После дождя

      Хосок заходит поздно. Сеул уже встретил сумерки и готовился ко сну, однако небо становится тёмным и тяжелым. Пара минут и ливень обрушивается на город, от чего под дождь попадают все те, кто ещё оставался на улице.       В одной руке у Чона пакет с едой из закусочной недалеко от его тренировочного зала, в другой зонтик, который он решил не открывать, пока бежал от машины до двери. Капли стекают по лицу, а потом и ниже. Мужчина глядит на себя в зеркало, расположенное на одной из стенок лифта, а следом усмехается. Что ж, верхняя часть ветровки с большой вероятностью окажется на батарее, потому что придется еще домой направляться после Юнги.       Мин открывает не сразу. Хосок успевает несколько раз постучаться и даже набрать сообщение в мессенджере, но не отправить – “Ты в студии? Открой” – прежде чем замок щёлкнул и на пороге возник хозяин студии – взлохмаченный, в очках, которые в последнее время стал надевать при работе за компьютером, и в своей излюбленной черной футболке.       – Хоби, я не просил ничего, – проговаривает Юнги вместо приветствия, глядя на пакет в руке друга.       – А кто сказал, что это для тебя? Может, я домой купил и решил тебя навестить, зная, что ты ещё на работе. – Тот проходит внутрь как ни в чем не бывало, скидывает кеды и цепляет на ноги тапочки, которые купил специально, чтобы не сидеть в грязной обуви тут. – Ты ведь опять не поел. Я знаю.       Шуга не отвечает, обдумывает лишь то, стоило ли пускать Чона в помещение.       – Ты не отвечал часа четыре, если не больше. А раз не отвечаешь, значит снова сидишь над треком, – Джей-Хоуп свободно проходит к диванчику, перед этим поставив пакет на стол и всё-таки скинув ветровку на батарею. – Ешь давай. Я не буду, перекусил уже.       В студии царил привычный полумрак. Мониторы светились неярко, чтобы свет исходящий от них, не резал глаза. В стороне стояла кружка с уже остывшим кофе, а рядом с ней наушники.       Юнги садится в кресло, чуть откидывается назад и прикрывает глаза. Вид у него правда такой, словно он не спал уже больше суток. Через пару минут всё же садится нормально и заглядывает в пакет, а после разворачивается к Хосоку, удобно расположившемуся на диване и оставив свою сумку на полу. В глазах читаются слова благодарности, однако, вслух Мин не произносит ничего, но Чону и не надо, он и без того знает всё, потому довольный собой улыбается.       За окном громыхнуло, а дождь, который успел стихнуть, застучал по стеклу с новой силой. Они оба повернули головы. Ливень вновь обрушивается стеной. В студии стало будто бы темнее. Юнги включает светодиодную ленту, но та мигает и гаснет. А следом тухнут мониторы, а вместе с ними и вся оставшаяся аппаратура.       Шуга выругивается и поднимается из-за стола, надеясь на то, что это просто пробки выбило. Хосок включает фонарик на телефоне и кладет его на пол, стараясь этим образом осветить всё помещение. Однако, с пробками всё в порядке. Приходится искать номер спец служб и узнавать, когда электричество вернут. На том конце трубки лишь отвечают, что были повреждены электросети и их восстановлением займутся сразу, как непогода стихнет.       Имеющееся настроение пропадает. Мин сбрасывает звонок, хмурится, садится рядом с другом и откидывается на спинку дивана. Недовольный. Глядит в потолок, явно о чём-то задумался.       – О чём думаешь? – Чон кладёт голову ему на плечо.       – Стоит мне только собраться чем-то по-настоящему насладиться, как происходит какая-то херь по типу вот этого. – Юнги тяжело вздыхает и на действие его не реагирует. – Вселенная меня ненавидит похоже.       – Вселенная хочет, чтобы ты отдохнул. – Хосок улыбается несмотря на всю ситуацию. – Пусть она займётся своими делами и не лезет в мои. – Раз у тебя появилась свободная минутка – поешь лучше. Не думаю, что всё уже успело остыть.       