Плоть слаба

Нет бога, когда плоть слаба

(с) Натали Диас

Впервые Фейд видит Пола, когда Великие Дома собираются на Кайтайне, чтобы заново принести клятву верности Шаддаму Коррино IV после окончания очередной междоусобной войны. Фейду двенадцать. Ему не интересно, сколько лет Атрейдесу, но барон Харконнен всё равно рассказывает. Его тяжелая ладонь холодит плечо Фейда, пока они готовятся к высадке на Кайтайн. Дядя рассказывает, что Атрейдесу десять лет, что на Каладане растет влажная зеленая трава, которая пружинит под ногами. Еще там есть странное явление, которое называют «дождь». У солнца инфракрасное излучение. Там нет ничего, что напоминало бы суровую красоту Гьеди Прайм. Пальцы барона впиваются в плечо Фейда. Еще он рассказывает, что наложница герцога Лето — ведьма Бене Гессерит, и по слухам, она родила сына, хотя ей приказывали забеременеть дочерью. Фейд резко поворачивается к дяде — так, чтобы сбросить его тяжелую руку со своего плеча. — Пол Атрейдес должен был быть девочкой? — Да. — Барон смеется, раскатисто и глухо. — Наложница Лето ослушалась приказа, а он слишком бесхребетный, чтобы вышвырнуть ее вон. Фейд вдруг вспоминает своего отца — образ, который он едва может собрать по кусочкам в памяти. Возможно, он тепло относился к сыну, потому что навязчивые прикосновения дяди холодят до глубины души. Эти двое мужчин совсем разные. Фейд отмахивается от этой мысли. Теперь он Харконнен. — Слабак, — презрительно выплевывает Фейд. Корабль приземляется на планету.

~~ )|( ~~

На церемонии скучно. Слишком много помпезности, слишком много разглагольствований Императора Коррино. Солнечный свет Кайтайна режет глаза. Дядя об этом не предупредил Фейда, но теперь ему становится понятно, почему наложницы готовили зонты перед высадкой на планету. Фейд осматривает толпу и замечает знамена Дома Атрейдесов на противоположной стороне толпы, а затем — шелковый наряд наложницы герцога Лето. Рядом с ней стоит мальчик — тощий, как щепка. У него огромные глаза, и сам он словно утопает в парадном кителе. Пол Атрейдес пристально смотрит на Фейда, и тому приходится напрячься, чтобы не опустить глаза под тяжестью этого взгляда. Словно Пол почувствовал, что Фейд за ним наблюдает. В том, как он смотрит, есть что-то пугающее — будто ему известно что-то такое, чего даже Фейд о себе не знает. В груди у него сворачивается клубок ненависти. После церемонии барон ретируется в тень, и Фейд выходит на охоту. Он не сводил глаз с Пола Атрейдеса всё это время, даже когда мальчик отвернулся и старательно избегал встречаться с ним взглядом снова. Это лишь еще больше взбесило Фейда. В присутствии императорской гвардии никто не осмелится на открытую агрессию, поэтому Фейду удается беспрепятственно пробраться в лагерь Дома Атрейдесов. Он видит Пола рядом с матерью, вспоминает, что её зовут леди Джессика. Неподалеку двое военных настороженно поворачиваются к Фейду, но Пол с матерью продолжают стоять спокойно. Подойдя еще ближе, Фейд замечает веснушки на переносице Пола. Он улыбается, скаля черные зубы, и говорит: — Атрейдес. — Фейд-Раута. У Пола мягкий голос. В нем нет грубости, характерной голосам на Гьеди Прайм. Фейд почти теряется. Он удивлен тем, что Пол знает его имя, но, с другой стороны, он же с детства был знаменит: ради забавы травил слуг, терроризировал Раббана, хотя был вдвое меньше брата. Убил собственную мать. Репутация что надо. — Ты должен был родиться девчонкой, — говорит Фейд. — Думаю, подошло бы тебе больше. Он опускает взгляд на пах Пола — нагло и красноречиво. — Или ты одновременно и мальчик и девочка? — Пол, — произносит леди Джессика. Просто имя. В её тоне нет предупреждения — это разрешение. Пол встречается с Фейдом глазами, и его взгляд внезапно становится острее любого клинка, побывавшего в руках у Фейда. — А это правда, что барон Харконнен тебя кастрировал? — спрашивает он все так же мягко. Стыд, вспыхнувший в груди Фейда, настолько сильный, что его пальцы сами собой сжимаются на рукояти воображаемого оружия. Но это чувство быстро сменяется неохотным, обиженным восторгом, распирающим грудь. Фейд улыбается еще шире. Пол не улыбается вовсе, но в его глазах читается вызов — он подначивает Фейда продолжить, принимая правила игры. Барон Харконнен подзывает Фейда к себе, и он не успевает дать Атрейдесу достойный ответ.

