Привычка прощать

В квартире пахло тишиной и засохшими цветами. Диппер уже больше часа сидел и смотрел на букет в мутной вазе. Лепестки уже осыпались, а вода позеленела, но у него всё равно не хватало сил взять его и выкинуть. Как и в прошлый раз. И в позапрошлый. Каждый раз Билл приносил новые, и каждый раз Диппер ставил их в вазу, надеясь, что этот – последний. Старые, засохшие, он выбрасывал, когда сил на них смотреть уже не было. Но новые продолжали появляться. Букеты сменяли друг друга, словно каркас его доверия, который трещал по швам с каждым днём. За окном уже стемнело, когда он услышал как в замке, с третьей попытки, щёлкнул ключ. Дверь с глухим стуком распахнулась, ударившись о стену – Билл никогда не отличался аккуратностью. Послышались глухие звуки: тяжёлое дыхание, удар плеча о дверной косяк, пьяное кряхтение юноши, пытающегося стянуть с себя сапоги. Пайнс сидел за столом, глядя прямо перед собой – туда, где в мутной воде стояли увядшие, но всё ещё ярко-красные розы. Как любовь, которая уже давно сгорела. Как страсть, от которой остался только пепел. А потом он почувствовал запах. Новый. Такого ещё не было. Приторно сладкий, с явной ноткой ванили – женские духи. Диппер медленно вздохнул. Он уже не помнил сколько их было. Девушки, парни. Он сбился со счёта уже где-то на восьмом букете. Но эти духи он чувствовал впервые. Наконец-то справившись с обувью и, кое-как запихнув свою верхнюю одежду в шкаф, Билл стоял на входе в комнату, тяжело дыша. – Дип... – его голос был сиплым, слегка заплетающимся. – Ты не спишь? Диппер не ответил. Он просто продолжал смотреть на потемневшие, увядшие розы. Сайфер неуверенно шёл, держась рукой за стену, пока его тень не нависла над столом, за которым сидел Диппер, а его рука не опустилась ему на плечо. От него несло перегаром и теми самыми сладковатыми женскими духами. – Эй... – блондин постарался улыбнуться, но улыбка его вышла совсем кривой. – Ты чего молчишь? Я вернулся. – Я заметил, – спустя пару секунд тихо ответил Пайнс, не оборачиваясь на него. Билл потянулся его подбородку, чтобы развернуть голову парня к себе, но тот лишь дёрнул плечом, скидывая её с себя. – Не надо. – Дип... – устало выдохнул блондин, рухнув на стул напротив. Его глаза были красными и мутными, но в них промелькнуло что-то, похожее на испуг. – Я знаю, как это выглядит, но это ничего не значило. Клянусь. – Ты это каждый раз говоришь. – Потому что это правда. Она сама прицепилась, я даже не хотел... Диппер медленно перевёл взгляд с роз, на Билла. В его глазах не было злобы, только холодная пустота. – Она? Значит сегодня девушка. В прошлый раз был парень и я уже не помню, кто был до него. И не хочу. – сказал шатен, потирая переносицу. Блондин судорожно запустил пальцы в свои волосы, опустив взгляд в пол. – Прости, прошу прости, – парень провёл рукой по лицу, пытаясь сосредоточиться. – Я дурак, я... Я их даже не запоминаю. Только ты. – Только я, – повторил Диппер без выражения. – Классика. – Я правда люблю тебя! – Билл подался вперёд, пытаясь взять шатена за руку, но он только отдёрнул ладонь. – Ты слышишь?! Люблю! Они никто. Пустое место. Просто... просто тело, просто ночь, я всегда возвращаюсь в тебе! – И это должно меня радовать?! – крикнул парень в ярости, но его голос дрогнул. – Что ты трахаешься с кем попало, а потом приходишь домой, как будто всё нормально?! Будто, всё так, как и должно быть?! Что я всегда терплю, не смотря ни на что?! Приму назад, накормлю, пожалею?! – Н-нет, всё