Мужчина думает с минуту и соглашается. Да уж, лучше поесть, пусть и в темноте. Поднимается с дивана и идет обратно к столу. Включает и на своём телефоне фонарик, кладет его в сторону, чтоб не мешал. Отодвигает аппаратуру и достаёт контейнеры с ещё теплой пищей. Ест в тишине, думая о чём-то своём, пока Джей-Хоуп распластался на диване окончательно.              Молния вспыхивает в очередной раз, освещая студию на секунду, в том числе и профиль Юнги. В этот миг Хосок взгляда с Мина не сводит. Он в целом с периодичностью засматривается на него уже пару лет так точно. Красивый ведь.       – Знаешь, – вдруг говорит Чон, подкладывая руку под голову, – я в какой-то мере даже рад, что свет отрубился.       Юнги поворачивается к нему слегка озадаченным.       – Потому что ты бы сейчас сидел в наушниках, а я бы в телефоне. – В голосе его слышится задумчивость, – ну и мы бы не говорили.       – Мы и так не особо разговариваем. – Подмечает Мин, как только дожевывает.       – Ну, это хоть что-то.       Шуга хмыкает, но не спорит. Отставляет контейнер – в котором почти ничего не осталось – и откидывается на спинку кресла, обращая взгляд к потолку.       – Мне иногда кажется, – начинает он медленно, – что я разучился…Не работать. В плане, заниматься чем-то помимо работы. Помнишь, когда только познакомились, могли часами говорить ни о чём. О чём мы говорили вообще?       – Да обо всём буквально. Начиная от того, как меня бесит сосед из квартиры напротив, заканчивания тем, какими мы будем, когда станем старше. – Хосок потягивается и возвращается в исходное положение.       – Ну и какими мы стали? – Возвращается к своей трапезе, вытаскивая из пакета батончик.       – Скучными взрослыми с кучей проблем. – Усмехается. – Но тем не менее, мы всё ещё общаемся и даже видимся иногда.       Юнги повернул голову и посмотрел на него. В общем целом тот ведь прав. Сейчас у каждого мороки выше крыши. У Чона – тренировки, конкурсы и обучение набранных групп танцам.У Мина – записи, активное написание треков и продюссирование. Времени на встречи практически не бывает – занят то один, то другой.       – Слушай, а ты не замёрз случаем? А то сырой ведь пришёл. – Шуга только сейчас вспоминает про ветровку на батарее.       – А, ну, есть немного. – Он кивает, - прохладненько.       Мин поднимается со своего стула, а после подходит к шкафу, вытаскивая плед и вместе с ним направляясь к товарищу. Хосок приподнимается, а следом и вовсе принимает сидячее положение. Юнги накидывает плед на его плечи и чуть наклоняется, чтобы поправить, но не отходит. Остается стоять напротив, глядя сверху вниз. Чон поднимает голову. Их лица оказываются слишком близко – ближе, чем обычно, ближе, чем позволяет дружба. Где-то за окном вновь громыхнуло, однако звук показался далёким, приглушённым, будто-бы гроза уже уходила, оставляя их одних наедине.       – Юнги, – голос от чего-то прозвучал тише, чем требовалось.       – М? Я весь во внимании. – Взгляда не сводит.       – Я…– Он не договорил.       Шуга садится рядом, вплотную, так, что касаются не только плечи, но и ноги. Мысли про сладкий батончик, оставшийся на столе, он уже и забыть успел. Плед теперь накрывает их обоих. Джей-Хоуп ощущает его тепло, слышит его дыхание – ровное, но более частое, чем обычно. У самого пульс увеличился, как после тренировки. Разные мысли в голове вдруг появляться начинают, от этого уже даже жарковато становится.       Мин чуть развернулся, впоследствии их колени касаются. Юнги смотрел на Чона, опять таки не отводя взгляд от его лица. И Хосок вдруг осознал, что они годами ходили вокруг этого момента, не решаясь сделать первый шаг. Но он его сделал.       