~~ )|( ~~

Когда они встречаются в следующий раз, Фейду уже семнадцать. Он гуляет в роскошном саду Кайтайна в сопровождении своих собственных наложниц, недавно подаренных бароном. Солнце всё такое же яркое, но Фейд не прикрывается зонтом, подставляет лицо под слепящие лучи. Он вспоминает слова Пола. Атрейдес — враг, но он может оказаться достойным противником. Фейд не припомнит никого, кроме дяди, кто осмелился бы так разговаривать с ним. Когда он подарит Атрейдесу удар ножом в грудь, то сделает это красиво, затянет процесс — чтобы боль стала одной на двоих. Воистину щедрый подарок для мальчишки: принять смерть от руки того, кто так искренне мечтает убить. Он вызвался с визитом на Кайтайн вместо дяди лишь из-за надежды, что щенок Атрейдесов будет здесь. Предстоит скучнейшая церемония открытия мемориала покойного императора Элруда IX. У Фейда нет планов убивать Пола сегодня, но подарок тем слаще, чем дольше ожидание. Фейд находит Атрейдеса в библиотеке Исхака в окружении древних рукописей. Пол стал выше, но всё так же утопает в своем дурацком парадном кителе. Черты лица острее, чем помнит Фейд, темные кудри вьются до плеч. Атрейдес не один. Он беседует с матерью, не размыкая губ. Они обмениваются знаками — быстрыми, изящными движениями рук, и Фейд думает, что они его не заметили, но осанка Пола меняется. Фейд жестом отсылает прочь своих наложниц, чтобы в одиночестве понаблюдать за матерью и сыном. Взгляд леди Джессики на мгновение скользит по Фейду, пронзительный и острый, затем она подает какой-то знак (очевидно, уступая просьбе Пола) и покидает зал. Пол не следует за ней. Пространство между ним и Фейдом гудит напряжением, словно боевой щит, пока Фейд не делает первый шаг вперед. Его каблуки гулко стучат по мраморному полу. Он подходит к Атрейдесу так близко, что чувствует его запах. Аромат дурманящий. Непривычный. — Удивлен, что мать оставила тебя одного, — говорит Фейд. — Кажется, тебе всё еще нравится сосать её грудь. Практикуешься на будущее, верно? — А ты, — парирует Пол, — красуешься с целой свитой наложниц, чтобы развеять дурные слухи, верно? Затем с его губ срывается раздраженный вздох. И он продолжает: — Хватит! Я позволил себе остаться с тобой наедине не для того, чтобы обмениваться оскорблениями. Они вовсе не одни. Гвардия Императора повсюду, и, без сомнения, ведьма-мать Пола притаилась где-то неподалеку. Однако сейчас в непосредственной близости никого нет, и иллюзия сохраняется. И Фейд заставил Пола потерять самообладание. Ему это нравится. Еще нравится, что он на голову выше Атрейдеса и намного крепче телосложением. — Зачем же ты это позволил? — Фейд склоняет голову набок. — Остался наедине с врагом своего Дома. Ты же не думаешь, что я забыл о твоих пристальных взглядах на меня в прошлый раз, маленький Атрейдес? Ты думал о том, как убить меня? Пол не смотрит ему в глаза, а куда-то за плечо Фейда, словно что-то вспоминая. Очень неуважительно. Он облизывает губы, будто решаясь. Фейд впервые видит его таким растерянным. — Ты мне снился. Еще до того, как узнал, как ты выглядишь, я увидел твое лицо во сне. Едва сдерживая раздражение, Фейд холодно спрашивает: — Ты пытаешься со мной флиртовать, Атрейдес? — Мне приснилось, что