Скажи мне, почему же на душе так паршиво?

Как часто мы понимаем, что все, что мы видим у своего окружения, чаще всего лишь красивая картинка? То же можно было сказать и о многих в жизни Оскара: он так долго не мог понять, зачем же люди так делают. Ведь рано или поздно все открывается: любая ложь, любое приукрашивание. В молодости, обсуждая это с Ландо, он лишь смеялся над таким и, улыбаясь, говорил, что ему уж точно скрывать нечего. А теперь… теперь же он был обязан натягивать улыбку, разговаривая не только с инвесторами, но и с собственной семьей, друзьями. Он так устал от всего этого, но больнее всего было от того, что никто никак не мог ему помочь. Разглядывая кольцо с шикарным бриллиантом из белого золота, он все пытался понять, как же оказался в такой ситуации: сидящим в одиночестве на балконе шикарной семейной квартиры в Монако, пьющим коньяк и раз за разом просматривающим сторис, которые только и делают, что расковыривают рану. Так забавно, что он так хвастался, будто вышел замуж по любви, они с мужем всего добились сами — вот и наговорил. Теперь все вокруг восхищались его отношениями с мужем, который сейчас находился на другом чертовом континенте. От этой мысли юноша хихикнул раз, затем два, а потом уже начал истерически смеяться, не имея возможности остановиться. Это было так же забавно, как и вся ситуация в принципе. Он отдал лучшие годы своей жизни мужчине, который сейчас отдыхал где-то на островах с тем, кто-то когда-то ушел от него из-за недостатка денег. Оскар мог бы долго размышлять об этом, даже не обращая внимания на слезы, что текли по щекам, но тут звякнул телефон от уведомления. В нем значилось, что, поскольку его муж отсутствует, он обязан завтра в 7 присутствовать на совещании вместо него. Он был уверен, что почти все в совете директоров прекрасно знали о текущей ситуации, но молчали, просто передавая все дела ему, лишь бы компания не развалилась. В последний раз бросив расстроенный взгляд на открытые масляные краски и заляпанный холст, он забрал телефон со столика и ушел в спальню.

***

Проснувшись утром, Оскар смог в полной мере оценить прелесть долговременной истерики совместно с выпивкой. Результат ему не зашел. Но никто не мог его заменить, так что он отправился собираться и выходить. Пока работала кофемашина, а он готовил себе кофе, проверяя параллельно рабочую почту, на телефон пришло сообщение. Это было от одного из младших ребят из компании, к которому он смог привязаться и кто действительно был его другом, а не другом Ландо. Олли приглашал Оскара расслабиться и выпить всем вместе. Против воли на губы заползла улыбка; чувствуя нежность, которую он испытывал к другому юноше, не убирая этого выражения со своего лица, он ответил согласием на предложение.