Приблизился и коснулся губами губ Шуги – легко, почти невесомо, но решительно. Юнги замирает на секунду, а следом отвечает также осторожно, но с какой-то готовностью, которая, пожалуй, удивила обоих. Поцелуй был неловким, но вместе с тем самым прекрасным из тех, который когда-либо ощущал каждый в своей жизни.       Рука Мина легла на шею Джей-Хоупа, пальцы коснулись влажных волос на затылке, и от этого простого прикосновения по телу пробежали мурашки. Они оторвались друг от друга, чтобы вдохнуть. Юнги тут же утыкается лицом ему в ключицу.       – Давно? – Голос от чего-то стал хриплым.       – Что? – Хосок осторожно кладет свою руку ему на талию.       – Давно ты хотел это сделать? – Мужчина не против касаний нисколько, как будто даже ближе хочет придвинуться.       – Честно, не знаю, – медлит с ответом. – Может, пару лет? А может и больше. Не особо позволял себе думать об этом.       Мин кивнул, ответ его даже устроил. Его рука до сих пор находилась на шее… Друга? А друга ли теперь? Впрочем, это не столь важно же, да?       – Я также.       Второй поцелуй был другим – глубже, ещё увереннее. Ощущался привкус отчаяния и недосказанности, что копились днями, месяцами и даже годами, однако он быстро сменялся на что-то другое, более чувственное и эмоциональное. Хосок потянул Юнги на себя, и они откинулись на спинку дивана, выпутываясь из пледа. Мин оказывается сверху, не задумываясь садясь на чужие колени.       – Ты уверен?       – А ты?       Шуга не ответил, вместо этого провёл рукой от шеи к груди. Под ладонью через тонкую ткань футболки четко ощущатся биение сердца. Учащенное. Забавно даже, ведь у него самого также.

***

      Они раздевали друг друга медленно. Не было ни спешки, ни неловкой суеты – только сосредоточенное внимание, будто каждый жест имел значение. Хосок взялся за край футболки Юнги, потянул вверх. Тот послушно поднял руки, позволяя стянуть ткань через голову. Волосы растрепались и упали на глаза. Чон убрал их с лица – осторожно, кончиками пальцев едва касаясь его.       – Ты всегда такой... Осторожный? – спросил Шуга. Голос его все еще был с легкой хрипотцой.       – Я боюсь сделать больно, – честно отвечает Джей-Хоуп, легко касаясь его щеки.       – Не сделаешь.       В знак подтверждения Юнги сам взялся за его футболку, стянул её через голову и отбросил в сторону, даже не глядя куда. Следом его ладони легли на плечи Хосока и медленно прошлись вниз, по рукам. От этих прикосновений по коже побежали мурашки – и это не только от холода.       Мин понимающе кивнул и притянул его ближе. Теперь их обнажённые торсы соприкасались – кожа к коже. Чон почувствовал, как напряжены чужие мышцы, как выступают рёбра под тонкой кожей. Он провёл ладонями по его спине – медленно, изучая каждый позвонок, лопатки. Юнги выдохнул и уткнулся лицом в изгиб его шеи.       – У тебя руки горячие, – пробормотал он.       – А у тебя всё холодное. Давай согрею.       Хосок опустил ладони ниже, на поясницу, прижал Юнги к себе плотнее. Тот не сопротивлялся – наоборот, подался вперёд, вжимаясь всем телом, будто искал это тепло давно и наконец нашёл. Они замерли так на несколько долгих секунд – просто находясь рядом и привыкая к новой близости. Дождь за окном шумел ровно, успокаивающе.       Шуга первым нарушил неподвижность. Его губы коснулись шеи Джей-Хоупа – легко, почти невесомо. Потом ещё раз, ниже, у ключицы. Он двигался медленно, будто пробовал на вкус, запоминал. Хосок откинул голову, давая больше доступа, и закрыл глаза. От каждого прикосновения губ по телу разливалось тепло, концентрируясь где-то внизу живота.       – Юнги... – проговаривает на выдохе, слегка приоткрыв глаза.       Вместо ответа тот прихватил зубами кожу. Хосок вздрогнул и сильнее вцепился пальцами в его спину. Мин отстранился, посмотрел снизу вверх – он явно был заинтересован в реакции и грядущем.       – Тебе нравится?       – Ты серьёзно спрашиваешь?       – Я хочу слышать.       – Да. Очень.              Юнги удовлетворённо кивнул и вернулся к своему занятию. Его губы прошлись по груди Хосока, задержались на выступающей ключице, спустились ниже. Пальцы в это время расстёгивали пуговицу на его джинсах – неловко, потому что он никогда не был хорош в таких вещах, как снимать с кого-то одежду. Да и опыта как такового не было. Чон помог ему, приподняв бёдра, и они вместе стащили с него джинсы. Те упали на пол с мягким стуком — в кармане звякнула мелочь.       Хосок остался в одних боксёрах. Шуга отстранился, сел на пятки и просто смотрел. Не оценивающе – скорее, изучающе, как смотрят на картину, художника которой ты обожаешь больше всего. Джей-Хоуп под его взглядом почувствовал себя одновременно уязвимым и... Нужным. Желанным.       – Ты красивый, – Мин шепчет, не сводя взгляда.       – Ты тоже, – отвечает также шепотом. – Красивее всех.       Он потянул Юнги за руку, укладывая его на диван рядом. Теперь они улеглись лицом к лицу, так близко, что дыхание смешивалось. Хосок провёл ладонью по его груди, животу, остановился на поясе штанов. Посмотрел вопросительно.       – Можно?       Тот кивнул – быстро, почти нетерпеливо. Хосок расстегнул его джинсы, потянул вниз вместе с бельём. Юнги помог, высвобождаясь из одежды. Чон стаскивает и с себя остатки одежды. Теперь же они остались полностью обнажёнными друг перед другом.       В комнате было прохладно, но между их телами воздух, казалось, нагрелся. Хосок скользнул ладонью по бедру Шуги – кожа здесь была гладкой, нежной. Тот вздрогнул и чуть раздвинул ноги. Было неловко, но... Интересно.       Он коснулся его члена – осторожно, едва ощутимо. Юнги закусил губу, но не отвёл взгляд. Его зрачки расширились, дыхание стало чаще. Чон наблюдал за его лицом, ловя каждую реакцию, и двигался медленно, давая привыкнуть. Когда его пальцы сомкнулись вокруг напряжённой плоти, Юнги издал тихий, сдавленный звук – что-то среднее между стоном и выдохом.       – Так? Хорошо? – Хосок вновь шепчет.       – Да... Не останавливайся, пожалуйста.       Он и не останавливался. Ласкал медленно, ритмично, с каждым движением чуть ускоряясь. Юнги вцепился пальцами в его плечи, оставляя полумесяцы от ногтей. Его бёдра начали двигаться навстречу, тело выгибалось, ища больше контакта. С губ срывались отрывистые вздохи, которые он, кажется, даже не осознавал.       В какой-то момент Шуга перехватил его руку, останавливая.       – Подожди... Я хочу... По-другому.       Хосок замер, давая ему время сформулировать.       – Я хочу чувствовать тебя, – небольшая пауза. – Всего.       Джей-Хоуп понял. Он кивнул и потянулся за своей сумкой, которую бросил рядом с диваном. Там, во внутреннем кармане, всегда лежал презерватив и маленький тюбик смазки. Старая привычка, оставшаяся с тех времён, когда жизнь была более... спонтанной. Мин проследил за его движениями и слабо улыбнулся.       – Откуда такая предусмотрительность?       – Я не планировал, – честно сказал Хосок. – Просто на всякий случай не помешает.       Чон вернулся на диван, согрел смазку в ладонях. Юнги раздвинул ноги шире, слегка подтянул колени к груди, как ему посоветовал Хосок. Тот же в свободные очередь наклонился и поцеловал его в бедро, в живот, в выступающую тазовую косточку.       – Если будет больно или что-то не так – скажи. Сразу же.       – Скажу.       Он подготовил его медленно, терпеливо, не переставая целовать – куда придётся: колени, живот, внутреннюю сторону бедра. Юнги сначала напрягался, но постепенно расслаблялся под его руками, доверяясь. Его дыхание выровнялось, стало глубоким, прерывистым только когда Чон задевал что-то внутри, от чего по телу пробегала судорога удовольствия.       – Давай дальше, – сказал Юнги наконец. – Пожалуйста.       