кто-то ударил тебя ножом, — произносит Пол, будто и не слышал комментария Фейда. — Ты был старше, чем сейчас. — Мать забивает тебе голову бредовыми идеями Бене Гессерит. Пол смотрит ему в глаза. Снова этот острый взгляд, который Фейд видел несколько лет назад — в нем что-то глубокое и опасное. Вспыхивает, как молния, и исчезает. — Следи за языком, когда говоришь о моей матери, — рычит Пол. — Мой отец — герцог. Мы встречаемся уже второй раз, и мне кажется, что мое происхождение не дает тебе покоя. Он не запинается, хотя щеки вспыхивают румянцем. Фейду хочется растереть собственную слюну по его губам и этой розовой коже. Острое желание бьет под дых. Он смакует его и улыбается. — И я должен поверить, что ты наблюдал за мной всю церемонию только из-за своих странных снов? — Да, и я чувствовал твой страх. — Пол наклоняется ближе, словно хочет вдохнуть запах Фейда. — Но сейчас его нет. Ты выжег его в себе? Или всё потому, что рядом нет барона? Ослепленный яростью, Фейд тянется к шее Пола, но тот перехватывает его запястье, и, сцепившись, они отлетают к книжным шкафам. Пол глухо вскрикивает, ударившись спиной о стеллажи, но больше не издает ни звука. Не уступает. Его хватка сильная. Рука горячая. Фейд думает о дяде, о мерзких касаниях его холодных рук, о странном запахе Пола — о том, как он мог бы зарыться носом в шею Атрейдеса и дышать им. Он думает о том, как легко плоть поддается плоти, как легко было бы вонзить в тело нож. — Если нас сейчас увидят, начнется война, — говорит Пол. — Или это то, чего ты хочешь? Он выворачивает запястье Фейда и отталкивает его руку. Фейд поддается, злясь на собственный недостаток контроля. Попытаться убить Пола было бы глупостью. Только не здесь. Не сейчас. Он потерпит неудачу, и дядя казнит его. Но он не отстраняется, прижимая Пола к стеллажу. — Я не хочу войны, Пол Атрейдес. Я просто хочу тебя убить. — Но ведь не сегодня? Фейд прижимается сильнее. Чувствует, как мягкая ткань одежды Пола сминается под его более грубым одеянием. — Я думаю, у нас с тобой еще много времени впереди. — С этим я согласен, — отвечает Пол. — Наши Дома не были и не будут согласны никогда и ни в чем, — говорит Фейд. — Полагаю, тогда лучше тебе убить меня сегодня, Фейд-Раута. Пол удерживает его своим взглядом — этими странными, сияющими, как драгоценные камни, зелеными глазами. Всё тот же отважный щенок, первый и единственный, кому удалось вызвать у Фейда болезненное любопытство. — Не могу, — говорит Фейд. — Не сейчас. Он отступает. Зрачки Пола расширяются, он тянется взглядом за его движением, будто притянутый магнитом. — И что ты чувствуешь теперь, Атрейдес? — спрашивает Фейд. Мгновение Пол просто изучает лицо Фейда. Затем делает глубокий вдох и отворачивается. Румянец на лице расползается до самой шеи. Фейд запоминает этот образ. Упивается смущением Пола. Смеется. — Позови меня в свои сны снова, Атрейдес. Фейд выскальзывает из зала Исхака. Он еще долго чувствует запах Пола.

~~ )|( ~~

Фейд пытается убить барона, но его заговор раскрывают. Фейд собственноручно казнит всех своих наложниц в наказание по приказу барона. Фейд задумывается, может, все таки стоило задать Атрейдесу вопрос: в том детском сне кто именно ударил Фейда ножом?