не так... – А как?! – Диппер встал со стула так, что тот грохнулся на пол, но он даже не обернулся. – Как, Билл?! Объясни мне, как это называется, когда мой парень каждую неделю приводит в нашу квартиру новых людей, пока я сижу в другой комнате и делаю вид, что ничего не слышу?! Билл открыл рот, чтобы что-то сказать, но Диппер на дал ему издать даже звука. – Ты думаешь, я не знаю? – его голос чуть задрожал, но он повысил его, чтобы не разреветься. – Я слышу всё! Смех, шёпот, скрип кровати! Я сижу на кухне, слыша всё, надеясь, что это поскорее закончится и ненавижу себя за то, что борюсь с желанием разгромить всё в этой квартире! Чтобы ты проснулся в обломках и наконец увидел, во что ты превратил нашу жизнь. А утром ты выходишь с красными глазами, даришь мне цветы и говоришь, что это последний раз. Ты даришь мне цветы после того, как трахнул кого-то другого. Это не забота. Это плата за то, чтобы я молчал. Знаешь, как я ненавижу розы?! Ненавижу их цвет, их запах! Они смешались с запахом чужого дезодоранта и твоего вранья. Он замолчал, судорожно вздохнув. В кухне повисла тишина, разрываемая лишь его прерывистым дыханием. – И я ведусь. Каждый! – вдруг он ударил кулаками по столешнице так, что ваза звякнула, а приборы слегка подпрыгнули. – Ёбаный! – второй удар был ещё сильнее. Нож упал со стола, вызывая большее напряжение. – РАЗ! Третий удар был таким сильным, что кружка упала со стола, разбившись с глухим треском, на миг погружая всю квартиру в тишину. На звук удара блондин вздрогнул, чуть крепче вцепившись в сидение. – Я... – парень попытался встать, но ноги не слушались и ему снова пришлось плюхнуться на стул. – А знаешь, что самое больное? – спросил шатен, наконец-то повернувшись. Его глаза блестели, но он не плакал. – Не то, что ты трахаешься с другими, а то, что я, всё равно, не смотря ни на что, жду тебя. Я сижу здесь, смотрю в дверь и думаю: «Может сегодня он придёт трезвый», «Может на нём не будет запаха чужих духов», «Может сегодня он просто ляжет со мной и обнимет. Как раньше. И я, наконец-то, вновь почувствую себя не вещью, а кем-то значимым.» Билл смотрел на него широко раскрытыми глазами. Казалось, каждое слово, сказанное шатеном, отрезвляло его. – Диппер, я... я не хотел... – Но ты делаешь! Каждый день! Каждую ночь! – продолжал кричать парень. – Я лежу и плачу, пока ты спокойно спишь, даже не думая о том, насколько же я тебя ненавижу за всё, что ты со мной делаешь. – на последних словах голос шатена упал почти до шёпота – И при этом... я люблю тебя. По-дурацки, настолько сильно, что даже не могу заставить себя уйти! После слов Диппера в квартире повисла гробовая тишина, только где-то на лестничной клетке хлопнула чужая дверь. — Я исправлюсь, — тихо сказал Билл. — Честно. Я завяжу. И с этим, и с выпивкой. Только не уходи. Пайнс горько усмехнулся. — Ты обещал это сто раз. Я больше не могу. После этих слов шатен замолчал. Он стоял посреди кухни, сжимая руки в слабые кулаки, впиваясь ногтями в собственные ладони, игнорируя лёгкую боль. Билл сидел, опустив голову, больше не говоря ни слова. Его плечи дрожали. Или ему так казалось из-за алкоголя. – Вставай – вдруг, тихо сказал Диппер. Не мягко. Не ласково. Устало. – Что? – Билл посмотрел на него с озадаченным выражением лица. – Вставай, я сказал. В ванную. Шатен подхватил его за локоть и, закинув руку себе плечо, с трудом поволок парня в ванную. Сайфер не сопротивлялся. Его ноги заплетались, а сам он, то и дело, наваливался на юношу