Неблагополучная семья

И ругались они громко, но не сказать, что счастливо. Появление у меня дракона еще больше раздраконило, каков каламбур, моих родителей. Матушка здраво опасалась гнева короля, упрекала отца в том, что он ничего не сказал ей и наказала меня за то, что я сама ей ничего не рассказала. Но мне было всё ровно. Я могла лишь любоваться прекрасным алым создания у меня в руках. Его небольшие желтые рожки и очаровательные желтые перепонки делали его самым ярким существом в моих покоях. Я с упоением наблюдала, как он пережевывает маленькие кусочки мяса, пытаясь перед этим их поджарить. Пока у него получались лишь желтые искорки, но это только пока! Отец был горд и это грело детское сердце даже в наказании. В связи с появлением у меня дракона он решил остаться на подольше, чем ещё сильнее раздражал матушку. “Дракона ему было мало, ещё и сам глаза мозолит!” – кажется, как то так она сказала. – Моя малютка, теперь когда у тебя есть дракон ты уже не просто маленькая леди, ты будущая всадница. Понимаешь что это значит? Ты всегда будешь выше тех, кто тебя окружает. Ты – кровь Древней Валирии, моя кровь. И никто не сможет оспорить твоё владение драконом, дракон и всадник неразлучны. – Да, отец. Я уж было приготовилась очередные его речи про превосходства валирийцев над всеми остальными, как отец решил меня удивить. – А учитывая, что твой дракон, как не зайду к тебе, всё ест и ест, через пару лет он вымахает и поднимет тебя в воздух, моя славная. И тогда мы будем летать вместе. – Я жду этого больше всего на свете, отец, – и это было так, предвкушения от грядущего полёта как самостоятельного всадника были ни с чем несравнимы. – Только, Алисанна, дитя моё, пообещай мне кое-что, – с необыкновенной серьезностью произнес отец, положив руку мне на плечо, слегка надавливая. – Что такое, отец? – Не смей лезть на дракона в самоволку, даже когда он покажется тебе достаточно большим. Не смей, поняла меня? Мой брат дурак, раз не контролировал Рейниру и позволил ей взлететь в семь лет. Семь лет, Алисанна! Только вслушайся! Глядя на тебя сейчас, я понимаю насколько это безумно. Раньше мне казалось это восхитительным. Очаровательная Рейнира на своей золотой драконице. Но сейчас, когда я и сам отец, я не могу понять о чём думал Визерис. Ты мне кажешься ещё дитём, а Рейнире было семь. Не смей лезть на дракона без моего присмотра, поняла? –Да, отец, – как это было удивительно. Мой папка, Порочный Принц, дерзкий и смелый, такой озорной в обычной жизни, сейчас действительно читал мне нотации. Как необычно это было! Ведь нотации были свойственны Рее. Именно она всегда была злым полицейским в своей заботе о благополучии чада. Как трепетало уже моё взрослое сердце. Какие же глубины души открывает в людях родительство. Чую я, что моё появление сделало моего блудного папку слегка осознанней. Но появление дракона действительно только усилило раздор между родителями. Рея не хотела чтобы я слышала, но мне удавалось появляться в те моменты когда они уже переходили на крик. И я всё не могла понять отчего же они так ненавидят друг друга. Ведь в Вестеросе не редкость браки по расчёту, и все принимают это спокойно. Как долг, терпят и не истерят при каждой встрече. – Ваша матушка бы предпочла выйти за мужчину, чей дом происходит от Первых людей, моя леди, – ответил мейстер, когда я однажды попыталась выяснить, почему Рея Ройс и Деймон Таргариен никак не зароют топор войны, даже уже имея общего ребенка. – Она надеялась на сильного, надежного и верного соратника. Когда то она даже была воодушевлена браком с вашим отцом: принцем, драконьим всадником, но быстро поняла, что счастья с вашим отцом не найдет. Ещё будучи совсем мальчишкой ваш отец были крайне импульсивен и горд. И в самую первую встречу, – замялся старик, неловко отводя взгляд, – обидел вашу матушку. Обидел как женщину. Не спрашивайте, что он сказал, миледи, такие слова не для ваших нежных детских ушей. А, вот оно что. Папка сказанул что-то не то. Не удивительно. Он вообще за словами мало следил. И всё делал с присущей ему пылкостью. Оскорблял, так от всего сердца. Восхвалял тоже. Рея не была плохой женщиной, нет, но в ней не было того, чего Демон так отчаянно желал видеть в своей жене. Пресловутой валирийской крови. Батенька расист. В те редкие дни, когда он брался за моё образование, он читал со мной тексты на высоком валирийском, тексты о Валирии и её драконах. И о сколько восхищения было в его интонациях! Сколько блеска в глазах. Стоило ему найти что-нибудь новенькое, как он тут же погружался в изучения. Думается мне, что будь мой папка чуть усидчивее, как и его старший брат корпел бы над макетами Древней Валирии. Но увы, Порочный Принц на то и Порочный Принц, что не сидит на месте. В ночь перед своим отъездом он прокрался в мою комнату. – Моё славное дитя, моя Алисанна, долой сидеть тебе в этой убогой лачуге. Теперь когда у тебя есть дракон, самое время заняться его обучением, а где же еще заниматься этим как на Драконьем Камне? Собирайся, дитя моё, собирайся скорее. Можно было бы обрадоваться, да только сегодня днём он особенно сильно поцапался с матушкой и уходя, хлопая дверью, заявил, что ноги его больше тут не будет. А что-что, но