~~ )|( ~~

Они сидят друг напротив друга за императорским столом и обмениваются редкими, но голодными взглядами. Фейду приходится есть, чтобы не выдать себя усмешкой. Он даже не уверен, что именно ест, да его это и не заботит. Несколько недель назад Дом Харконненов предпринял блестящую атаку, унесшую жизни более сотни воинов Дома Атрейдесов, а затем Атрейдесы ответили бойней, превзошедшей первую почти вдвое. Тысячи трупов в черноте космоса. Вражда двух Домов могла бы окончательно перерасти в полномасштабную войну, если бы не вмешательство императора, потребовавшего прекращения огня. Барон Харконнен сидит слева от Фейда, не прикасаясь к еде, а его новый ментат — справа. На месте Фейда мог бы быть Раббан, если бы любимый дядюшка не держал его в узде на Арракисе. И Фейд этому рад. Пол выглядит так, будто отчаянно хочет заговорить с ним, он явно чувствует себя не в своей тарелке, и каждый раз, когда их взгляды встречаются, заливается румянцем. Пол сидит прямо напротив Фейда, слева от своего отца; по бокам от них — те самые угрюмые бородачи, которых он помнит еще с их первой встречи. Ведьмы-матери Пола за столом нет. Пол окреп и вытянулся за эти три года. Ему восемнадцать, и он выглядит возмужавшим. Фейд угадывает под жесткой тканью военной формы сильные и натренированные мышцы. Ему любопытно, как мальчики взрослеют на Каладане. Для Фейда местом инициации была Арена: его любимые ножи, покрытое ритуальными знаками тело, сверкание лезвий, когда они разрезали плоть пленников. Он помнит рев толпы и торжество победы. Он ничего не нашел в книгофильмах об обычаях Каладана. Только узнал, как выглядит дождь. Фейд никогда не видел ничего подобного. Во время своей инициации он перерезал пленнику сонную артерию, и кровь брызнула ему на лицо. «Возможно, это похоже на дождь», — подумал он тогда. Фейд был уверен, что Атрейдес никогда не убивал. Он много раз пересматривал фильм про Каладан. Смотрел на дождь. Ему часто снились капли дождя на лице. — Нападение было неоправданным и варварским, — резко произносит герцог под конец обеда. — Дом Харконненов действовал исключительно в целях самообороны, — цедит дядя, и голос его сочится медом. Преподобная Мать требует, чтобы переговоры продолжились без свидетелей. Пола и Фейда снова обыскивают и объявляют, что проводят в отдельную комнату, но Пол спрашивает, могут ли они посмотреть библиотеку. — Вы должны быть под охраной, — чеканит императорский гвардеец. — Поставьте охрану у дверей библиотеки, что может с нами случится? — возражает Пол. Гвардеец колеблется, но уступает. Фейд молча смотрит. Ему не важно, где они будут, важно лишь — наедине. Из донесений Раббана он знает о слухах на Арракисе, что Пол Атрейдес и есть Квизатц Хадерах. Бене Гессерит плетут свою паутину. Неужели Атрейдес настолько особенный? Но Фейд вынужден признать: он вызывает опасный и глубокий интерес. Он следует за Полом в библиотеку, которая оказывается огромным помещением с бесконечными рядами стеллажей. Двери оставлены открытыми, у входа — двое гвардейцев. Пол петляет между стеллажами в самую глубь библиотеки. Фейд представляет, каково было бы задушить Атрейдеса здесь, прямо сейчас. Собственными руками оставить багровые следы на его светлой коже. Только Фейд успевает об этом подумать, как Пол внезапно, по-кошачьи, разворачивается