сейчас вылетит птичка

— Что ты думаешь об этом? Хирухико с сомнением посмотрел на монитор. На нем красовалась тщательная работа Юры, труд последних бессонных ночей. Он мог похвастаться, мол, в совершенстве освоил искусство ретуширования фото, но это стоило ему стольких усилий, что единственное, что останавливало его от того, чтобы удалить все к чертям собачьим это то, что на восстановление потребуется еще больше времени. А время, как известно, было ресурсом конечным и очень дорогим. Именно потому он поставил оценивать все не только своего дорогого коллегу в этом преступлении, но и Хирухико. То, что заметит взрослый, будет неинтересно ребенку, но ребенок — а Хирухико в этом году исполнялось девять — мог подметить такие детали, которые любой другой не заметил бы. Ну, Юре не нужно было добавиться идеала, но хотелось сделать работу на совесть. Мнение взрослого человека он уже выслушал, оставался ребенок. Хирухико немного посмотрел на фото, потом быстро взглянул на Юру виноватым взглядом. — Ну-у-у… скучно. Скучно?! Глаза у Юры загорелись. — Значит, — медленно начал он, — тебе не кажется, что на этой фотографии есть что-то странное? — Не-а. Самая скучная фотка на свете. Юра-а-а! Давай займемся чем-нибудь интересным! От тебя невкусно пахнет. Прежде чем Юра ответил, рядом из темноты появились руки и схватили Хирухико, отчего он радостно завизжал, а потом донесся бархатный баритон: — Я займусь ребенком. Сохраняй и иди отдохни. Отдохни… Легко сказать! Юра чуть нахмурил брови, когда увидел, как товарищ оттащил сопротивлявшегося Хирухико к нему в комнату и заперся, явно намекая, что будет читать ему на ночь, прежде чем тот не успокоится; затем он задумался на мгновение и оттянул ворот рубашки. Черт, может, он реально заработался. Творить гадости, злодействовать и подделывать военные хроники было весьма утомительно и очень нудно. Ничего удивительного, что он забыл обо всем. Нужно было еще поесть… да, пожалуй, иначе он совсем свалится с ног. Было бы нелепо прийти к Самуре Сеити не в добром здравии, как он планировал, а потеряв лоск и начав выглядеть хуже, чем ветеран с ПТСР, который винил себя во всякой чуши. Не в тебе, болван ты слепой, была проблема. Ты-то хотя бы совестью мучился, а вот другие твои товарищи жили и в ус не дули. Но до первой встречи с Самурой Сеити было еще далеко. Сначала они приготовят материалы. Потом — начнут действовать. Главное, что Хирухико не увидел в фото ничего необычного, устало подумал Юра, когда поплелся в душ. Первая его попытка вызвала у того нелепое удивление, когда он честно посмотрел ему в глаза и сказал так искренне, как только мог ребенок — это полный отстой. Это была самая ужасающая критика, которую ты мог получить от девятилетки, потому что ему не было смысла врать. Однако даже когда в квартире погас свет, он никак не мог уснуть. Накопленная усталость. Это было нормально. Такое иногда случалось… ты так уставал, что не мог уснуть, потому что мозг продолжал думать и думать. Лежа на диване под тонкой простыней, он слепо смотрел в черный потолок, то и дело обращаясь умом к компьютеру. Ретушь фото. Создание фальшивых картин. Что-то в голове шепнуло — сделай еще одну. Красивую. Добрую в этот раз, такую, как ты и хотел. Ее голос это произнес, и Юра вперился взглядом в мрачный монитор экрана, который в полутьме спящей квартиры напоминал черную дыру, совсем непроглядную. У тебя ведь остались старые фото. Последний Ее След. Не делай этого, прошептало благоразумие, но была поздняя ночь, а он так устал… оно