вкушающие лотос

Видеть сны — абсолютно нормальная вещь. Юра не видел снов уже… он не считал. Не задумывался. Это была не необходимость, в конце концов. Просто данность, шалость мозга. Он засыпал (если спал) ночью, а потом открывал глаза, а за окном уже поднималось солнце. Так и жил все эти годы. Раз за разом, одно и то же… Рутина без снов. В какой-то момент он даже забыл это слово — сон — в том самом смысле, в котором его использовали люди, потому что слово стало для него столь далеким… Но однажды Юра закрыл глаза, а когда распахнул, то увидел вовсе не рассвет, а жену. Осознанные сны были сложным концептом, и, хотя Юра был хорош во многих вещах, что были за гранью для простого человека, этот для него оставался недосягаем; потому в сон он поверил, как и любой бы. Бросился вперед, к ней, положил руку на плечо и нежно повел к себе, постаравшись не сделать это слишком резко и больно. Вернулась, да? Вернулась же! Что-то внутри торжествовало. Он ощутил, как распахнул глаза шире, как на устах невольно выросла улыбка, а когда она обернулась — такая же, как в тот день, когда он видел ее последний раз — то взглянула на него не с нежностью и улыбкой, как было до этого, а недоумением, почти даже страхом. Улыбка замерла на губах у Юры, и, прежде чем он что-то сказал, она отшатнулась назад, испуганно, будто робкая птица, а потом испуганно прошептала: — Кто вы? Когда Юра моргнул, то он распахнул глаза в комнате. За окном дребезжал рассвет. Этот сон стал навязчиво повторяться, а Юра — совершать одну и ту же ошибку раз за разом. Никогда жена его не узнавала. Наверное, это было нормально. В смысле, когда они познакомились (и потом, когда она умерла), им едва было двадцать. Тогда его лицо не было расчерчено морщинами, взгляд был другим, другие эмоции плясали в глазах. Для той девочки из прошлого, которой не стало так давно, он — от Юра, у которого в имени не осталось ничего от старого значения, остался лишь голодный злой призрак — был незнакомцем, кем-то далеким и страшным. Одним из людей, что лишили ее жизни, таким же. Злодеем. Но он принял этот статус сам, потому что в этой истории не было героев. У кого бы он мог попросить помощи? По-настоящему? Таких людей не было. Ему пришлось взять все в свои руки. Посмотреть в глаза себе прошлому, тому юноше, который слепо верил в надежды, мечты и людей, прижать нож к его горлу и медленно ее перерезать, окропив пальцы теплой кровью. Эта кровь не исчезала даже во сне. Он подходил к жене, клал ей руку на плечо, и ее красивое ситцевое платье пропитывалось этим уродливым алым. А затем она оборачивалась и испуганно бормотала: — Кто вы такой? Или: — Пожалуйста, не трогайте меня. Но пару раз она будто бы узнала его, посмотрела в лицо, сощурила глаза, не веря, а потом оторопело пробормотала: — Что с тобой стало?.. Заем, Юра, зачем? Она спрашивала его это, а в глазах ее был страх. Так на него смотрели те люди, которых он убивал. Но я делал это ради тебя, хотелось сказать Юре. Потому что нам было больше не у кого просить помощи. Эта страна отвернулась от нас, и я решил стать злодеем, что сокрушит старый строй. Я сделаю это место лучше, создам рай для таких, как мы с тобой, простых обывателей. Но жена его никогда не слушала, что бы он не говорил. Ее руки тряслись, она отдергивала свою руку от него, а потом голосом полным горечи произносила: — Разве я просила тебя об этом? Разве я просила?.. Она ведь и правда никогда его не просила. Этот вопрос он услышал лишь один раз, а потом сон изменился. Юра снова видел ее спину, тяну к ней руку и разворачивал к себе, но вместо драгоценной женщины, ради которой заколол свое сердце и принес его в дар богам гнева и войны, чтобы те одолжили хотя бы частичку своей силы… Вместо нее он видел людей, чью жизнь пообещал превратить в кошмар и свергнуть в ад следом за собой. Он видел Рокухиру Кунисигэ, еще молодого с фотографий из военных хроник. Он видел Самуру Сеити, слепого, что добровольно лишил себя глаз и выбрал блаженное неведение. Он видел Касена, главу этой чертовой организации, что согласился спуститься в ад с ним, но что был гнилым изнутри. Он видел Рокухиру Тихиро, этого молодого щенка, который верил в чистые идеалы — герой, который был необходим этой стране, но столь молодой и глупый, слишком наивный. Он видел… Множество людей. Но жена больше не приходила. Отвернулась. Для нее Юра из любимого человека стал монстром, чудовищем. Призраком. Даже в посмертии их пути разошлись. Это было нормально. Он даже смирился… в конце концов, именного такого конца он и ждал. Сны после этого прекратились. Но когда он дрался насмерть в Токио, когда поражение было так пугающе близко, когда божественный клинок в его руках ответил… Тогда Юра, утопая в темноте, моргнул. Вновь увидел ее, призрачный силуэт, бросился к ней, развернул к себе. Снова увидел ее лицо, но в этот раз — залитое слезами. Она открыла рот, желая сказать что-то, однако… Перед ней возник другой образ. С глазами, будто залитыми черной краской. И Сога Акемура, заглушая слова жены, произнес: — Я помогу.