и толкает его к стене. Фейд скалится, в ярости на самого себя за то, что потерял бдительность, не предугадав, что у Атрейдеса может быть тот же план. И он чуть не прикусывает губу в следующий момент, когда рука Пола неуверенно тянется ему между ног. У Атрейдеса остекленевший взгляд. Его глаза — зеленые самоцветы, которые Фейд мог бы вырвать одним движением и перекатывать между пальцами. В них темное желание — очень, очень много. — Значит так соблазняют в Доме Атрейдесов? — спрашивает Фейд грубо, пытаясь скрыть замешательство. Щеки Пола багровеют. — Ты думаешь, я тебя соблазняю? Фейд снова скалится, но уже по другой причине — он наконец-то может прижаться лицом к шее Атрейдеса. — Я думаю, ты сейчас кончишь прямо в штаны этой своей дурацкой формы, — произносит он, с восторгом чувствуя, как Пол вздрагивает, как напрягается все его тело. Он наслаждается еще больше, когда рука Пола движется увереннее, сжимая его вставший член, а сам он раздвигает ноги. — Тогда ты тоже, — отвечает Пол. В их движениях нет ласки. Только негласный вызов — кто первым заставит другого сорваться. Фейд быстро понимает, что преимущество богатого опыта на его стороне, и пользуется этим беззастенчиво, не жалея Атрейдеса. Его сбившееся дыхание обжигает шею Фейда, Пол пытается сдержать стоны, но они всё же вырываются, и Фейд одобрительно хмыкает. Пол тянется и целует его в губы, двигает рукой так резко, насколько позволяет одежда. И он оказывается вовсе не новичком в том, чем они занимаются. Но Фейд уверен, что он кончит первым. Пол кончает, вцепившись одной рукой в предплечье Фейда так крепко, что ногти вонзаются в кожу. Фейд упивается этой болью, судорогами Пола, и тем, как ловит его стоны своим ртом. Он удивлен, что Пол идет до конца и вскоре доводит Фейда до оргазма. Фейд отдается удовольствию, кусая нижнюю губу Пола так сильно, что прокусывает кожу и чувствует вкус крови. Атрейдес стонет и отстраняется. Его губы влажные от слюны и крови, брови нахмурены. Фейд улыбается и сжимает его нижнюю губу большим и указательным пальцами, чтобы выдавить капли крови, наклоняется и слизывает их. И видит, что Пол, запрокинув голову, тоже жадно облизывается. — Какое странное поведение для врага. — Фейд склоняет голову на бок. — Может, в твоей крови яд? Пол тяжело дышит, он выдает что-то среднее между смешком и вздохом, пытаясь поправить сбившуюся одежду. — Я бы скорее убил тебя клинком, чем трусливо отравил. — Кредо Атрейдесов? Или Квизатц Хадераха? Лицо Пола становится каменным. — Это все сказки, — говорит он. — Пусть ими и остаются. Фейд запоминает эту реакцию. Он не знает, увидит ли Пола Атрейдеса когда-нибудь снова, хотя врет себе. Он говорил себе то же самое после их первой встречи, и после второй. Он не верил и не хотел, чтобы это было правдой. Но Фейд увидит Пола снова, потому что сделает все, чтобы они снова встретились. — И вот еще что, — произносит Пол и показывает тонкое лезвие, спрятанное в рукаве. Он смотрит на Фейда из-под ресниц — это выглядело бы игриво, если бы не обещание боли, затаившееся во взгляде. Фейду стоит огромных усилий не расхохотаться от чистого восторга, но его лицо всё же расплывается в улыбке, и он демонстрирует собственный нож, скрытый в потайном кармане на бедре. Пол улыбается в ответ. Это первая улыбка, которую он дарит Фейду.

