Безнадежный случай

Писк кофеварки заставил меня поморщиться. Я зевнул, направляясь к столешнице. Кофе в стакане приятно обжигал руку, помогая отбросить лишние мысли. Дождь за окном и сильный ветер шелестели листьями деревьев. Погода в Портленде, как всегда, была отвратительной. Дома было мрачновато, зато близость леса добавляла изоляции, которая была только на руку. Ни шума машин, ни громкой раздражающей музыки под окнами. Не хотелось никуда идти. Желания были просты: поспать ещё несколько часов, затем, возможно, открыть новую бутылку виски и посмотреть новости. Но моим мечтам не суждено было сбыться: сегодня ждало аж две смены подряд, так вторая ещн внеурочная, ночная. В основном я не жаловался: было бы странно ненавидеть работу, которую выбрал сам и которой по-настоящему горел. Тем более сегодня должны были поступить новые пациенты. Дорога до больницы выдалась сырой и холодной. Я наблюдал через окно машины, как город просыпается: все спешили на работу и учёбу. Приёмное отделение встретило ярким светом ламп и привычным шумом медиков. — Доброе утро, доктор Грейвс, — бодрый женский голос прозвенел где-то сбоку. Я, не оборачиваясь, рефлекторно кивнул медсестре и направился по коридорам. День был обыденным: утренняя пересменка, выслушивание про каждого в отделении интенсивной терапии, затем обход палат, механическая рутина: давление, пульс, сатурация, вентилятор, капельницы, анализы. Проверил безнадёжные случаи. Зашёл в первую палату: датчики и аппарат ИВЛ работали стабильно. Молодой парень с черепно-мозговой травмой, ствол мозга почти не реагирует, давление на норадреналине. Девушка с раком, метастазы в печени и лёгких. Затем ещё час объяснял родственникам неэффективность лечения старика из седьмой палаты с полиорганной недостаточностью. В коридоре возле двери реанимации: — Послушайте, гуманнее всего сейчас будет отключение аппаратов жизнеобеспечения, — твердил я рыдающей девушке и парню, который пытался её утешить. Голос был твёрдым и спокойным. Мне ещё сегодня выслушивать штук шесть таких истерик. Чем быстрее я смогу донести правду, тем эффективнее. Заполнение документации — один из самых скучных, но не менее важных пунктов в медицине. Я делал всё на автомате: каждый кашель и чих моих пациентов был на бумаге. И снова обход, палаты, анализы, капельницы и вентиляторы. Несколько новых пациентов прибыли в особо ужасном состоянии. Почти всех — в паллиативное отделение. Одного парня просто выписал домой: смысла в реанимации для них не было. Дневная смена кончилась ещё одной пересменкой, но это было лишь серединой рабочего дня. Впереди целая ночь. — Доктор, мне уже лучше, правда. Я закатил глаза, глядя на девушку, которая пыталась убедить меня в хорошем самочувствии. — Я понимаю, — голос постарался сделать как можно мягче. С некоторыми пациентами приходилось разговаривать как с детьми, чтобы убедить их в очевидном. — Но Джеси, посмотрите на свои анализы. — Я потряс папкой в воздухе. — Вы безнадёжны, понимаете? Вся дрожите — это ещё одна стадия вашей неизлечимой болезни. Так что давайте не будем делать поспешных выводов. Буйных пациентов на ночной смене было только больше. Приходилось сидеть с каждым по несколько часов: вначале объясняя специфику заболевания, затем начиная лечение. К утру голос сел, сложной работы оказалось огромное количество. Домой я добрался уже еле перебирая ногами. Когда лёг в кровать, всё тело ломило от усталости. А через несколько часов нужно было снова собираться на работу. Пробуждение стало невыносимым. И лишь утренний кофе за просмотром новостей, сидя на большом диване в гостиной, смог немного облегчить состояние. Репортёр снова вещал о пропавших без вести где-то в городе. Я переключил на спортивный канал: слушать одно и то же уже надоело. За окном вновь стучал сильный ливень. В доме царил полумрак, что ещё больше способствовало повышению мелатонина. Я пообещал себе, что после смены просплю минимум девять часов. День прошёл ровно так же, как и предыдущий: бодрая медсестра на входе, пересменка, обход палат, проверка безнадёжных случаев, для меня они были просто очередными телами занимающими места. Рассадники медицинских препаратов, не более. Дальше капельницы, анализы и заполнение документов. Сегодня хотя бы не пришлось работать сверхурочно — можно было наконец-то немного отдохнуть. Вернувшись домой, я открыл виски и, закинув лёд в стаканчик, пошёл на крыльцо. Прохладный сырой воздух слегка взбодрил. Сел на ступеньки. Козырёк над головой не давал промокнуть, и я спокойно наблюдал за лесом. Ветер гнул ветки, а дождь стучал по крыше старого сарая, стоявшего возле дома. Через полчаса я уже укутался в одеяло, проваливаясь в сон. Завтра меня снова ждало две смены подряд. Утро началось слишком быстро, будто я и не спал вовсе. Кофе, машина, дорога, больница — всё на автомате. Когда впереди огромный рабочий день с такой же ночью, полной истерик пациентов, не задумываешься о привычных ритуалах. — Я хочу домой. Когда вы меня отпустите? Я вздохнул. Это был новый пациент, парень лет восемнадцати, с неизлечимой болезнью. — Уилл, сейчас три часа ночи. Я тоже хочу домой, но, понимаешь, моя работа — сделать так, чтобы ты не болел, — попытался объяснить спокойно, но нервы были уже на пределе. Из-за него я потратил полчаса, за которые мог помочь минимум ещё двум пациентам. Следующий был ещё сложнее. Пришлось вкалывать успокоительное, чтобы наконец-то перестал рыдать. С детьми всегда так. Последний день перед выходными выдался особенно долгим, но, как ни странно, бодрости было гораздо больше, чем в предыдущие. Я заполнял документы с особенной тщательностью и почти не раздражался от плача родственников. Методично проверял датчики в палатах и направлял безнадёжные случаи в паллиативное и домой. После смены попрощался с медсестрой в приёмном отделении и пошёл к машине. Меня ещё ждала очередная ночная смена. Я припарковался возле своего дома уже через двадцать минут. Пошёл вдоль леса, обогнул всё ещё сырое от дождя крыльцо, направился прямиком в сарай. На мгновение остановился перед дверью. Дождь глухо стучал по крыше, послышались тихие всхлипы. Дверь открылась с противным скрипом. Внутри меня ждали мои безнадёжные пациенты. Связанный Уилл снова кричал. Я бросил взгляд в угол: там под старым облезлым пледом лежал труп Джеси. Надо будет закопать до рассвета. Подошёл к столику возле двери, выбрал лучший скальпель. Лезвие сверкнуло в полумраке. Ночная смена началась.