всем своим телом, бормоча что-то невнятное. В ванной Диппер усадил его на край и, включив воду и смочив полотенце, молча стал вытирать его лицо – щёки, лоб, подбородок. Тот же закрыл глаза, подставляя лицо под влажную ткань, словно маленький ребёнок. «И зачем я это делаю. Почему не могу просто уйти? Почему?» – Дип... – прошептал Билл, не открывая глаз. – Молчи. Не говори ничего. – оборвал его Диппер, продолжая вытирать его лицо. – Слышать тебя не хочу. Закончив с обтиранием, он повернулся к стиральной машине и, кинув полотенце рядом с ней, вновь повернулся с блондину. – Раздевайся. – сказал парень максимально спокойно, повернувшись лицом к стене. В следующий миг сзади послышалась возня – Билл пытался снять с себя футболку, путался в рукавах и тихо ругался. Диппер стоял спиной и смотрел вниз, на кафель. Не потому что не видел его голым – видел, тысячу раз. А потому, что смотреть на то, какой он сейчас, пьяный, жалкий, путается в собственных штанах, было слишком тяжело. – Закончил? – спросил шатен, не оборачиваясь. – Ага. Диппер обернулся. Билл стоял, облокотившись о стенку душа, сжимая в руках скомканную футболку. Забрав её из его рук, вместе с остальными вещами, от которых всё ещё пахло чужими духами, шатен завёл стиральную машинку. – Прими душ, – сказал он, закрывая дверцу душевой кабины. – Я сейчас принесу чистую одежду. Выйдя, он прошёл в спальню и, достав из шкафа свежую футболку и домашние штаны, вернулся. Из душа доносился шум воды. Положив вещи на стиральную машину, парень отвернулся к стене и глубоко вздохнул, чуть прикусив нижнюю губу. Через несколько минут вода стихла и дверца открылась. – Оденься. Диппер слышал, как Билл возится с вещами, пока, вдруг, не услышал его голос. – Дипп... а как? Обернувшись, шатен увидел мокрого Билла с растрёпанными волосами, пытающегося надеть футболку задом на перёд. Голова не пролезала в ворот, который на самом деле был одним из рукавов. Диппер чуть не рассмеялся. Рассмеялся бы... Если бы в груди что-то не кольнуло. «Я не должен ему помогать. Он снова мне изменил. Он причинил мне боль. Ненавижу его.» Билл всё ещё возился с тканью, совсем беспомощный, если бы Диппер, вдруг, не выхватил футболку из его рук. – Дай сюда. Слегка тряхнув, он привычно надел вещь на Сайфера – голова в ворот, руки в рукава. Когда шатен поправил одежду на нём, блондин благодарно уставился на него щенячими глазами. – Штаны сам наденешь? – Сам, – кивнул ему блондин, держась за стенку, натягивая ткань на ноги. Выключив свет, шатен повёл парня за собой в комнату и усадил его на постель. Тот сразу же начал заваливаться на бок, но, вдруг, шатен его остановил. – Подожди, – сказал он, вставая с матраса – Сиди здесь. Я сейчас. Вернулся он с небольшой аптечкой и, сев на кровать, осторожно взял парня за лицо, поворачивая его к свету. На скуле – царапина. Над бровью – небольшой синяк. Губа разбита. Мелкие ссадины на шее. – Где ты так? – тихо спросил Диппер. – Не помню, – прошептал Билл, опустив взгляд в сторону. Шатен молча смочил ватный диск перекисем и начал аккуратно обрабатывать царапину на скуле. Билл шипел, но не дёргался и, вдруг, не спрашивая разрешения, положил голову Дипперу на колени, как раньше, когда они ещё были счастливы. Диппер замер на пару секунд. – Не надо. – тихо сказал – Поднимайся. – Просто обрабатывай дальше, – ответил Билл, понимая на юношу жалобный взгляд. – пожалуйста. Несколько секунд шатен просто сидел, уставившись на лицо блондина, лежащего на собственных