Хосок вошёл в него медленно и максимально аккуратно, давая время привыкнуть. Мин замер, зажмурившись, его пальцы вцепились в плед, из которого они выпутывались при поцелуях. Джей-Хоуп застыл, давая ему минуту, две, три – пока напряжение не ушло из мышц.       – Всё хорошо? – Спросил он, касаясь губами его виска.       – Да... Порядок.       Чон начал двигаться – плавно, максимально осторожно, с каждым толчком чуть глубже. Юнги обхватил его ногами, притягивая ближе, его руки легли на спину Хосока, пальцы скользили по лопаткам, оставляя красные полосы.       С губ Шуги срывались стоны – тихие, сдержанные, он даже сейчас не позволял себе быть громким. Но Чон слышал каждый звук, каждый всхлип, и от этого собственное возбуждение нарастало, скручивалось тугим узлом внизу живота. Он целовал Юнги в уголок рта, в подбородок, в солёную от пота шею.       – Ты... Даже не представляешь... – выдохнул Мин, не закончив.       – Что?       – Как долго я об этом думал.       Хосок замер на секунду, встретился с ним взглядом и поцеловал – глубоко, влажно, вкладывая в этот поцелуй всё, что не мог сказать словами. Они двигались вместе, темп нарастал. Мужчина просунул руку между их телами и обхватил член Юнги, двигая в такт толчкам. Тот всхлипнул – громче, чем до этого, – и закусил губу, чтобы снова не сорваться.       – Не сдерживайся. Здесь только я. Я хочу слышать тебя.       Тогда Шуга перестал сдерживаться. Его стоны заполнили помещение, смешиваясь с шумом дождя и скрипом старого дивана. Он двигался навстречу, впиваясь ногтями в спину Хосока, его бёдра подрагивали от напряжения. Чон чувствовал, как его собственное удовольствие поднимается к пику.       – Я больше не сдержусь... – выдохнул Юнги. – Мы можем… Вместе... пожалуйста..?       Хосок чуть ускорился, и через несколько толчков Юнги выгнулся дугой, содрогаясь в оргазме. Его тело сжалось, и этого оказалось достаточно, Чон кончил следом, уткнувшись лицом в его плечо, заглушая собственный стон.       Несколько минут они лежали неподвижно, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле, в ушах шумело. Хосок осторожно вышел, стянул презерватив, завязал и бросил куда-то в сторону – убрать можно будет потом. Сейчас не было сил на лишние движения. Но салфетками бывшего друга всё-таки обтёр.       Мин лежал с закрытыми глазами, тяжело дыша. На его лице застыло выражение полного, абсолютного покоя. Хосок лёг рядом, натянул на них обоих плед и прижался к его боку. Юнги повернул голову, приоткрыл глаза.              – Это было... – начал он и замолчал, не найдя слова.       – Да, – согласился и следом добавил. – Превосходно.       Шуга слабо усмехнулся и потянулся к нему. Джей-Хоуп обнял его, позволяя устроиться головой на своём плече. Пальцы сами собой начали перебирать влажные волосы Мина – медленно, успокаивающе. За окном дождь почти стих. Только редкие капли срывались с карниза и разбивались о подоконник. Где-то далеко, на другом конце города, громыхнуло в последний раз – и стихло.       – Знаешь, – подал голос Юнги, когда молчание стало почти невыносимым, – я думал, что после... Будет неловко.       – И как? – Он все также продолжает прежнее дело.       – Не неловко. – Помолчал. – Странно. Но в хорошем смысле.       – Так и должно быть. Спи. – Хосок поцеловал его в макушку.       Мин что-то пробормотал в ответ – неразборчивое, сонное. Его дыхание выровнялось, стало глубоким. Джей-Хоуп ещё долго лежал без сна, слушая, как дождь окончательно затихает, чувствуя тепло чужого тела рядом. Он думал о том, что завтра они проснутся вместе, сходят за кофе, и, возможно, им придётся учиться жить с этим новым знанием друг о друге. Но почему-то это не пугало.       Наоборот.       Впервые за долгое время ему не хотелось, чтобы ночь заканчивалась. Но утро обещало быть хорошим. Очень хорошим.