слово своё Принц Блошиного Конца держит. Именно это меня и пугает. Не то, что папка выполняет свои обещания. А обещание, которое он сегодня дал и его предложение именно сейчас собрать пожитки и рвануть на Драконий Камень. – Папенька, а маменька знает? – наивно спросила я. – Конечно же знает, собирайся, – бессовестно солгал Порочный Принц. –Ты лжешь, – отойдя от него на пару шагов прошептала я, – Маменька ни за что бы не отпустила меня. Она ни на шаг меня не отпускает, она бы не дала согласия на мой отъезд. – Моя умная малютка, твоя мать дура. Откуда Бронзовой Суке знать, что лучше для дракона? Собирайся, сколько можно повторять. – Нет, папа, нет. Я не могу уехать, мама расстроится. И очень разозлиться. Я всё еще наказана за то, что не сказала ей про то, что ты подарил мне яйцо, я не хочу расстраивать её еще больше. – Алисанна, не зли меня! Собирайся! – настаивал отец. – Нет, – воскликнула я, – Я никуда не поеду. – Септа плохо учит тебя, – схватив меня за тонкую ручку, грубо сказал отец, – Слово отца – закон, несносная девчонка. Тебя следовало бы выпорать, но у меня нет на это времени. Мы уезжаем и это не обсуждается. – Нет! – это начинало пугать, я боялась злить его, но и молча согласиться тоже не могла. Уехать так, без слов и без сопротивлений, значило бы предать Рею. А Рею предовать не хотелось. – Молчи, – шикнул на меня отец, небрежно натягивая на меня верхнюю одежду. От неправильности происходящего захотелось разреветься. И слезы потекли по щекам. – Не реви, ничего страшного не случилось, – недовольно шипел отец. А я чувствовала себя предательницей. Подлой и мерзкой. Я могла закричать, могла начать вырываться, чтобы привлечь внимание и остановить это безумие. Но я не могла так подставить отца. Его и так здесь все ненавидят. Если они увидят, как он хочет похитить меня под покровом ночи, вход в Рунный камень для него будет закрыт навсегда. Он уже, считай, закрыт. Ведь он всё таки уже собирается меня увезти ни сказав матери ни слова. Но если я закричу, я стану предательницей для него. Для глупого одинокого папки. У которого только меч да дракон. Он ведь так одинок! Да, я предаю Рею, но я хотя бы могу не смотреть ей сейчас в глаза. – Мы же возьмём с собой Солнцепека? – всё что смогла вымолвить я. Да, Солнцепёк, именно так я назвала своего дракона, не смотря на цвет его чешуи, только за его завораживающее ярко-желтое пламя. Не знаю почему выбрала именно словосочетание, а не какое нибудь валирийское имя. – Ну конечно, он же твой дракон, вы должны быть неразлучны, – наконец одев меня, произнес отец. Не помогать ему в сборах было моей негласной попыткой бунта. Я ни при чём. Это всё он. Я не предательница. Едва ли мне становилось легче от этого оправдания. Я ещё пожалею об этом. Точно пожалею. А пока я послушно иду вслед за отцом, в одной руке держа его руку, а другой прижимая к сердцу своего маленького, но очень горячего друга. В ночной тишине каждый шаг ощущался великим шумом и сердце болезненно сжималось от страха, что сейчас нас разоблачат. Сейчас из-за угла выйдет Рея и уличит меня в том. что я сбежала с отцом. Я отдернула себя этой мысли. Это было неприятно и горько. Рея такого не заслуживала. Она заслуживала надёжного мужчину и и послушных детей. Не крадущегося под покровом ночи Деймона и не молча идущей за ним меня. Улица встретила нас прохладным ветром и пугающей ночной мглой. Покрепче ухватив меня за руку, отец проскальзывал между редкими встречающимися стражниками. Это только усиливало ощущение преступности всего происходящего. Наконец, выйдя за территорию Рунного камне, отец посадил меня вперёд себя на лошади и помчался к своему могучему Караксесу. Дракон всегда ожидал его не столь далеко от замка. И когда испуганная лошадь отказалась идти вперёд, завидя дракона, отец спустил меня и опять взяв за руку повел к дракону. –Тихо, Караксес, тихо – нашептывал дракону отец, — Погляди на мою дочь и её маленького дракона. Пока отец ворковал с драконом я огляделась. И ужас сковал моё тело. Долина ночью была страшным местом. Бесконечные просторы и беспросветная темнота вызывали желание взреветь и бежать что есть силы. Я в очередной раз пожалела, что не осталась в Рунном камне. Мои тихие просторные покои, слабо освещенные свечами, сейчас вспоминались мне самым безопасным местом на земле. Когда отец всё же обратил внимание на своё испуганное дитя, я уже тряслась то ли от холода то ли от страха. –Ну же, малютка, не бойся. Я же с тобой. Вместе нам все нипочем. А я молилась всем известным богам о наступлении утра, чуть успокоившись только когда отец после того как помочь выкарабкаться мне, сам залез на Караксеса и начал притягивать меня к седлу. -Ну что, готова? — заговорчески спросил отец, и не дождавшись ответа прокричал, – Лети, Караксес! Оказавшись в небе, я еще раз огляделась. Ночь темна и полна ужасов. Холодный ветер пробирал до костей и кутаясь в плащ, я прижималась к отцу в поисках тепла. Солнцепёк, чуя мою тревогу издал. едва уловимый от ветра, писк. И я прижала дракона к сердцу, надеясь, что это этому крохотному созданию не холодно. Драконы не любят холод. И мы с ним тому доказательство. Нет. Я ни в коем случае не поеду на север. Я так боюсь холода и темноты.