***

Чем ближе машина подъезжала к чужому дому, где сегодня собиралась вся компания, тем сильнее чужую душу обуревали сомнения. Ведь он даже не был сильным любителем алкоголя в отличие от мужа, но очередное напоминание о чужом любовнике в виде банковской выписки с общего счета больно кольнуло. К тому же, ему ведь не помешает немного расслабиться? Так он думал, пока через пару часов его, полностью расслабившегося, спросил Олли о том, как их с Ландо дела, они же вроде кота собираются брать, он в сторис видел. А в ответ получил истеричный смех, а затем выпитый залпом бокал и откровенный диалог: — Скажи мне, почему же так на душе паршиво? — передразнивая услышанную где-то недавно песню, спросил Оскар. В ответ получив молчание, усмехнулся и продолжил: — А потому что, как оказывается, ты никогда нахуй не сдался тому, ради кого положил всю свою жизнь. Ты оказываешься после поднятия со дна слишком скучным, забившим на себя и все такое… Нет, ну ты можешь поверить, что он это сказала? — взмахнув рукой и расплескав виски, сам себя спросил тот. — Оск, кто сказал? Ландо? — аккуратно спросил Олли, пытаясь не слишком сильно надавить, но и не в силах сдержать любопытство. — Ну а кто ж еще? Конечно мой дорогой, возлюбленный муженек. Помнится, в тот момент меня еще обвинили в холодности. Какая разница, что тогда я упахивался в нашей ОБЩЕЙ СУКА компании, лишь бы выбить отпуск на 5 лет брака. Ему это не помешало уехать с великолепным Карлосом Саинсом, который, как видите, достаточно горячий для него. — казалось, еще сегодня с утра он не собирался все это рассказывать, но в данный момент ему было настолько наплевать на это. В голове не осталось мыслей о приличиях, о статусе и о достоинстве их семьи, которое он отчаянно пытался сохранить. — Оскар, милый, ты о чем? У вас с Ландо что-то случилось? — уже понимая, что произошло, но желая уточнить, переспросил тот. — Что же у нас случилось? Хм… — тот как будто притворно задумался. — Меня бросил муж, для которого я делал все, что можно, лишь бы добились всего вместе; я пью не переставая вторую неделю, а все в моей компании знают о том, что происходит, потому что Ландо на своего любовника тратит деньги с нашего общего блять счета, но молчат то ли из сочувствия, то ли не желая развала компании. Кто в них разберется-то? — он махнул рукой, а когда Олли попытался что-то сказать, перебил его, продолжив. — Вот что я тебе скажу, милый: не будь как я. Никогда не выбирай того, кто клянется, что вы всего добьетесь вместе. Возможно, так и будет, только потом ты станешь не нужен и потеряешь себя безвозвратно. Выбирай того, а может и тех, кто будет готов отдать тебе все сразу. — откинувшись на спинку дивана и закурив сигарету, взятую со столика, хотя отродясь не курил, произнес тот. — Но… разве не любовь важнее всего? Она помогает преодолеть все, ну как у вас с Ландо… — под конец совсем затихнув, уточнил тот. — О да, мы с Ландо всего добились. Только вот давай я тебе кое-что расскажу. — и, дождавшись чужого согласного кивка, продолжил. — Когда я был примерно твоего возраста, и мы тогда с Ландо в очередной раз поссорились, и он поставил ультиматум на расставание, я уехал. Там, в отпуске, я встретил двух восхитительных мужчин. Они были старше меня и, самое главное, готовы носить на руках. Вначале, когда я, пытаясь отшутиться, сказал, что бесполезен и буду просто безработным художником, они сказали, что вполне способны зарабатывать сами, и зарабатывают столько, что могут хоть каждый день одаривать меня Cartier. Затем я возмутился, ведь как это так, я абсолютно точно не хотел становиться домработницей и трофейным мужем, на что они мне сказали, что им без разницы. Я могу работать, могу нет. Они все равно будут меня любить и баловать. — он замолчал, словно погружаясь в какие-то воспоминания. — Ну так а чем закончилось??? Что было дальше? Почему они сейчас не здесь? — чуть ли не подпрыгивая от интереса, младший протараторил вопросы. — А случилось вот что… это были прекраснейшие две недели в моей жизни, а затем я услышал от кого-то из знакомых, что Ландо сильно болеет и в больнице, и сорвался обратно в Англию как идиот. Естественно, это оказалось ложью, но там меня ждал романтический ужин и извинения, так что я довольно быстро забыл об этом… — Но не о них? — въедливо уточнил тот. — Не о них, никогда не о них. — он как-то изломанно улыбнулся и вдруг враз став старше, договорил: — Понимаешь, они стали теми самыми, но тогда я этого не понял, а теперь жалею, что потерял самое прекрасное в жизни, ненавидя себя за все решения, принятые с того момента, и вынужденный мириться с наличием у мужа любовника, в то время как я обязан продолжать строить образ идеальной семьи у нас. — чуть помолчав, он встал, направившись к лестнице, и напоследок бросил: — Я до сих пор помню их имена: Шарль Леклер и Макс Ферстаппен. Спокойной ночи, Олли. — и ушел, оставив другого пытаться все осознать. — Чарльз Леклер и Макс Ферстаппен… — задумчиво пробормотал Олли. — Я, конечно, не фанат влезания в чужую жизнь, но Оскар мне как старший брат, и я не хочу, чтобы он угробил себя. А раз уж он был так любезен и сообщил мне их имена, я даже, кажется, знаю, что с этим делать, — и ушел с расползающейся по губам ухмылкой, попутно набирая чей-то номер.