Чужие жизни

Часовщик. Кто же он? Тот, кто отвечал за главный трафик запрещенных веществ в Петрограде. Тот, кто прослыл самым известным и, в то же время, неизвестным маньяком, выпускающим жертвам кровь перед возвращением тел к их домам. Поймать его представлялось невыполнимой задачей, потому что никто даже не знал, как он выглядит и под чьим именем скрывается. Любой узнавший оказывался вскоре обескровленным трупом. А изящным почерком, на неизменно красивых почтовых карточках, всегда значилась информация – сколько секунд было в том или ином теле. Он выпускал кровь по капле, заставляя жертву умирать от потери крови. Но, при этом, он «гуманно» накачивал их дурманами, словно это имело какой-то сакральный смысл. Многие считали это не необходимостью, а всего лишь прихотью. Или, быть может, любопытством. Оттуда и пошло его прозвище – Часовщик – от этих четких цифр – сколько человек прожил в эйфории. И жертв этих среди подосланных людей было все больше и больше, но сам Часовщик либо не появлялся, либо был настолько неприметным, что даже при поиске среди неприметных – просто растворялся среди них. Такая статистика, на фоне и так происходящих в городе и стране кошмаров, никому не была нужна. Но заниматься еще и этим было просто не с руки – восстания и недовольства вспыхивали по городу невероятно часто. И в тот день, когда уже два шпиона были возвращены к своим домам без единой капли крови, в головы правоохранителям пришла самая безумная идея. Отправить на работу девушек. Причем, прежде те занимались далеко не служебной деятельностью – стенографистки, секретарши, прежде лишь умевшие красиво сидеть за столами, да готовить кофе. Из всех собранных женщин только одна действительно умела вести «подрывную» деятельность, но наотрез отказывалась, ссылаясь на полное нежелание и отсутствие прибавки за риск. Особенно во время отпуска. - Вы мне его даже описать не можете! А вдруг он жирный и страшный?! – Громкий женский голос разрезал тишину. - Кирочка, - начал было один из ее коллег. - Для тебя - Кира Анатольевна, Ковров, - она откусила кусочек от протянутого другим коллегой – невысокого и полноватого мужчины - яблока. – Ну, вы же знаете, я хочу красивого маньяка… Умирать надо от красивых рук! - Да тут же самое главное – что он маньяк! – Возмутилась одна из стенографисток. - Нет. Тут самое главное, что он может оказаться страшным маньяком. Еще ни один маньяк с меня белье не стянул, я успеваю выкрасть информацию до этого, - Кира поправила вьющиеся локоны у лица. - Но этот ведь… - Начала одна девушка. - Ты у нас кто по профессии? – Усмехнулась Кира. - Стенографистка! Но это даже хорошо. И мне незачем притворяться девицей-распутницей, как вам! - Нет в стране надежнее валюты, чем мои прекрасные глаза, - хмыкнула в ответ Кира, намекая явно не на свои, действительно большие глаза, украшенные пышным веером ресниц. – Куда ты вызвалась, если так боишься? Как ты будешь действовать, если поймешь, что перед тобой – он самый? Стенографировать? - А вы?! Что вы будете делать? – С вызовом шагнула еще вперед эта самая стенографистка. - Я буду изначально вести себя, как дура. И не стану менять свою модель поведения, - Кира снова поправила прическу ладонью. - А если он окажется красавчиком? Высоким и мускулистым? – Встряла другая девушка. – Вам же красивого. - Не в моем вкусе, - Кира достала из сумочки папиросу. За ее профессионализм и бесстрашие ей многое сходило с рук. Например то, что она занимала должность Главы Охранного отдела, упорно притворяясь мужчиной, умело используя ежедневный грим. Об этом девочкам знать было запрещено, об этом знал только один ее начальник. Для них она – больная на голову старая дева. Ибо ни