~~ )|( ~~

Они трахаются редко, но всегда очень пылко. Всякий раз, когда планируются переговоры, официальные приемы или торговые сделки. Фейд, уже ставший любимым племянником, исправно их посещает. И Пол, наследник герцога, разумеется, тоже присутствует. Фейду приходит в голову, что они с Полом могли бы стать посредниками в мирном соглашении между их Домами, если бы захотели. Но Фейд не заинтересован в мирном соглашении.

~~ )|( ~~

Фейд лежит на спине под Атрейдесом. Они в апартаментах Фейда, шторы задернуты, а в небе с грохотом рассыпаются фейерверки в честь дня рождения Императора Коррино. Но из-за Пола Фейд их почти не слышит. Атрейдес сидит на его бедрах, старательно растягивая себя пальцами, капая потом и маслом на кожу Фейда. Его ноги дрожат. — Ну хватит, — говорит Фейд, сжимая его бедра пальцами. — Давай уже мне. — Какой нетерпеливый. Пол не торопится просто из упрямства, и Фейд проявляет по этому поводу нехарактерную снисходительность. Пол вынимает пальцы и добавляет масла на член Фейда, приподнимается на коленях и начинает опускаться. Он такой же узкий, как и в прошлый раз. Фейду интересно, что думают мать и отец Атрейдеса по поводу его исчезновений во время дипломатических визитов. Ему то барон не задает вопросов, на этот счет Фейд не беспокоится. Возможно, все дело в том, что они встречаются тайно, но Фейд чувствует в постели с Полом гораздо больше удовлетворения и наслаждения, чем с любой из наложниц. Когда Пол насаживается на его член полностью, они начинают двигаться вместе. Вскоре Атрейдес потеряет контроль от удовольствия, и Фейд сможет перекатить его на спину и трахать на полную силу. Пол каждый раз говорил Фейду, что его член слишком большой. Теперь Фейд уверен, что тот обожает это ощущение заполненности. Фейд толкается бедрами вверх. Наблюдает, как веки Пола вздрагивают, а рот приоткрывается. Здесь им можно не сдерживаться. Пол упирается руками в грудь Фейда, впиваясь короткими ногтями в кожу. — Ну же, — шепчет Фейд. — Я слишком большой для тебя, маленький Атрейдес? В ответ Пол толкается бедрами и сжимается внутри. У него вырывается громкий прерывистый всхлип наслаждения. Фейд прижимает ладонь к его животу и слегка надавливает, словно для того, чтобы Пол мог почувствовать его член сквозь плоть. — О-ох, — стонет Пол. — О-о... Фейд хочет брать глубже, ощутить больше. — Нет, мой член тебе идеально подходит. Если бы ты и вправду родился девушкой, ты бы уже рожал от меня детей. Пол открывает глаза. Он накрывает ладонью руку Фейда у себя на животе. — Ты хотел бы этого, правда? Обрюхатить меня? — спрашивает он. Он двигает бедрами быстрее, крупная капля смазки скатывается с головки его члена. Он сжимает руку Фейда до боли. Требуя ответа, который Фейд уже готов дать. — Я бы подарил тебе Харконнена, — говорит он. — Давай же, — Пол еще сильнее прижимает руку Фейда к своему животу. — Сделай это. Дай мне почувствовать. Фейд выгибает спину и кончает, стон застревает в горле, а ладонь вжимается в дрожащий живот Пола так сильно, что там наверняка останется синяк. Это то, что они оба будут вспоминать. После этого Пол сползает с него, напрягая мышцы, чтобы удержать в себе как можно больше семени. Его тело в темноте кажется гибким и смертоносным, возбужденный член торчит вверх. Фейд наблюдает за ним без тени напряжения — живот открыт, тело расслаблено. Пол ложится рядом на бок, взъерошенный, с лихорадочно блестящими глазами. — Ты умеешь им пользоваться? — спрашивает Фейд. — Голосом, как Бене Гессерит? Пол опускает взгляд, затем смотрит на Фейда в упор. — Я не женщина. Фейд ведет кончиком пальца вверх по члену Пола, дразня ногтем головку. — Давай поиграем, маленький Атрейдес. Пол наблюдает за ним, его дыхание слишком частое, слова застревают где-то в горле. Фейд чувствует, как его собственный член снова встает. — На пол, — говорит Пол. Фейд облизывает губы. Медлит — намеренно. — На пол, — повторяет Пол, и Фейду на мгновение кажется, что он чувствует вибрацию Голоса у себя в мозгу. Он опускается на пол. — На колени, — приказывает Пол. Фейд подчиняется. Пол придвигается к краю кровати и садится, раздвинув ноги по обе стороны от плеч Фейда; его член торчит прямо перед лицом Харконнена. Фейд ждет. — Возьми в рот. Фейд берет и наблюдает, как голова Пола откидывается назад, обнажая длинную линию шеи. Он такой уязвимый — хотя в этот момент Фейд едва ли об этом думает. Он притворяется, что у него нет выбора, кроме как повиноваться, закрывает глаза и ласкает член Пола с почти любовным самозабвением, пока тот не кончает ему в рот, впиваясь пальцами ног в бедра Фейда. Позже они приводят друг друга в порядок, чтобы просто скрыть улики, а не из желания проявить заботу. Фейд наблюдает, как Пол одевается, в черную и зеленую ткань, пряча тело, к которому прикасался только он. Единственные отметины на Поле — те, которые оставляет Фейд. Это временно. Им обоим едва исполнилось по двадцать, и всё изменится раньше, чем они будут к этому готовы. — Расскажи мне о том сне из детства. Ты помнишь? — спрашивает Фейд. Пол молча кивает, выражение его лица кажется до странного нежным в тусклом свете. Фейд тянется и целует кожу на его шее, прямо над сонной артерией. — Кто меня ударил ножом? — Это был сон, а я совсем ребенком, — говорит Пол. — Ты не помнишь? Пульс Пола под губами Фейда на удивление ровный. Он вздыхает и кладет ладонь на щеку Фейда, чтобы притянуть его ближе и глубоко поцеловать в губы. Рука Пола всегда такая горячая. — Я не помню, — отвечает Пол.

