она не успела истлеть даже до половины. – Нихуя не понял, Виталь, – Честно признался ведьмак, улыбаясь чуть шире. Компания этого человека, постоянно говорящего что - то на чужом языке, дарила необъяснимую надежду, что все будет хорошо. Это был тот человек, рядом с которым все проблемы переставали казаться не решаемыми, а все негативные мысли растворялись в считанные секунды. И Семёну не хотелось лишаться этой компании. – Не хочешь приехать ко мне в гости завтра? – Словно прочитав мысли Лескова, предложил вдруг Виталий. Его слова очень удивили парня, буквально застали врасплох. Но и сейчас долго думать над предложением особо не хотелось. Хотелось продолжать молчать рядом с ним, изредка переговариваясь о чем - то, хотелось доверить ему то, что Семён даже себе навряд ли смог бы доверить. Просто хотелось быть. И желательно быть рядом. – Хочу, – Коротко отозвался Лесков, на что вновь получил улыбку собеседника. Их вдруг ослепили яркие фары подъезжающей машины. Наконец - то приехало такси, которое Семён заказывал черт знает сколько времени назад. Но он не злится и не вздыхает, как если бы был раздражен. Благодаря этому опозданию он сумел обрести то, чего нигде больше не смог бы: человека, который правда понимает. – Я скину тебе адрес. До завтра, – Виталик махнул рукой, когда Лесков садился в остановившийся автомобиль. – Спасибо, до завтра, – Он снова точно не мог сказать, за что благодарит. Просто хотелось, так почему бы и нет? Впервые за всю свою жизнь Семён ехал домой с пониманием, что теперь ему не нужно будет прокручивать в голове миллионы вариаций разных слов, чтобы его наконец - то поняли. Он возвращался домой с уверенностью в завтрашнем дне и в том, что теперь он не один.