одна женщина бы не согласилась прожить целый месяц в борделе для того, чтобы проняться атмосферой и перенять повадки. Кира всегда была храброй и громкой, она никогда не вела себя как леди, периодически помогая женщинам, лишившихся дома и чести, спасаться от неплатежеспособных клиентов. Но это не означало, что она была рада мысли жертвовать собой. Она любила жизнь, любила риск, но это дело будто изначально пахло ее выпущенной кровью. Почему она так часто оказывалась в окружении девиц с низкой социальной ответственностью? Кира Анатольевна всегда была уверена, что со своими дикими замашками и громким звонким низким голосом играть леди знатного рода для нее не будет так правдоподобно. Да и внешность – по ее мнению – была уже далеко не свежая и совершенно не знатная. Да и на проститутку куда меньше обратят внимание и куда охотнее попытаются опоить, добавив волшебный порошочек в вино. Что и выведет на основного торговца. Портовый город был идеальным местом, чтобы беспрепятственно торговать тем, чем было всем зависимым так нужно. И среди девиц с низкой социальной ответственностью клиенток было более, чем достаточно. Кира затянулась. Ее взгляд был стеклянным, словно смотрящим в никуда. Она помнила, как чуть не стала жертвой одного из поверивших в свою безнаказанность – зависимого и очень агрессивного – юноши. Ее коллеги знали – Кира Шемаханская всегда взвешивает все за и против. - Если я не пойду, погибнет кто-то из них, верно? – Кира махнула рукой на четверых девушек. - С чего это? Мы не собираемся умирать! – Воскликнула одна из девиц, не понимая, почему на нее смотрят с полным недоверием. Голубые глаза скользнули по ним взглядом, прежде, чем с губ сорвалось: - Ладно. Но хочу, чтобы похоронили с почестями, без вскрытий, в красивом ярко-красном гробу. С красными розами. Девушки вдруг потеряли всякую спесь. Уж если эта, всегда немного веселая и громкая Кира Анатольевна говорит еле слышным хрипловатым тоном, значит дело и правда швах. - И на розы потратьтесь, чтоб большие бутоны, будьте людьми, а, - она через силу нахально улыбнулась и засмеялась. – Чего скисли?! - Я с вами пойду! – Та же девица преградила путь старшей коллеге. Кира выдохнула дым в сторону, взяла ее за руку и посмотрела на пальчики и кольцо на одном из них. - Стенографистка. И обрученная? Пожалей своего мальчишку. Не спрашивая разрешения, Кира открыла кулон на шее девушки, рассматривая лицо парнишки. - Да я всю жизнь мечтала в полиции работать! Но я же женщина, кто меня возьмет. И тут такая возможность, я не упущу! – Та топнула ногой, вздергивая нос и забирая кулон. - Мы… мы тоже с вами! – Две девушки суетливо встали за спиной этой храброй девчонки. - Ну. И как зовут тебя? – Кира протянула руку в сторону, и под папиросу тут же подставили пепельницу. - Алёна. Санина Елена Игоревна, - отчеканила девушка, а потом смягчилась. - Но лучше - Алёна. - Твои девчонки точно не подойдут. Расплачутся сразу, как испугаются. А ты – с характером, мне нравится. Алёна мягко похлопала девушек по плечам: - Котята, Кира Анатольевна права. Вы очень нежные у меня, совсем юные, потом и на вашу долю обязательно перепадет возможность погеройствовать. Но сейчас – это слишком серьезно. Кира посмотрела на стенающих на плечах Алены девчонок и повернулась к ним боком. По ней плакать было некому. Даже больше - о ее существовании было никому неизвестно. Она скрывалась под мужским именем, прекрасно осознавая, что женщину попросту не допустят до управления Охранным отделением. Сейчас у Кирилла Анатольевича был официальный отпуск, но даже отдохнуть, наслаждаясь красивыми летними платьями, шляпками и редкими солнечными деньками его женской версии было не суждено.