коленях, после чего, глубоко вздохнув, кончиками пальцем, стал аккуратно наносить зелёнку на разбитую губу и синяк над бровью. Сайфер лежал тихо, в комнате слышался только шум их дыхания. – Почему ты помогаешь мне? После всего, что я сделал. – вдруг спросил блондин, не отрывая глаз от юноши. – Не знаю. – сухо ответил Пайнс – Привычка. – Ты злишься на меня? – Да. – Очень? – Очень. – А любишь? Диппер не ответил. Он закончил обрабатывать ссадины, убрал руку и посмотрел на блондина. Тот спокойно лежал на его коленях уже, кажется, медленно погружаясь в сон. Такой беззащитный, пьяный, чужой и такой родной одновременно. – Люблю, – прошептал Диппер так тихо, что Билл, наверное, его не услышал – мудак... Аккуратно переложив голову парня на подушку, шатен встал. Он слышал как Билл дышит – тяжело, прерывисто – и знал, что если сейчас уйдёт, то больше никогда не узнает, проснётся ли он завтра и что будет чувствовать, когда увидит, что его нет. Он развернулся, но пошёл не к выходу, а к окну. Резко распахнул его, впуская в комнату холодный вечерний воздух, смешивающийся с запахом сигарет, алкоголя и той сладкой парфюмерной гадости из разных ароматов, которая уже успела наглухо въесться с шторы. Диппер вдохнул полной грудью, словно пытался выгнать эту вонь из своих лёгких. Собрав посуду со стола и убравшись на кухне, парень всё вымыл и сложил грязную одежду в таз. Каждое движение было механическим, будто он не чистил квартиру, а собирал остатки былой жизни. Грязь, боль, надежды. Проходя мимо стола, он замер перед двумя вазами: в одной стояли увядшие розы с прошлого раза, в другой – новый букет, тот самый, который Билл принёс сегодня, слегка помятый, с тёмно-красными лепестками. Диппер смотрел на них несколько секунд. Потом взял вазу со свежими цветами и, не раздумывая, на автомате, понёс к мусорному ведру. На пол пути он остановился. Внутри что-то дрогнуло: «А вдруг Билл проснётся и увидит, что цветов нет? Вдруг это правда был конец?» Он сжал челюсть, стиснув пальцами холодное стекло вазы. Нет. Не будет последнего раза. Никогда. Ваза с глухим стуком упала в мусорное ведро. Стекло не разбилось, но цветы переломились. Диппер не стал их поправлять. Вернувшись в комнату он, вновь, увидел блондина. Билл спал, раскинувшись поперёк кровати – так, как завалился, когда Диппер уложил его. Футболка задралась, открывая живот, волосы разметались по подушке. Во сне он выглядел почти невинно. Почти как тот, кого Диппер когда-то полюбил. Диппер стоял в дверях спальни, вглядываясь в его лицо. Вспоминал, как они делили эту кровать, как Билл обнимал его по ночам и шептал, что всегда будет рядом. И как потом в эту же постель он приводил других, пока Диппер сидел за тонкой стенкой, сжимая кружку и делая вид, что ничего не слышит. – Я лучше больше никогда не буду получать цветы, – сказал он шёпотом, – чем снова буду выносить твои измены. Голос не дрогнул. Повисла тишина. Диппер перевёл сбитое дыхание и посмотрел на свои разбитые костяшки. Выйдя в прихожую, юноша натянул куртку, проверил карманы, взялся за ручку двери, обернулся – последний раз посмотреть на этот коридор, на эти стены, на грязные следы от обуви. Вдохнув холодный воздух с лестничной клетки, парень шагнул в темноту. Дверь закрылась за ним мягко, почти беззвучно. Щёлкнул замок. В квартире остались открытые окна, запах свежести и сигарет, мокрое полотенце в ванной, разбитая кружка на кухне – и человек, который даже не проснулся, так и не поняв, что его любовь ушла навсегда.