быстро сдалось и отступило, замолкнув. В темноте квартиры включившийся монитор показался ярким, словно восходящее солнце, ударившее в окна. Шаловливый страх в голове Юры шептал, что не стоило этого делать. Не включай сканер. Оставь Ее фото. Не надо, пожалуйста. Ты ведь сам говорил, что лучше забыть. Сосредоточиться на цели. Зачем ты снова открываешь эти раны? Они болят, болят… Они никогда не заживут, хоть и покрылись корочкой, а ты продолжаешь… На экране Ее лицо — компьютер тут же открыл отсканированный файл — появилось внезапно. Она там смеялась. Сидела на берегу реки… это было сразу после завершения войны. Они пошли на реку недалеко, а там были горячие камни. Тогда у Юры была эта дерьмовая фотокамера, которой он пытался снимать птиц, и Она сказала ему — сними меня! А то все предыдущие фото сгорели в пожаре… Она так расстроилась, потому что была там в своем любимом платье. В тот день Юра сделал много фото с ней, но вновь почти все сгорели, лишь одна сохранилась. Каким-то чудом. Но были и новые фото. Которые он снимал иногда от скуки. Фотографии, как Она говорила, были хорошим поводом запоминать что-то. Моменты, улыбки. Даже погоду. Вот фото Хирухико на прогулке, он был недоволен, что ему не купили сладкое… Вот просто фотография парка. Дорога. Снова Хирухико. Другие дети. Его собственное фото, смазанное — его сделали тайно. Еще пейзажи… Фото парка. Пустая лавка… и угол, тот же, что на фото с Ней. Не надо, прозвучал голос в голове. Может, Ее. Теперь Она возражала. Я знаю, ты хочешь. Это было так замечательно. Вообразить, помечтать… Но ведь тебе снова будет больно. Зачем ты делаешь это?.. Зачем, зачем?.. Зачем? Лишь эхо Ее слов, но не она сама. Свет падал похоже. Вот, будто бы она сидела на лавочке. Рядом дерево, можно притвориться, что свет сквозь именно его листву падал на нее. Немного поправить тут… Немного изменить платье, подрисовать изгиб… Вот тут дорисовать тень. Ах, как хорошо смотрится. Будто Она и правда тут сидела. Живая, настоящая. И это была не улыбка мертвеца, а живого человека. Я сейчас зайду в спальню, найду Ее там, спящую… Поцелую в шею, скажу что-то глупое, и Она рассмеется… У нас мог быть ребенок. Где же это фото… Фото Хирухико… У него были волосы того же цвета, что и у нее. Цвета нежного персика. Когда он очнулся, в окно уже бил рассвет. Голова болела еще сильнее, глаза слипались, но он наконец-то закончил. Взглянул на фото, на иллюзию, каким все могло быть… Притворился на мгновение, что все закончилось хорошо, и это было недавнее фото, ведь вот он, Хирухико, рядом с ней, каким он видел его вчера. Она улыбалась… Она смеялась на том фото, радуясь первым дням без войны, надеясь на лучшее будущее и мир, но сколько Она прожила после этого? Так немного. И эту возможность у Нее отняли трусливые люди. Вроде тех, в чью жизнь Юра намеревался внести немного ужаса. Напомнить им о том, что они сделали. Но забыть об этом на секунду было приятно. Как если бы Она была жива, у них был бы сын, они водили бы его в школу… Слушали бы его жалобы на одноклассников, покупали бы ему сладкое, чтобы побаловать, а потом читали бы на ночь… Славная мирная жизнь. Теперь лишь иллюзия. Фантом, призрак. Мечтать всегда приятно. Юра заставил себя моргнуть. В тишине было слышно, как гудел компьютер. Он в последний раз взглянул на Ее улыбку, тень прошлого, навсегда застывшую в янтаре. На реальность с красивой картинки, что никогда не станет явью. Мечтать и правда было очень и очень приятно. Потом он двинул мышкой в сторону. > Выйти? > Не сохранять.