~~ )|( ~~

Проходит еще год. Барон сообщает Фейду новость, что Дом Атрейдесов получит правление на Арракисе, а после этого будет полностью истреблен. На одно безумное мгновение Фейд хочет отправить Полу послание с предупреждением, но не поддается этой мимолетной слабости. Всё хорошее рано или поздно умирает. Плохое тоже.

~~ )|( ~~

— Сразимся, кузен? — Кузен? — переспрашивает Фейд, хотя где-то в глубине души он всегда это знал. Он всегда знал, что они закончат именно так, кружа друг напротив друга перед лицом смерти. Он ненавидит Пола за убийство дяди так же сильно, как любит его за это. Он ненавидит его синие глаза, несмотря на то, как они красивы, и подчеркивают суровые черты его лица; и он полюбил звучание Голоса Пола, хотя собирается убить его за ложь. Они не виделись так долго, что могли бы быть незнакомцами — с тех самых пор, как герцог Лето I согласился править Арракисом, но пока Пол достает свой крис-нож, Фейд понимает, что они никогда не были чужими друг другу, ни единой секунды. Пол знает его гораздо лучше, чем Фейд может себе представить. Пожалуй, больше всего Фейд ненавидит наивное убеждение, глубоко укоренившееся в его душе. Убеждение, что у них впереди еще много времени. Это бесполезная горечь в сердце, совсем не то, что сейчас нужно. Он сражается, чтобы убить. — Как красиво ты танцуешь, кузен, — говорит Фейд. — Я всегда хотел это увидеть. Пол не отвечает, его синие глаза тоже молчат. Даже после того, как Фейд замечает девушку из фременов, которой Пол отдал свое сердце, и грубо оскорбляет ее. Даже после того, как Фейду удается вонзить нож в грудь Пола. Пол. Щенок Атрейдесов. Любимый кузен. Квизатц Хадерах. Любовник, который так жадно ловил семя Фейда своими губами. Смертельный удар ножом Пол наносит, нежно обнимая Фейда за талию. Это напоминает их последнюю встречу, и будь Пол кем-то другим, Фейд мог бы подумать, что этот жест просто насмешка. Фейд смотрит в его лицо, пока в глазах не начинает расплываться, а затем подступает темнота. Одними губами Фейд задает вопрос, на который уже не хватает сил. Пол молча кивает. Его глаза покрасневшие и блестящие. Когда-то Пол подарил Фейду запечатанный кубок с дождевой водой с Каладана. Вода после перелета испортилась, Фейд был разочарован. И влага, которая однажды выступила на ресницах Пола, показалась ему куда более интересней. Пол пытался спрятать лицо, но Фейд украл его слезу пальцем и слизал ее, распробовал вкус соли и кожи. На лицо Фейда падают соленые капли. «Это дождь», — думает он. Да, он наконец-то чувствует дождь на своем лице. Это последняя мысль перед тем, как он проваливается в темноту.

~~ )|( ~~