Гравитация

Раньше Майк думал, что каждый член компании является его лучшим другом, однако в реальности все оказалось не совсем так. Он ценил всех участников их маленького круга, с ними у него была особая связь, которая выстраивалась не один год. Вместе они прошли через невероятное количество испытаний и ужасов, потрепавших их молодые души. Лукас всегда подталкивал его быть лучше, Майк хотел быть наравне с этим бесстрашным и уверенным парнем. Он был их ловкими и крепкими руками и ногами. Правда со временем Лукас все больше Майка стал походить на “сердце” их группы. Дастин был чертовым гением, их мозгом. Его мысли хоть и были иногда запутанными, но практически всегда верными. Уилл же был их незаменимым чародеем, который отвечал за какое-то духовное равновесие, вдохновение, создавая “магию” в воздухе подвала в доме Уиллеров. В его присутствии все становилось на свои места, чувствовалось правильно. Майк все детство был настоящим “сердцем”, которое разгоняя импульсы в остальные части партии. Он был бесстрашным лидером, несущемся на встречу приключениям и опасностям. Однако ключевое слово “был”. Сейчас он все больше становился тенью той версии энергичного и смелого себя. Когда-то он был главным героем. А что же сейчас? Майк стал жутко неуверенным, чересчур тревожился по поводу и без. Он больше не чувствовал в себе той энергии, чтобы быть живым “сердцем” компании. Этот орган будто остановился и больше не качал кровь, не приносил жизнь, а наоборот её отнимал. Как это было с Эл. Он не смог её уговорить остаться, а ведь она считала его самым близким человеком. Он должен был лучше понять и разглядеть её намерения, должен был быть более настойчивым, более искренним с ней. Он так и не смог принять её выбор. Благодаря ей они могли жить спокойной жизнью, без монстров и тех кошмаров. Но разве Майку нужна была такая жизнь? Нет, Майк не просил Эл об этом. Иногда он злился и ругался на нее, однако это не длилось долго. Майк не имел права на злость, потому что он жил спокойно, он видел не серое, а голубое небо над головой, трава была зеленая и живая, а не черная и засохшая, больше в Хоукинсе не было никаких монстров. Однако монстры поселились в его голове. Он также не имел права на слезы, потому что он должен был жить счастливо. Но в редкие моменты они подбирались к нему даже во сне. Он снова и снова видел Эл, которая стоит там совсем одна и плачет. Потом он сам просыпался в слезах. Эти сны были редкими, если редкостью можно назвать несколько раз в месяц. Что же касается остальных, Майк не знал, страдают ли они так из-за Эл или нет. Скорее всего всех мучали кошмары, но они предпочитали об этом не говорить. Либо обсуждали только с теми, кому особенно доверяют. Для Майка таким человеком был Уилл. Как говорилось, Майк перестал думать, что все в партии являются для него лучшими друзьями. Все-таки Дастин был прав, когда говорил, что лучший друг - один. По крайней мере теперь для Майка это была правда. И этим лучшим другом был никто иной как Уилл.  Его Уилл, который всегда был рядом, который ценил и поддерживал его в самые тяжелые моменты, ссоры с которым всегда были самыми болезненными и невыносимыми. Именно благодаря Уиллу, думалось Майку, он и стал “сердцем” партии. Уилл всегда был тем человеком, с которым не нужно притворяться и строить из себя лучшую версию. Уилл был прекрасно осведомлен о недостатках Майка, и хуже того, прекрасно смог прочувствовать их на себе. Майку было очень стыдно за себя в те моменты, когда он мог обидеть невинного и милого Уилла Байерса, который никогда не желал ему зла, даже когда сам был вне себя от обиды. Он клялся, что больше не будет вести себя как мудак, и он правда старался в этом. Ему Майк и рассказывал, что иногда ему снится Эл, и что следовало за этими снами. В такие моменты Уилл внимательно слушал, а затем делился, что ему тоже приходилось испытывать подобное. Такие моменты были такими хрупкими и драгоценными, не требовалось лишних слов для понимания боли друг друга. На самом деле Майк ненавидел делиться своими переживаниями, но с Уиллом это было сделать легче, чем с остальными. После выпуска все из компании твердо приняли решение уехать и поступить в колледж. Майк не был ни в чем уверен, но оставаться в Хоукинсе одному ему не хотелось. Поэтому мысли о поступлении начали крутиться и у него. Он всегда хотел быть писателем, поэтому, конечно, обратил мысли в это направление. Желанный курс назывался “Креативное письмо”. Он нашел его в Калифорнийском институте искусств. Конечно, именно здесь бы он хотел учиться. И у этого выбора есть одна понятная причина – Уилл. Тот узнал об этом месте, когда жил в Калифорнии. С тех самых пор он посмел мечтать, чтобы поступить туда. Конечно, если оглядываться в прошлое, то эта мечта всегда сопровождалась оговоркой “если он выживет”. К счастью, все закончилось, и Уилл смог выжить, поэтому в первую очередь он мечтал об этом колледже для поступления. Майк же не совсем отдавал себе отчет хочет он туда из-за подходящей специальности или ему просто необходима компания своего лучшего друга в этой грядущей новой жизни. Ему казалось, что без поддержки он не справится и бросит колледж через две недели. Майку было страшно. Стало понятно, что в Хоукинсе было оставаться абсолютно невозможно, но и менять свой привычный уклад жизни также представлялось угрозой. Будет он смотреть в лицо привычным кошмарам в Хоукинсе или сделает шаг в бездну к новым монстрам? Чудовища маленького городка были изучены вдоль и поперек. Это был их ужас. Родной ад. Но что его ждало за много километров отсюда? Никто не знал. В какие-то моменты нормальная жизнь, которая могла его ожидать, пугала больше, чем привычные слезы посреди ночи. В другое время его комната казалась ему настолько маленькой, напоминая гроб. В котором он будет похоронен, если он останется здесь. Вместе с Уиллом они подали документы в Калифорнийский институт искусств и были приняты в него. Благодаря тому, что они пережили, появились некоторые привилегии. Например, оплата полной стоимости обучения. Поэтому их семьям и не пришлось волноваться по поводу денег. Государство о них позаботилось, что конечно еще и означало то, что они всегда будут под вниманием страны. Но правительству США не стоило беспокоиться, никто из них не хотел вспоминать прошлое по собственной воле.